От рук Чжоу Чжи всё ещё веяло кислым, терпким табачным дымом, который подхватил и разнёс ворвавшийся в салон ветер. Нянь Цзиньяо глубоко вдохнул этот запах и лишь затем неторопливо повернул голову.
Его взгляд был неприкрытым, хищным — пару секунд он беззастенчиво разглядывал лицо Чжоу Чжи.
Под этим тяжёлым взором Нянь Цзиньяо высунул кончик языка и медленно слизал кровь с разбитого уголка губ. Язык у него был тонкий, длинный, с задорно загнутым вверх кончиком — точь-в-точь как у лиса, показывающего своё мокрое жальце.
Чжоу Чжи поневоле вспомнил, как несколько лет назад всего одно слово с именем Нянь Цзиньяо взлетело на верхние строчки трендов.
[Язык]
Среди скучных статей вроде «Уход за языком в китайской медицине», «Достань языком до носа» или «Почему у кошек шероховатый язык», трёхсекундная гифка, снятая папарацци, стремительно рванула вверх по чартам. На ней Нянь Цзиньяо на съёмочной площадке пил воду из стеклянного стакана и на мгновение высунул язык, чтобы подхватить капельку на губе.
Заметив, что Чжоу Чжи смотрит на его губы, Нянь Цзиньяо улыбнулся ещё шире. Не сводя с него глаз, он слизнул кровь с подушечки своего пальца.
Кадык Чжоу Чжи дёрнулся.
Нянь Цзиньяо на секунду задержал взгляд на его горле, язвительно усмехнулся и, воспользовавшись замешательством, полуприлёг Чжоу Чжи на бёдра.
На вид Нянь Цзиньяо казался поджарым и тонким, но под кожей скрывались плотные, сухие мышцы. Его тяжесть, давившая на Чжоу Чжи, ощущалась куда ощутимее, чем его легковесная, обманчивая улыбка.
Без малейшего видимого усилия удерживая Чжоу Чжи, он склонил голову и небрежно уткнулся ему в плечо. Лицо у него было узкое, утончённое — каждая черта казалась выточенной идеальным резцом.
Словно лишённый костей, он прижался к шее Чжоу Чжи. От его тела, нагретого движением, пошёл густой, дурманящий цветочный аромат духов.
Чжоу Чжи дёрнул рукой, намереваясь оттолкнуть его.
Нянь Цзиньяо медленно моргнул и протянул с ленивой, двусмысленной интонацией:
— Вспомнил? Твой муженёк сжалился над тобой и решил помочь... Полизать твою ранку, м-м?
Рука Чжоу Чжи, занесённая для удара, резко изменила траекторию.
— Кхм...
Голова Нянь Цзиньяо запрокинулась назад. Выпирающий кадык на натянутой шее тяжело и судорожно сглотнул.
Чжоу Чжи без предупреждения вцепился ему в густые, длинные волосы на затылке и с силой рванул назад. Натяжение кожи на черепе было таким, что Нянь Цзиньяо едва мог дышать.
— Нянь Цзиньяо, у тебя ещё хватает наглости приходить ко мне, — ледяным тоном, со сдержанным отвращением произнёс Чжоу Чжи.
Но Нянь Цзиньяо, вопреки боли, даже не поморщился. Он беспечно, с вызовом расхохотался. В его глазах вспыхнул порочный, тёмный огонёк. Опустив взгляд, он посмотрел на Чжоу Чжи сверху вниз.
От сильного рывка Чжоу Чжи почти вырвался из-под его туловища. Он снизу вверх, с ледяной ненавистью впился взглядом в лицо Нянь Цзиньяо.
Запрокинув голову, Нянь Цзиньяо услышал, как тихим хрустом отозвались его шейные позвонки. В горле запершило, голос стал хриплым:
— У меня... сегодня... пресс-конференция...
— Проваливай. Не доводи до греха, — Чжоу Чжи резко разжал пальцы. — Зашибу тебя — потом не расплачусь.
Отпущенный Нянь Цзиньяо по инерции качнулся вперёд, и они тяжело столкнулись плечами. Раздался глухой, болезненный стук костей.
— Нянь Цзинь...
— А кто это только что был рядом с тобой? — хрипло, со злобным глумлением перебил его Нянь Цзиньяо, едва справляясь с дыханием. — Подружка? Да ну, не похоже... Ты вообще способен трахнуть женщину?
— Что тебе нужно? — Чжоу Чжи мгновенно замкнулся, в его взгляде вспыхнула настороженность.
Забава явно доставляла Нянь Цзиньяо удовольствие. Он перевёл дыхание, потёр затылок там, где только что трещали волосы, и усмехнулся:
— Твоя подопечная актриса, да? Как насчёт того, чтобы я шепнул кому надо, и её переманят в «Стар Имидж Медиа»? Обещаю, она станет такой же знаменитой, как Вэнь...
— Нянь Цзиньяо! Только попробуй произнести его имя!
Губы Чжоу Чжи дрогнули, белки глаз мгновенно налились кровью. Голос перехватило от ярости, слова рвались из груди с клёкотом и хрипом, будто он хотел перегрызть противнику горло и заживо его сожрать.
Вдруг жёсткая ладонь впилась Чжоу Чжи в щёку. Пальцы сжались с такой силой, что на бледной коже моментально проступили багровые пятна.
Нянь Цзиньяо зажал его подбородок, насильно заставляя задрать голову и смотреть прямо перед собой.
В глазах Чжоу Чжи закипели слёзы. Пленённый, залитый слёзами взгляд смотрел снизу вверх, а тёмная родинка у самого края века придавала ему сходство с затравленным, огрызающимся псом.
У Нянь Цзиньяо были такие глаза, в которые легко было влюбиться с первого взгляда.
В полумраке салона его взгляд казался почти нежным, отчаянно-трогательным — хоть это описание и разительно контрастировало с его дьявольской натурой.
Он чуть наклонился к самому уху Чжоу Чжи и, усмехаясь, произнёс низким, обволакивающим шёпотом:
— Я гарантирую: она станет мировой звездой. В точности как Вэнь Сяо.
***
Четыре года назад Вэнь Сяо — артист с уникальной, яркой внешностью и феноменальным актёрским даром — находился на самом пике славы. Его имя гремело по всей Азии.
В тот год на Берлинский кинофестиваль от Китая отправлялись две картины. В борьбе за «Золотого медведя» шансы Вэнь Сяо на победу котировались даже выше, чем у Нянь Цзиньяо.
Однако за три дня до церемонии вручения, в глубочайшей ночи по местному времени, в таблоидах Гонконга и Тайваня появились снимки с закрытой вечеринки, на которых Вэнь Сяо якобы употреблял наркотики. В считаные часы скандал затопил весь интернет.
Вэнь Сяо мгновенно превратили в изгоя. Пресса рвала его на части, следствие начало проверку.
Когда официальные экспертизы подтвердили, что в организме актёра не было и следа запрещённых веществ, двадцатичетырёхлетний Нянь Цзиньяо уже успел прогреметь на весь мир как шестой в истории китайский актёр, завоевавший «Золотого медведя» в Берлине после пятилетнего перерыва.
И пока спецборт с Нянь Цзиньяо на борту пересекал Тихий океан, направляясь к родному материку под фанфары прессы, пришли вести о смерти Вэнь Сяо.
До того как вспыхнул скандал, Вэнь Сяо уже имел в своём арсенале главные награды трёх крупнейших азиатских кинофестивалей, а номинация в Берлине открывала перед ним безграничные перспективы.
Но его смерть перечёркивала всё.
Общественная травля превратилась в одностороннюю казнь. Вэнь Сяо похоронили на безымянном отдалённом кладбище под тяжестью неснятых обвинений.
Агентство «Стар Имидж Медиа», спасая собственную репутацию, первым выкатило официальное заявление о том, что ничего не знало о «преступных пристрастиях» своего артиста, практически заклеймив его наркоманом.
При этом «Стар Имидж Медиа» тщательно скрыло факт присутствия на той же самой вечеринке Нянь Цзиньяо, а всё окружение Вэнь Сяо — его менеджера и ассистентов — уволило с треском, перекрыв им любой доступ к профессии.
Чжоу Чжи и был тем самым менеджером Вэнь Сяо.
И именно в то время Нянь Цзиньяо являлся его законным мужем — человеком, с которым Чжоу Чжи тайком обменялся клятвами под статуей Иисуса в Лас-Вегасе и подписал брачный контракт.
***
— Сука!
Нянь Цзиньяо резко побледнел: Чжоу Чжи заломил его руку за спину под диким, неестественным углом.
С налитыми кровью глазами, с искажённым от ненависти лицом, Чжоу Чжи, всё ещё прижатый к сиденью, не дал ему ни секунды на вздох. Он сжал кулак и изо всех сил всадил его прямо в корпус Нянь Цзиньяо.
Тот не успел уклониться — жёсткий удар пришёл точно в цель, выбивая воздух. Чжоу Чжи тяжело, прерывисто дышал. Пользуясь моментом, он выгнул колено и сходу ударил Нянь Цзиньяо в живот.
На этот раз Нянь Цзиньяо успел отшатнуться, но от его вальяжной, пренебрежительной ухмылки не осталось и следа.
Чжоу Чжи окончательно потерял контроль от ярости.
Нянь Цзиньяо вскинул руку, перехватывая его запястье.
В молодости Чжоу Чжи серьёзно занимался саньда — это была не показуха, он работал каскадёром, прежде чем его затянуло в индустрию фильмов категории III.
В те времена его тело было ещё более сухим и мускулистым. На съёмках одного из боевиков его заметил продюсер и переманил в эротическое кино, где он позже и получил титул «Короля фильмов категории III».
Среди каскадёров ходили легенды: про Чжоу Чжи говорили, что «всё, что ниже его шеи — это смертоносные ноги», и мало кто мог выстоять против него в рукопашной.
Тесный салон машины не давал развернуться. Чжоу Чжи ушёл от броска, выставил локоть и хлёстким боковым ударом заставил Нянь Цзиньяо взглотнуть от боли.
Ослеплённый яростью, Чжоу Чжи сомкнул пальцы на его горле. Чтобы не задушить Нянь Цзиньяо насмерть, ему приходилось прилагать невероятные усилия — его руки дрожали, а глаза налились багровым.
Искажённое гневом, красивое лицо Чжоу Чжи нависло над Нянь Цзиньяо.
Нянь Цзиньяо лежал под ним, не пытаясь вырваться. Он тяжело, часто дышал, со дна его глаз пробивался ядовитый восторг: он с наслаждением впитывал каждую судорогу мучительной боли на бескровном лице Чжоу Чжи. Из уголка глаза Чжоу Чжи выкатилась и упала слеза.
Нянь Цзиньяо вызывающе усмехнулся и с трудом подался вперёд, приблизив губы к его подбородку.
Его горячие губы едва ощутимо касались холодной, бледной кожи Чжоу Чжи:
— Братик... мёртвых не вернуть. Прими мои соболезнования.
«БУМ!!!»
Оглушительный удар сотряс воздух, микроавтобус качнулся на рессорах.
Кулак Чжоу Чжи врезался в перегородку в миллиметре от щеки Нянь Цзиньяо. Ему потребовались все остатки воли, чтобы не разрыдаться прямо перед этим человеком.
Машина простояла на месте слишком долго, и едущий сзади автомобиль нетерпеливо засигналил.
Оцепеневший Чжоу Чжи вдруг отшатнулся в сторону. Он опустил веки, пряча за густыми ресницами бушевавший внутри шторм.
Голос его звучал тихо, надрывно, словно связки окончательно сорвались:
— Проваливай. Видеть тебя не могу.
Телефон в кармане Нянь Цзиньяо задрожал. Он смахнул кровь с губы, выглядел скверно и, несколько раз тяжело глотнув воздух, ответил на вызов.
— Понял. Я в аэропорту, скоро буду.
Бросив краткую фразу, он сбросил звонок.
Чжоу Чжи неподвижно смотрел в окно. Улыбка на губах Нянь Цзиньяо угасла, он громко хлопнул дверью и вышел наружу.
***
До Хуаньши было четыре часа езды. Тяжёлые тучи висели низко над землёй, погружая всё вокруг в мрачные сумерки.
Чжоу Чжи выжал газ, устремляя машину по прибрежному шоссе. Он опустил стекло, и в салон ворвался влажный, солёный запах моря.
От морского ветра виски заломило тупой болью.
Приглушённый звук автомобильного радио пробивался сквозь шум ветра: «...фильм «Никогда более» с актёром Нянь Цзиньяо в главной роли удостоен «Золотой пальмовой ветви» Каннского кинофестиваля за лучший...»
Чжоу Чжи, не изменившись в лице, смахнул ручку приёмника, выключая радио. Взгляд его оставался пустым, прядь волос билась на лбу, а крепко сжатые губы выдавали глубокую, мрачную усталость.
Рёв мотора и гул шин по бетонному полотну слились в единый плотный гул.
Штормовой ветер рвал воздухозаборники, а неподалёку из свинцовых волн на мгновение вынырнул дельфин.
Машина резко набрала скорость. Бешеный свист ветра и тряска на высокой скорости полностью потонули в грохоте колёс, впивавшихся в асфальт.
Светоотражающие полосы вдоль дороги в сумерках сливались в одну сплошную размытую линию. Нарастающая инерция придавливала Чжоу Чжи к креслу, словно пытаясь вытолкнуть его прочь из этой реальности.
http://bllate.org/book/36764/4647473
Готово:
