Неизвестно, сколько прошло времени, но звуки снаружи становились всё громче и шумнее, пока Юй Цзянхо наконец не очнулся от глубокого сна.
Сначала он медленно повращал глазами, какое-то время глядя в потолок палатки, и вспомнил, что прошлой ночью они приехали к морю с ночёвкой, а не спали дома. Сразу после этого он попытался перевернуться, встать и выйти наружу, но тело словно рассыпалось на части — у него не было ни малейших сил даже приподняться.
Юй Цзянхо помнил лишь, что вчера слишком весело провел время: Шэнь Цзянь заставил его выпить несколько кубков спиртного подряд, а потом они с Мэн Шанюем вместе ходили в туалет. Почувствовав себя нехорошо, он ушел отдыхать раньше остальных.
Всё, что было дальше, выпало из памяти, у Юй Цзянхо не осталось ни единого воспоминания.
Его мозг всё еще был затуманен. Он медленно сел, протянул руку и потрогал себя за затылок, невольно судорожно втянув воздух.
Почему шея так сильно болит? Будто её кто-то искусал.
Юй Цзянхо опустил голову и обнаружил, что помимо шеи на теле появилось множество сине-фиолетовых следов. Даже если раньше ему не доводилось заниматься подобным, он всё равно мог догадаться, откуда взялись эти отметины.
При этой мысли всё его лицо с видимой глазурью скоростью залилось краской, покраснев вплоть до самых кончиков ушей.
Что же всё-таки произошло прошлой ночью? Неужели его того... поимели? Почему у него не осталось ни одного воспоминания? И кем был тот второй человек прошлой ночью?
Юй Цзянхо с головной болью помассировал виски.
Снаружи снова послышался голос Мэн Шанюя — они, похоже, уже вернулись, посмотрев восход солнца.
— Пойдем поедим завтрака в тот ресторанчик, вчера так сильно устали, что скоро придется ложиться досыпать.
— А Цзянхо звать не будем?
— Он, наверное, еще не проснулся, мы просто захватим ему порцию с собой, когда пойдем обратно.
— Тоже верно, знал бы я, не стал бы поить его алкоголем.
— Ты еще смеешь говорить, прекрасно же знал, что у Цзянхо слабая голова.
Шаги постепенно затихли, а голоса стали совсем тихими.
Нет, нельзя позволять им увидеть его в таком виде, нужно привести себя в порядок до их возвращения.
Юй Цзянхо всегда дорожил своей репутацией, не говоря уже о случившемся. Охваченный паникой, он даже забыл, что должен злиться.
Он поспешно встал и надел принесенную с собой сменную одежду. Переодевшись, он обнаружил лишнюю вещь — черную ветровку.
Он знал эту марку: это была лимитированная коллекция какого-то люксового бренда, и каждая такая вещь стоила целое состояние.
Знал-то он знал, но откуда она взялась? Неужели её оставил тот самый человек из прошлого вечера?
Пока Юй Цзянхо в нерешительности размышлял, как с этим разобраться, Мэн Шанюй купил завтрак и вернулся к лагерю. Услышав шорох в палатке, он догадался, что Юй Цзянхо проснулся, и позвал его снаружи:
— Цзянхо, иди завтракать.
— Ой, я сейчас выйду.
Стоило Юй Цзянхо открыть рот, как он заметил, что голос слегка охрип, словно он простудился. Боясь, что Мэн Шанюй заметит чужую одежду и станет расспрашивать, он поспешно запихнул куртку в дорожную сумку.
Услышав, что голос звучит как-то странно, Мэн Шанюй с беспокойством спросил:
— Цзянхо, ты в порядке? Как спалось прошлой ночи?
— В-всё в порядке, я в норме.
— Вот и отлично, а я уж испугался, что ты простудился.
— Н-нет...
На завтрак были сэндвичи и молоко. Юй Цзянхо ел не спеша и, чтобы Мэн Шанюй не стал допытываться дальше, ненавязчиво перевел тему:
— А где старик Шэнь и Хуанцзы?
— Они как раз собирают вещи, скоро надо будет разобрать палатки и погрузить всё в машину. Цзянхо, если тебе плохо, иди посиди в машине, а с вещами мы и сами справимся.
— М-м, хорошо...
В другое время Юй Цзянхо обязательно пошел бы помогать, но сегодня он чувствовал себя донельзя измотанным. Сев в машину, он устроился на пассажирском сиденье, закрыл глаза и забился в угол, не делая ни малейшего движения.
Остальные трое были куда бодрее него и по дороге назад еще вовсю болтали.
— Эта фотография восхода удалась на славу, хоть на обои ставь.
— Старик Шэнь, почему ты нащелкал столько снимков Цзянхо? А меня с Хуанцзы даже не сфоткал, предвзятость.
— Говорят, вчера вечером падали звезды, а я так крепко спал, что всё пропустил.
Юй Цзянхо слушал их бессвязную болтовню и уже погружался в полусон, как вдруг фраза Шэнь Цзяня заставила его вздрогнуть от испуга.
— Кстати, вы вчера вечером ничего не слышали?
— Каких еще звуков?
— Ну, тех самых.
— Хватит темнить, выкладывай давай, что за звуки?
— Вы что, порнушку никогда не смотрели, раз не в курсе?
— Ты хочешь сказать... что кто-то прямо здесь, в лагере, занимался этим? И вам не стремно было?
— А вот об этом я без понятия.
Неужели человек, о котором они говорят — это он сам? Если даже Шэнь Цзянь что-то слышал, то остальные...
После их разговора сонливость у Юй Цзянхо слетела в один миг.
Его брови сошлись на переносице, на лице читалось легкое раздражение, а выражение отражало смесь стыда и гнева.
Черт побери, он непременно отыщет вчерашнего негодяя и отлупит его как следует!
В то же время на другом конце города Фу Синлуо слегка чихнул.
— Простудился? — Фу Ваньшэнь вел машину и, услышав чихание с заднего сиденья, с заботой поинтересовался: — Плохо спал ночью?
— Нет.
— Значит, выспался на славу?
Фу Синлуо ничего не ответил, выразив согласие молчанием.
То, что произошло прошлой ночью, казалось сном. Во сне он впился зубами в железу омеги.
Проснувшись сегодня утром, Фу Синлуо обнаружил, что от него самого разит чужими феромонами омеги. Только тогда он понял, что всё случившееся не было сном — это чистая правда.
Он оставил метку на омеге, от которого пахло клубникой, а тот перед уходом прихватил его одежду. Эту куртку он купил совсем недавно и еще даже не успел надеть в школу.
Фу Синлуо не волновала пропажа одежды, он хотел лишь одного — узнать, кем был тот вчерашний омега.
Зачем он забрался в чужую палатку и почему тихонько сбежал среди ночи?
http://bllate.org/book/36781/4577495
Готово:
