Рис в ложке влажно поблескивал, пусть в нем и виднелись какие-то вкрапления неопределенного цвета.
Пусть он казался слегка подгоревшим.
Пусть его вид навевал мысли о загробном мире сильнее, чем сама преисподняя.
Впрочем… тело все равно чужое.
Стоит ли так сильно переживать?
Подняв взгляд, повар наткнулся на устремленные из толпы полные надежды глаза юноши.
Повар замер.
Раскаяние нахлынуло на него удушливой волной. Безумное, запоздалое раскаяние.
И дернул же его черт наговорить этому мальчишке столько дерзостей!
Пересилив себя, повар засунул ложку с рисом в рот.
В ту же секунду его одежда едва не треснула по швам от накатившего шока.
О боги.
Все муки восьми кругов ада не шли ни в какое сравнение с этим.
Из его глаз мгновенно брызнули горячие слезы.
Повар зажмурился, а когда снова открыл глаза, все вокруг расплывалось.
Мир потерял очертания.
Лишь этот безумный юноша все еще с надеждой заглядывал ему в лицо, допытываясь:
— Ну как, вкусно?
"Убойный вопрос"
Повар перевел затуманенный взор на Ван Синчжи.
Тут же, скрепя сердце, тот вытащил еще один талисман «Деньги заставят даже чертей крутить жернова».
"Действительно. Стоит разок прогнуться, и его предкам на том свете больше ни о чем не придется беспокоиться.
Виллы купят! Огромные! Прямо у моря!"
Повар скосил глаза на величайшего из боссов.
Сверхбосс лениво перебирал тонкими, изящными пальцами кулон с его прахом.
Кулон тихо, хрустально звякнул.
Приятный звук?
Приятный — значит, прах лежит в надежном месте!
Рука повара, сжимавшая ложку, задрожала.
Скривив свое лицо, больше похожее на полотно абстракциониста, он горько разрыдался.
Окружающие замерли в немом изумлении.
Что за чертовщина?!
[Чат: Ору в голосину!!! Чего это он разрыдался-то?!]
[Чат: Одежда по швам — это зачет!]
[Чат: До чего призрака голодом довели, бедолагу...]
[Чат: А если честно, мне и самому захотелось попробовать...]
— Ну так что?! — Ван Синчжи шагнул вперед, пытаясь всучить несчастному повару обе бумажки. — Скажи хоть слово!
Он зашептал, понизив голос:
— Братец призрак, ради всего святого, прими это скромное подношение во имя великих денег!
Повар искоса глянул на Сверхбосса, которого, кроме него, никто не видел.
Тот улыбался.
Улыбался!
От этой улыбки у повара мороз пошел по коже.
Господи, да это же чистый кошмар!
Его затрясло, каждая клеточка тела вопила от ужаса.
— Не смею, никак не смею! — повар лихорадочно замахал руками, пытаясь отпихнуть подношение.
Шутки в сторону!
Сверхбосс следит за каждым его движением!
Как он может брать взятку прямо у него на глазах?!
Но Ван Синчжи не отступал.
Ситуация до боли напоминала традиционный новогодний танец вокруг красных конвертов: для приличия всегда нужно сначала пару раз отказаться.
Набравшись терпения, Ван Синчжи впихнул талисманы глубже ему в ладонь.
— Просто скромный знак внимания, пустяк.
Взгляд Сверхбосса жег спину повара, словно раскаленное клеймо.
Глаза призрака дико блеснули. Он выхватил талисманы «Деньги заставят даже чертей крутить жернова» и с силой швырнул их на пол.
— Думаешь, меня можно купить?! Не бывать этому!
Ван Синчжи лишился дара речи.
"Да ладно, неужели всё настолько серьезно?"
[Чат: Ору в голосину!!!]
[Чат: Какая драма! От гордости до абсурда за одну секунду!]
[Чат: Я точно хоррор-стрим смотрю? Это же чистая комедия!]
[Чат: Капитан Ван, плачь громче! Мамочка тебя не слышит!]
Потерпев сокрушительное фиаско, Ван Синчжи обреченно подобрал бумажки.
Шутки шутками, но на полу валялись не просто талисманы — это были его кровные деньги!
Не зная, что предпринять дальше, он нахмурился и посмотрел на Су Наньчжи.
На кону стояла жизнь, а этот мальчишка умудрялся стоять с глупой улыбкой на лице!
Ван Синчжи в очередной раз остро ощутил разницу между ними.
Эта черта между жизнью и смертью казалась непреодолимой пропастью: он стоял на одном краю, а Су Наньчжи — на другом.
***
Гу Цзиншуан повернул голову к Су Наньчжи.
— Страшно?
Су Наньчжи невинно и чисто улыбнулся:
— Немножко.
Но в вещем сне он погиб совсем в другом месте.
"Значит ли это, что сейчас я в безопасности?
Даже если меня выберут в качестве главного блюда, это еще не значит, что меня обязательно съедят.
Да и мой господин Большой Серый Волк наверняка приглядывает за мной из тени"
Гу Цзиншуан устремил взгляд куда-то вдаль.
Его лицо казалось мертвенно-бледным, словно подернутым морозной дымкой.
— А вот мне страшно.
Су Наньчжи заглянул ему в глаза:
— Боишься, что я погибну?
Гу Цзиншуан промолчал.
Однако по его напряженным, застывшим чертам лица Су Наньчжи отчетливо прочитал невысказанную тоску скорого расставания.
"Он ведь такой болезненный, нелюдимый, у него совсем нет близких.
Если я умру...
Он останется в этом мире совершенно один"
Нахмурившись, Су Наньчжи заговорил непривычно серьезным тоном:
— Подожди.
Он порылся в своем рюкзаке, достал стеклянную баночку и наполнил ее леденцами в ярких, хрустящих обертках, которые бережно копил все это время.
— Вот! Пусть они побудут с тобой!
В банке теснились самые разные сладости: от засахаренной сакуры до спелой дыни.
Разноцветная россыпь фантиков тускло мерцала в полумраке, отражая редкие блики света.
Гу Цзиншуан опустил взгляд и молча принял подарок.
В эти последние минуты он позволил себе мимолетную слабость.
Но его губы по-прежнему были плотно сжаты, а от самой его фигуры веяло едва уловимым, гнетущим дыханием смерти.
Су Наньчжи это показалось странным.
[Система: Дзинь-дон! Время дегустации подошло к концу. Просим нашего эксперта сделать выбор.]
[Чат: Началось! Самый жуткий момент!]
[Чат: О боже, неужели наш маленький предшественник Наньчжи погибнет?!]
[Чат: Кошмар какой, меня аж трясет от страха!]
Повар стоял между двумя столами с блюдами.
Помешивая ложкой стряпню Су Наньчжи, он ел и плакал навзрыд.
Сначала слезы капали редкими каплями, затем хлынули бурным ручьем и наконец брызнули настоящим фонтаном.
— Я объявляю… — завыл повар, захлебываясь рыданиями, — победителем становится…
— Су Наньчжи!!!
— А? — только и смог вымолвить удивленный Су Наньчжи.
Повар картинно захлопал ресницами, изображая на лице театральный восторг:
— Что, во имя всех чертей, ты туда положил?! Откуда взялся этот невероятный, ни на что не похожий вкус?!
На самом же деле…
Это было просто неописуемо, невыносимо, чудовищно невкусно!
Су Наньчжи на секунду задумался, припоминая рецепт, и невозмутимо ответил:
— Лук. Я добавил туда обычный репчатый лук.
[Чат: Да-а-а! Предшественник победил!!!]
[Чат: Лук! Это был гребаный лук!!!]
[Чат: Объявляю, что цены на лук в преисподней взлетят до небес!]
[Чат: Великий луковый триумф!!!]
Повар рухнул на колени, распластавшись по полу:
— Лук… Обычный лук! Я признаю свое поражение!
"Надо же... И это всё? Так просто?" — подумал Су Наньчжи.
Лю Ючэнь и остальные разразились радостными криками:
— Маленький предшественник Наньчжи, ты невероятен!
— Я знала! — воскликнула Лю Моли. — Я знала, что ты победишь! Ни секунды в тебе не сомневалась!
— И я!
— Я тоже!
Наблюдая за тем, как спасенные игроки облепили Су Наньчжи со всех сторон, Ван Синчжи молча убрал свои талисманы обратно в карман и встал рядом с Гу Цзиншуаном.
Он неторопливо прикурил дорогую сигарету.
Ее ароматный дым поднимался вверх, причудливо сворачиваясь в очертания полупрозрачного цветка.
Гу Цзиншуан хранил молчание, но в глубине его глаз промелькнула едва заметная теплая усмешка.
Ван Синчжи выпустил очередное дымное облако, направив его в сторону Су Наньчжи, и мягко подул — цветок медленно поплыл по воздуху.
— Да уж, наш маленький предшественник — это нечто, — Ван Синчжи прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. — Словно святой какой-то, из любой задницы сухим из воды выходит.
Гу Цзиншуан лишь тихо фыркнул. Он достал из баночки леденец и с нарочитой медлительностью принялся разворачивать шуршащую обертку.
Эта яркая безделушка совершенно не вязалась с его холодным и величественным обликом.
Смотрелось это до крайности нелепо. По-детски как-то, даже по-девчоночьи.
— Не знал, что бог Гу увлекается подобными вещами, — Ван Синчжи скептически приподнял бровь, не скрывая легкого пренебрежения.
Зажав переливающийся фантик между пальцами, Гу Цзиншуан равнодушно спросил:
— Красиво?
"Обычный фантик, чего тут красивого?"
— Ну… так себе, — буркнул Ван Синчжи.
— Су Наньчжи подарил, — невозмутимо обронил Гу Цзиншуан.
Ван Синчжи подавился дымом:
—…Ясно.
"Твою же мать!"
Ему безумно хотелось прямо спросить, что за шуры-муры крутит эта сладкая парочка!
"С какого перепугу этот доходяга вечно крутится возле нашего маленького предшественника?"
Ван Синчжи припомнил слухи.
Поговаривали, будто Гу Цзиншуан зашел в эту игру исключительно ради того, чтобы кого-то защитить.
Впрочем, ходила и другая версия: якобы великий бог Гу смертельно болен и ищет здесь редкое лекарство, способное спасти ему жизнь.
Ван Синчжи прищурился и язвительно бросил:
— Пока нас никто не слышит, задам вопрос, который волнует всех зрителей стрима. Выглядишь ты, бог Гу, прямо скажем, неважно. Неужели слухи правы и ты действительно стоишь одной ногой в могиле?
— А сам как думаешь? — уклонился от прямого ответа Гу Цзиншуан, его взгляд оставался спокойным и проницательным.
Понимая, что его вежливо послали, Ван Синчжи зашел с другой стороны:
— Ты ведь давно не заходил в игру. Что заставило тебя вернуться?
Гу Цзиншуан продолжал вертеть в тонких пальцах блестящий фантик.
— Меня попросили. Нужно присмотреть за одним человеком.
Коротко и ясно.
Но Ван Синчжи мысленно уже всё для себя сопоставил.
"Ну конечно! Он зашел ради того, чтобы защитить Су Наньчжи!"
Вот оно что!
То-то они с первой секунды так не отлипают друг от друга!
То-то у них такие доверительные отношения!
Они же, должно быть, родственники!
Напряжение между ними мгновенно улетучилось, сменившись полным взаимопониманием.
Су Наньчжи весело замахал им из центра толпы.
Правда, из-за широкой спины здоровяка Лю Ючэня самого парня было почти не видать — наружу торчал лишь непослушный вихор волос, забавно покачивающийся из стороны в сторону.
На губах Гу Цзиншуана появилась мягкая улыбка.
Ван Синчжи вдруг дружески пихнул его локтем в бок и расплылся в широкой, искренней улыбке:
— Ну, шурин! Какая встреча! Рад знакомству!
Гу Цзиншуан онемел.
[Чат: А-ха-ха-ха!!! Капитан Ван, ты что несешь?!]
[Чат: Объясните кто-нибудь ход мыслей этого гения!]
[Чат: Ван Синчжи официально назначен главным комедиантом проекта. Прощай, суровый образ!]
Как только победа Су Наньчжи была зафиксирована, уродливое лицо повара растаяло в воздухе.
Из раздувшегося чуть ли не вдвое тела выбрался измученный Чжоу Бинбин. Его тут же вывернуло наизнанку.
— О-о-ух… Какую же дрянь я сейчас сожрал! — простонал он и без сил повалился на пол.
В ту же секунду в голове Су Наньчжи раздался знакомый механический голос Системы:
[Система: Ура-ура! Поздравляем! Преодолев смертельные опасности и одолев свирепого повара, вы заслужили его благословение!]
[Награда «Благословение повара»:]
[- Запись из воспоминаний (доступна для проецирования)]
[- Человеческий палец (персональный предмет, использование доступно только владельцу)]
Обычно награды за личные побочные квесты держат в секрете и ни с кем не делятся.
Игроки это прекрасно понимали и уже собирались деликатно удалиться, не задавая лишних вопросов.
Но тут Су Наньчжи удивленно спросил:
— Ой, тут дали какую-то документалку-хоррор. Хотите посмотреть вместе?
Все застыли как вкопанные.
Быть не может! Делиться настолько ценной зацепкой со всеми?!
— Ну что за ангел во плоти! — растроганно шмыгнул носом Лю Ючэнь.
[Чат: Какой же он милашка!]
[Чат: Вот она, пропасть между простыми смертными и этим чудом.]
[Чат: Солнышко наше, ну почему ты такой добрый?! Т_Т]
***
Задернув тяжелые пыльные шторы, игроки запустили видеозапись, спроецировав изображение прямо на голую стену.
После короткого шипения и ряби белых помех на экране возник длинный темный коридор.
Судя по ракурсу съемки, повар медленно спускался по лестнице.
В ушах зрителей со стопроцентным стереоэффектом зазвучал тяжелый, мерный стук — будто кто-то яростно рубил мясо на деревянной доске.
Держась за перила, повар осторожно пробирался вниз.
Внезапно прямо перед ним из темноты выплыло необычайно яркое, пестрое полотно.
— А-ах! — испуганно вскрикнул повар на записи и с перепугу шмякнулся на задницу.
В тусклом свете керосиновой лампы картина проступила отчетливее.
Игроки наконец смогли разглядеть изображение.
Это была сцена распятия, стилизованная под библейские муки Христа.
Вот только на кресте томился вовсе не Иисус, а маленький мальчик.
Дерево распятия густо оплетали причудливые, зловещие цветы. У его подножия была разлита густая молочно-белая жидкость, а из непроглядной тьмы тянулись бесчисленные костлявые ручонки маленьких призраков, благоговейно слизывающих восстанавливающий раствор.
Тело ребенка было сплошь покрыто страшными рубцами от плети, а его кожа безжизненно обвисала клочьями, будто ее пытались содрать живьем.
Но вопреки всему, судя по гордо вздернутому подбородку и упрямому, непокорному контуру губ, мальчик не сдавался. Он безмолвно насмехался над своими мучителями.
Однако… лица у него не было. Вместо него зияла жуткая пустота.
В самом углу картины виднелась аккуратная подпись:
«Злой дух, жаждущий моего божества».
http://bllate.org/book/36791/4993529
Готово:
