Особенно когда он смотрел на него, в его взгляде проскальзывало немного мрачности, отчего он казался ещё более глупым.
Сразу рядом с ним сидела старшая невестка Цю Вань. Её некогда миловидное лицо сейчас было напрочь испорчено выражением, выдававшим желание разорвать Донгхе Си на куски, что лишь ярче обнажало её глупую и злобную суть.
Наконец,боковая госпожа Ван Хунло, всё ещё сохранившая свою привлекательность, каждым вздохом и улыбкой излучала особую зрелую прелесть — неудивительно, что она могла бороться с законной женой более двадцати лет и не проигрывать.
Поймав взгляд Донгхе Си, она ответила улыбкой, в которой сквозило мягкое расположение старшей, вполне согласующееся с её словами и поведением в заднем саду.
Позади неё сидела наложница Чэнь. Лицо её было безмятежным, глаза — спокойными, без малейшей тени радости или печали; сидя там, она казалась совершеннейшей невидимкой.
Наконец, два места оставались пустыми, и Донгхе Си знал, что раньше там сидели отец и Апа прежнего владельца тела.
С его стороны, по соседству с Донгхе Юем, сидел его родной второй брат Донгхе Юань. Лицом он немного походил на Донгхе Фэна, вот только сейчас витал в облаках и неизвестно о чём думал.
Жена его племянника, уездного судьи, по фамилии Чжоу, отличалась надменным видом. Собой она была хороша, но смотрела на всех свысока, и в её глазах, обращённых к любому присутствующему в главном зале, читалось выражение: вы все просто смертные, а я возвышаюсь над вами.
Донгхе Си мысленно припомнил всё, что Мо Шу рассказывал ему о хозяевах поместья Донгхе, но никакой дополнительной информации об этой четвёртой невестке не нашёл.
Тогда Донгхе Си оставил её без внимания и перевёл взгляд на сидевшего ниже Донгхе Фэя.
Выражение лица Донгхе Фэя было мягким, и когда их взгляды встретились, он с улыбкой кивнул ему, а в его манере держаться появилось чуть больше душевности. Юй Янь сидела рядом с ним с лёгкой улыбкой на губах, и стоило их глазам встретиться, как во взгляде Юй Янь вспыхивали нежные чувства.
Было заметно, что между этими двумя существует самая настоящая искренняя привязанность.
Наконец, четвёртый молодой господин, лицом унаследовавший черты Ван Хунло — его седьмой брат Донгхе Цин.
Черты лица Донгхе Цина были несколько яркими, но брови и глаза унаследовали мужественную красоту всей семьи Донгхе. Эти две особенности удачно дополняли друг друга, придавая ему больше отваги и меньше изнеженности.
Заметив, что Донгхе Си смотрит на него, он чуть изогнул уголки губ, бросил взгляд на бесчувственно развалившегося в кресле Донгхе Юя, озорно подмигнул Донгхе Си и даже украдкой показал ему большой палец правой рукой.
Донгхе Си в ответ тоже одарил его улыбкой с лукаво изогнутыми бровями.
Улыбка на лице Донгхе Цина стала ещё шире.
Старый глава семьи и старая госпожа, сидевшие на верхних местах, видели всё происходящее в главном зале и, заметив переглядывания Донгхе Си и Донгхе Цина, улыбнулись ещё теплее.
Старый глава семьи кашлянул, прерывая их пикировку. Привлекая всеобщее внимание, он мрачным голосом произвёл:
— Раз все в сборе, давайте обсудим, что за переполох тут устроили и по какой причине. Кто начнет первым?
С этими словами он по очереди обвёл взглядом всех присутствующих.
Донгхе Фэн и остальные хоть и слышали от слуг большую часть подробностей, истинных причин не знали, а потому перевели взгляды на тех, кто находился в заднем саду с самого начала: Цю Вань, Ван Хунло, Юй Янь и Донгхе Си.
Донгхе Юя, который находился в полном неведении, разумеется, в расчет не брали.
Цю Вань и рада была бы заговорить, но на самом деле она тоже не знала точной подоплёки. Ей было лишь известно, что сегодня утром её Юй-гэр по какой-то причине повздорил с Донгхе Си в беседке заднего сада, после чего случайно толкнул того в пруд, да так, что тот ударился головой. Когда же Донгхе Си вытащили из воды, лекарь Ли из Жэньхэтан диагностировал у него потерю памяти.
Она велела Донгхе Юю взять немного целебных снадобий и навестить пострадавшего. На то, что происходило за закрытыми дверями, ей было наплевать, но на людях нельзя было терять лицо — тем более что человек пострадал и лишился памяти. Узнай об этом старая госпожа, она бы непременно наказала её за плохой уход за домом.
А если бы слухи разошлись, люди стали бы судачить, что она притесняет осиротевшего племянника, и тогда ей стало бы трудно появляться в кругу знатных жён и мужей городского уезда Хайань.
Кто же знал, что вскоре прибежит перепуганный слуга, прислуживавший Донгхе Юю, и с криками сообщит, что Донгхе Си избил Донгхе Юя.
Она тут же бросилась туда и столкнулась со всеми в заднем саду.
Ван Хунло и Юй Янь знали примерно то же самое, что и Цю Вань, поэтому тоже промолчали.
Донгхе Си легко усмехнулся, приподняв брови:
— Лучше пусть Мо Шу и Мо Янь расскажут. Вы же знаете, перед тем как шестой брат столкнул меня в пруд, я ударился головой и потерял память, так что подробностей не помню. Мо Шу и Мо Янь тогда были на месте... Ах да, кажется, те слуги из Четырёх времён года, что прислуживают шестому брату, тоже там находились, их ведь тоже можно позвать.
В этих словах он совершенно естественно пожаловался на Донгхе Юя, вновь напоминая всем, что у происшествия была предыстория и он не стал бы распускать руки без всякой причины.
На лицах людей из лагеря Ван Хунло читалось едва сдерживаемое веселье, но из присутствия Донгхе Фэна они не смели открыто хохотать.
Мягкая маска на лице Донгхе Фэна чуть не треснула от этих слов Донгхе Си, и когда он посмотрел на него, в его глазах промелькнул холод.
Только разве Донгхе Си стал бы бояться?
Не будь в этом мире столь строгих законов, карающих за избиение старших без всякой вины, он бы с удовольствием проучил Донгхе Фэна и остальных за то, как они третировали прежнего хозяина тела.
Поэтому, столкнувшись взглядом с Донгхе Фэном, он не только не испугался, но и лукаво улыбнулся ему, продемонстрировав открытую провокацию.
Донгхе Фэн едва удержался от того, чтобы сбросить личину спокойствия, и лишь сделав глубокий вдох, сумел сохранить привычное выражение лица перед стариком и старухой.
Закончив улыбаться, Донгхе Си махнул рукой, веля стоявшему за его спиной Мо Шу и Мо Яню выйти на середину главного сада. В конце концов, он человек, потерявший память. Хотя в полудня он и узнал от Мо Шу о событиях первой половины дня, раз уж затеялся донос, куда убедительнее будет выслушать всё из чужих уст.
К тому же не стоит беспокоиться, что Мо Шу и Мо Янь станут ему потакать — разве при дворе Донгхе Юя не крутятся те четверо слуг по имени Времена года?
Достаточно просто призровать их к ответу и устроить очную ставку.
Глава 10
С позволения старого главы семьи Мо Шу и Мо Янь вышли на середину главного зала.
Четверо слуг, прислуживавших Донгхе Юю, носили имена Чуньшуй, Сяюй, Цюфэн и Дунъи.
Иными словами, те самые Времена года, о которых упомянул Донгхе Си.
Причину, по которой он узнал их имена, стоило искать в том моменте, когда он в заднем саду проучил Донгхе Юя, а его блуждающие ментальные силы случайно подслушали чужой разговор.
Разумеется, он лишь запомнил имена, но сопоставить их с конкретными лицами пока не мог.
Когда всех четверых завели в главный зал, на лицах троих из них красовались свежие следы побоев.
http://bllate.org/book/36785/4577927
Готово:
