Цзян Ханьюань пригубил крепкий алкоголь, небрежно усмехнулся, взял бокал и уселся в углу, ожидая прихода гостей в Майцзуй.
Ему очень нравилось сидеть в одиночестве в дальнем углу прямо напротив входа и наблюдать, как парочками и компаниями приходят мужчины и женщины, а потом навеселе уходят обратно.
Сегодня была суббота, но вопреки обыкновению никто не приходил. Возможно, было еще рано или какие-то новые интересные мероприятия на улице привлекли молодежь.
Цзян Ханьюань от скуки допил виски и наконец дождался Бу Цзуя.
— Ханьюань, они скоро будут. Готовься к выступлению, я пойду встречу их. — Бу Цзуй сегодня выглядел куда солиднее обычного — судя по всему, он очень серьезно отнесся к тем, кто должен был прийти. — Выложись перед большим босом по полной, спой свои коронные песни.
Цзян Ханьюань кивнул и отправился за кулисы, чтобы обсудить с звукорежиссером репертуар на сегодняшний вечер.
Стоило ему уйти, как Бу Цзуй провел в бар двух мужчин.
Бармены с любопытством уставились на того, кто шел рядом с Бу Цзуем. Ростом он был примерно с Бу Цзуя, одет в абрикосовое пальто. В баре было довольно тепло, поэтому вслед за Бу Цзуем он подошел к столику напротив сцены, снял пальто и отдал его бармену на хранение.
Помимо него, собутыльником Бу Цзуя был некто по имени Ян Лэ — постоянный клиент, часто бывающий в Майцзуе.
А вот этот человек был незнакомцем, причем с чрезвычайно притягательной внешностью.
— Выпивка сегодня за мой счет, — сказал Бу Цзуй. — Заказывайте всё, что душа пожелает, особенно гендиректор Гу.
— Зовите меня просто по имени, не нужно церемоний. — В отличие от других мажоров, которые чувствовали себя в баре как рыба в воде, Гу Почжоу держался словно аристократ на приеме, соблюдая присущий ему этикет.
Пока Бу Цзуй ходил к стойке за алкоголем, бармен с любопытством тихонько расспросил его о том, кто такой Гу Почжоу. Бу Цзуй лишь отмахнулся: «Большая шишка, ума не приложу, как его занесло в компанию к такому любителю потусить, как Сяо Лэ. Потребовал даже закрыть наш маленький бар для посторонних, но на вид вроде бы вполне приятный в общении человек».
— Цзуй-гэ, ты собираешься угощать таким дорогим алкоголем? Налей-ка дешевой бурды в приличные бутылки, мы ведь не в первый раз так делаем, — подмигнул бармену тот.
Бу Цзуй откупорил бутылку «Мартеля», цена которого начиналась с пятизначной суммы, а затем велел бармену достать еще несколько бутылок отборного алкоголя с верхней полки:
— С друзьями нельзя быть прижимистым, да и если угостить такого искушенного человека, как гендиректор Гу, подделкой, думаешь, он не распознает? Могу потерять лицо в любой ситуации, но только не в этой.
— Справедливо, Цзуй-гэ широк душой.
Однако Бу Цзуй вскоре был жестоко посрамлен. Когда он предложил Гу Почжоу выпить за знакомство, тот вежливо взял бокал, но пить не стал:
— Прошу прощения, у меня слабая голова, крепкий алкоголь не переношу.
У Бу Цзуя дернулась бровь, но он быстро справился с выражением лица:
— Может, принести тебе сок?
Гу Почжоу покачал головой:
— Лучше стакан чистого молока.
Мало того, что пришел в бар и потребовал закрыть заведение, так еще и не пьет в развлекательном заведении! Что за шутки — заказывать полезное для здоровья молоко?
Сидящий рядом Ян Лэ хотел рассмеяться, но с трудом сдерживался.
Бу Цзуй схватился за голову. Сам по себе он отличался вспыльчивым нравом, и если бы не усмирил характер после того, как стал владельцем бара, то наверняка уже закатал бы рукава и потребовал у Гу Почжоу объяснений, не презирает ли тот его случаем.
Заметив, что никто не говорит ни слова, Гу Почжоу приподнял уголки губ, кивнул и с улыбкой произвел:
— Спасибо, это просто мои личные вкусовые пристрастия, ничего больше.
Не успевший разгореться гнев Бу Цзуя угас, и ему пришлось плестись к барной стойке — узнавать, найдется ли в его баре, где ночи напролет гремела музыка, такое полезное для здоровья питье, как молоко.
— Смешно? — спросил Гу Почжоу, заметив, как спутник с трудом сдерживает смех.
Ян Лэ считал, что у него с Гу Почжоу сложились неплохие отношения. Хотя познакомились они недавно, благодаря своему умению сходиться с людьми он успешно присвоил себе титул «лучшего друга гендиректора Гу».
Ян Лэ расплылся в улыбке:
— Брат Чжоу, а у тебя потрясающий контраст в характере. С виду кажешься тем, кто может влегкую осушить бутылку до дна, но мы же с тобой уже несколько раз ужинали вместе — ты в лучшем случае пригубишь немного красного вина, а в основном почему-то всегда пьешь молоко!
Бу Цзуй как раз подошел со стаканом молока и протянул его Гу Почжоу, разделяя всеобщее любопытство.
— Человек, которого я любил раньше, говорил мне, — Гу Почжоу взял стакан, — что если пить много молока, быстрее вырастешь.
Бу Цзуй: «……»
Ян Лэ уже отпустило желание смеяться, он потер плечо и пробормотал:
— Тебе еще и на романтику время находится? Вечно крутишься как белка в колесе.
Гу Почжоу слегка повернул стакан, пропустил его слова мимо ушей и, повернувшись к Бу Цзую, спросил:
— Где обещанный гвоздь программы?
— А, уже выходит на сцену. — Бу Цзуй первым посмотрел на площадку напротив них. — Мой Сяо Юань не только прекрасно поет, но и чертовски хорош собой. Я уже несколько раз предлагал ему дебютировать в шоу-бизнесе, но он ни в какую не соглашается.
На сцену поднялся Цзян Ханьюань. Поглощенный тем, что он поправлял одежду и попутно проверял микрофон, он еще не успел заметить реакцию зрителей за этим столиком.
Хрусь.
Ян Лэ услышал звук треснувшего стекла и перевел взгляд на источник шума. Выражение лица Гу Почжоу почти не изменилось, но он умудрился голыми руками раздавить стеклянный стакан, и молочно-белая жидкость вперемешку с алой кровью закапала с изящных кончиков пальцев на пол.
— Что... твоё? — Улыбка Гу Почжоу вдруг приобрела какой-то зловещий оттенок.
Бу Цзуй не расслышал скрытого смысла в этих словах Гу Почжоу и в панике вскочил со стула, бросаясь в подсобку за мазью.
Ян Лэ сидел как на иголках, наблюдая, как взгляд Гу Почжоу сместился с собственных пальцев на Цзян Ханьюаня.
Цзян Ханьюань тоже посмотрел на Гу Почжоу, и микрофон в его руке непроизвольно выпал, глухо стукнувшись оземь.
Даже самый нечуткий человек смог бы уловить странное напряжение, витавшее между ними двумя, особенно то, с каким взглядом Гу Почжоу смотрел на Цзян Ханьюаня — от спокойного и сдержанного до безудержно-жгучего, словно он намеревался взглядом пожирать Цзян Ханьюаня по кусочку.
У Ян Лэ мгновенно онемела кожа на голове.
Теперь он понял: все те слухи о Гу Почжоу, пожалуй, были чистой правдой.
Слухов о Гу Почжоу ходило великое множество. Самым громким из них было то, что он являлся незаконнорожденным ребенком семьи Гу, а на втором месте стояло... то, что он гомосексуал.
И причиной появления слухов о нетрадиционной ориентации Гу Почжоу служило отнюдь не то, что на каждой общей встрече он вольно или невольно заводил речь о некогда горячо любимом человеке. Куда чаще все сводилось к тому, что стоило кому-то попытаться сосватать ему девушку, как он прямо заявлял о своей гомосексуальности.
http://bllate.org/book/36777/4577199
Готово:
