Какие же молодые, полные жизни детеныши-самки насекомого! Как вышло, что один из них физически неполноценный, а у второго вдобавок умственная отсталость?
До чего же жестока судьба!
При этих словах дядька неизвестно откуда выудил еще два яблока и силой всунул их Кало в руку: — Это я отобрал у того паренька, который прогуливал уроки. Скушайте, не переживайте, я вас двоих не стану записывать.
Ланьвэр очень вежливо поблагодарил: — Спасибо вам, учитель Ханс.
Ханс не удержался и заключил этого тощего и послушного ребенка в объятия: — Ты ведь помнишь мое имя? Я так долго работаю в школе, и еще ни один инсектоид впервые не назвал меня учителем.
Ланьвэр моргнул: — Я помню имена всех преподавателей и сотрудников, каждый из них заслуживает уважения студентов.
— О небесах, Ланьвэр, до чего же ты жалкий и милый ребенок! Жаль только, что раньше мне не доводилось с тобой общаться. Впрочем, пожалуй, это значит, что ты никогда не портишь цветы, деревья и кустарники — хоть и жаль, но вообще-то это к лучшему.
Только что царившая здесь напряженная до предела атмосфера в один миг стала гармоничной.
Кало ошеломленно за всем этим наблюдал.
Погодите-ка, как они успели перейти от отношений надсмотрщика и беглеца к отношениям преподавателя и примерного ученика?
— И надо же, как поздно уже! Наверное, в ученической столовой давно ничего не осталось. Пошли, я отведу вас поесть шашлыка.
Услышав урчание у себя в животе, Ханс вдруг вспомнил, что они трое так и не пообедали.
— Тогда мы побеспокоим вас.
Два малыша последовали за Хансом прямо в домик школьного надсмотрщика.
Вокруг своего жилища Ханс развел немного съедобных Звёздных зверей, а также вырастил свежие овощи.
Одним ловким движением он схватил птицу, быстрым движением свернул ей шею, ощипал и выпустил кровь, после чего принялся запекать ее на огне — действовал он весьма искусно.
Кало помог оборвать зеленые листья и омыл их в небольшой водяной бадье.
Ланьвэр же вымыл и нарезал кусочками фрукты, что были у него за пазухой.
По мере того как вокруг начал расплываться аромат, один взрослый и два малыша принялись за шашлык прямо на территории кампуса.
— И впрямь очень вкусно, спасибо вам, учитель.
Кало оторвал птичье крыло, проглотил его вместе с мясом и костями, а заодно захрустел двумя листьями.
— Ха-ха, еще бы! Когда я служил в армии, мне довелось побывать полевым поваром, — Ханс потрепал себя по голове и рассмеялся.
— Разве сейчас всю еду не готовят умные машины? — осторожно отщипнув маленький кусочек куриного мяса и подув на него, спросил Ланьвэр, продолжая есть.
— На некоторых полях сражений сложный рельеф, к тому же там полно засад вражеских инсектоидов. Боевым отрядам приходится выступать налегке, какие уж тут кухонные роботы, — ответил Ханс, вспоминая годы своей армейской службы.
Три самца-инсектоида болтали о всякой всячине: перескакивали с прошлой жизни на школьных учеников, а от них — к нынешнему состоянию общества.
Когда с шашлыком было покончено, подошло время отправляться на занятия.
— Ни за что бы не подумал, что школьный смотритель — отслуживший военный инсектоид.
Прижимая к груди гранат, Кало шел бок о бок с Ланьвэрем обратно.
— Между прочим, а что из себя представляют вражеские инсектоиды?
Ему казалось, что здешнее общество все-таки довольно развитое и мирное.
Хотя отношение к школьному насилию немного его задевало, вряд ли это могло стать целью для ударов со стороны военных инсектоидов.
Ланьвэр задумался:
— На самом деле их очень много: опасные и свирепые Звёздные звери, радикальные видовые экстремисты, приверженцы Самцовых особей, пытающиеся вернуть старые порядки, промышляющие грабежами космические пираты, контрабандисты со всевозможным запрещенным товаром, жаждущие мести те, чей родной дом был разрушен, представители других космических рас, другие Федерации Зергов…
Кало принялся загибать пальцы, подсчитывая, и вскоре пальцев перестало хватать.
Маленькая черная бабочка помрачнела: — Столько всего? Разве это не опасно?
Ланьвэр развел руками: — Инсектоиды никогда не жили в истинном мире. Впрочем, о границах можно не беспокоиться: мы — сильнейшая раса во Вселенной, война сюда не доберется.
Миновав усеянную гранатовыми деревьями тенистую аллею, оба детеныша вернулись в класс.
Пограничная война была от них далеко, а вот реальные уроки — на расстоянии вытянутой руки.
Еще хуже новости о том, что они все еще находятся в состоянии войны, было то, что весь следующий день целиком состоял из занятий по высшей математике.
— Пожалуйста, взбодритесь, ученики! Сегодня мы проведем первый урок математики в этом полугодии. Он крайне важен и служит основой для всех последующих знаний. Стоит лишь отвлечься или задремать — и за остальными вы уже не угонитесь…
Учитель постучал по экрану дисплея и приступил к лекции.
Время шло, и по классу стала расползаться тягостная атмосфера безысходности.
Многие детеныши-самки насекомого уже оставили попытки сопротивляться и принимались на уроке спать, рисовать или читать романы.
Некоторые пытались спасти положение и продолжали упорно вслушиваться.
Но судя по остекленевшим взглядам, это была лишь агония отчаявшихся неграмотных невежд.
Кало сперва сидел с прямой спиной, слушал со всей серьезностью и вел конспект, приложив сто тысяч усилий.
Однако ближе к концу и он начал ожесточенно скрести в затылке.
Во всем классе лишь Ланьвэр успевал за темпом учителя.
Незаметно закатилось солнце, и звонок с урока освободил всех детенышей.
— Это домашнее задание на сегодня, не забудьте сделать.
Раздав тесты, учитель покинул класс.
Детеныши с облегчением выдохнули и потянулись из аудитории кучками.
В просторном помещении остались только Ланьвэр и Кало.
Маленькая голубая стрекоза собирался позвать Кало в столовую — к слову, чтобы этот парень снова не сбежал, он караулил его последние три минуты перед концом уроков.
Только вот, в отличие от полудня, товарищ не просто не уставился на выход, а напротив, уткнулся в задачу на парте и погрузился в глубокие раздумья.
— Кало, ты все еще решаешь?
Ланьвэр подошел ближе и увидел математическую задачу.
— Да, я хочу ее решить. Остальные ребята разве могут ее осилить?
Кало окинул взглядом опустевший класс.
Ланьвэр покачал головой.
Судя по его знакомству с одноклассниками, едва ли нашлось бы хоть несколько детенышей, способных с этим справиться.
— Тогда почему они все ушли?
Кало нахмурился.
— Потому что ничего страшного не случится, даже если ее не делать. По математике целых семьдесят процентов заваливают экзамен. Кало, не можешь решить — брось.
успокоил его Ланьвэр.
Однако утешение маленькой голубой стрекозы возымело, пожалуй, обратный эффект.
Кало не только не отложил листок, а разом выпрямился, и в нем проснулось еще больше боевого задора.
— Нет, я ни за что не позволю себе завалить предмет с обязательным экзаменом! Ни за что!
Впихнув исписанный черновик в парту, Кало вытащил чистый лист.
Видя это, Ланьвэр больше ничего не сказал, лишь вернулся на свое место и принялся за чтение книги «Растения, которые отравили наибольшее число самок-инсектоидов».
Эта книга очень сильно его вдохновляла, содержание было глубоким, а он еще не дочитал.
Но как только он взял в руки книгу, высокая тень упала на него, заслонив свет для чтения.
Кто-то шел.
Глава 13
Ланьвэр поднял голову и, увидев незваных гостей, не удержался от хмурого взгляда.
Это были те самые три самца-инсектоида, что перегородили ему дорогу утром.
Благодаря мощной регенерации самок-инсектоидов их раны уже зажили почти полностью.
Шедший впереди Огу держал в руке железный прут и свирепо смотрел на Ланьвэр.
Два белобрысых прихвостня по бокам щеголяли выражениями злорадства и предвкушения на лицах, словно желая поскорее увидеть, как стрекоза потерпит крах.
Ланьвэр посмотрел на железный прут в руках противника, и у него сжалось сердце.
У них еще и оружие при себе оказалось — неизвестно, сможет ли Кало одолеть их в драке.
Если подумать, физическая сила юных самок-инсектоидов уступает металлу; может, сперва придумать способ увести товарища, а отомстить уже потом?
Атмосфера со стороны Ланьвэр начала накаляться.
Тем временем напряжение между Кало и задачкой по математике тоже достигло точки кипения.
Поглощенный решением Кало не сразу заметил появление задиравших их инсектоидов. Он уставился на условие и несколько исписанных черновиков, а на лбу его выступили мелкие капельки пота.
Не решается.
Каким бы способом он ни пробовал, задача по-прежнему не поддавалась.
Но переведенное условие казалось до боли похожим на те задачи, что попадались ему в университетские годы.
Глядя на знакомые и в то же время чуждые символы, Кало почувствовал подступающую тоску.
Хуже всего не то, что ты не можешь решить незнакомую задачу, а то, что ты отчетливо помнишь, будто решал ее раньше, но напрочь позабыл весь ход решения.
Больнее всего не заучивать горы незнакомых знаний, а осознавать, что когда-то ты всё это знал и мог отбарабанить с закрытыми глазами, а теперь стер всё подчистую и вынужден начинать сначала.
Как же противно, как больно, как хочется заплакать.
У него не получается решить задачу.
— Чертовщина, черт побери, черт, черт! Я не могу решить эту задачу! Я же ведь умею! Но я не помню, как она решается!
Кало резко вскочил со стула и на волне эмоций со злости ударил кулаком прямо по бланку с заданием и черновикам, лежавшим на парте.
Бум!
Металлическая столешница продавилась внутрь, образовав две глубокие впадины.
Стол подался вниз, с грохотом врезавшись в твердую плитку пола, отчего та треснула, а деформированная парта просела по меньшей мере сантиметров на три.
Выплеснув эмоции, Кало тяжело и глубоко вздохнул.
Черт возьми, почему эмоциональный всплеск из-за нерешенной математической задачи оказался сильнее, чем в тот день, когда он осознал свое попадание в другой мир?
Я взрослый, нельзя поддаваться эмоциям, надо остыть.
Маленькая бабочка сделала несколько глубоких вдохов, и лишь подняв голову, заметила Ланьвэя и трех заграждавших путь инсектоидов.
Обстановка между всеми четырьмя выглядела несколько странно.
Ланьвэр удивленно смотрел на него, а остальные трое глядели на него так, словно с лица у них сошла всякая краска.
— Вы опять притащились? На этот раз планируете не выпускать нас из класса? — раздраженно бросил Кало.
Он находился на пике злости, так что тон его, разумеется, оставлял желать лучшего.
— М-мы… мы… —
Рыжеволосый детеныш во главе шайки перевел взгляд на вмятины в столе и треснувшую плитку, и руки у него задрожали.
http://bllate.org/book/36743/4570788
Готово:
