Архитектор-студент, привыкший ночами переделывать чертежи, разве мог он мечтать о беззаботных школьных годах?
Закончив по требованию преподавателя тринадцатую версию проекта в САПР, Карло выбрался из ярко освещенной аудитории. В предрассветных сумерках, волоча за собой изможденное тело, он добрался до койки в общежитии.
Он полагал, что, как обычно, провалится в глубокий сон, но, стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором предстал школьный стадион. Прямая беговая дорожка из покрытия, высокие деревья по бокам, летний зной, напоенный запахами пластика и цветущего граната, — все это так ощутимо обдавало жаром.
Вокруг него выстроились в ряд такие же школьники. Карло долго вглядывался в их лица, но так и не смог никого узнать. Забыл или просто не был знаком?
Карло поразмыслил и пришел к выводу: либо его мозг окончательно атрофировался от пыток архитектурным проектированием, либо сейчас проходит какой-то общий экзамен, и рядом с ним стоят ребята из других классов. В любом случае, снова увидеть себя подростком было приятно.
Раздался выстрел, и ряд юношей сорвался с места, подобно стрелам, выпущенным из тетивы. Карло побежал вместе с ними, про себя удивляясь: такая прыть возможна только в подростковых грезах. Ветер свистел в ушах, и как раз в тот момент, когда Карло подумал, что сон на редкость реалистичен, картинка начала искажаться.
На беговой дорожке прямо перед ними из ниоткуда возникли гигантские серебристые ворота, из которых с бешеной скоростью выкатились огромные цельные шары. Словно камнепад в горах, они с грохотом неслись на бегущих.
Карло: ???
И тут, стоило металлическим громадам обрушиться на них, стоявшие рядом школьники взмахнули крыльями и, шумно взлетая, покинули дорожку, зависнув в воздухе.
Карло: ???
Какой абсурд. Как ему могло присниться, что на школьном стадионе на учеников нападают, а те в ответ порхают по небу?
Скорость шаров нарастала, они неслись прямо на единственную фигуру, оставшуюся на дорожке.
— Карло, взлетай быстрее! Тренировочный шар тебя сейчас раздавит! Скорее! — выкрикнул кто-то из толпы.
Незнакомый школьник, конечно, молодец, что беспокоится, но в том-то и дело, что летать он не умеет.
Глядя на приближающийся металлический шар, Карло, осознавая, что это сон, ничуть не испугался. У него даже нашлось время для ироничных мыслей. Интересно, почему ему снится такая чушь? Неужели он настолько тоскует по студенчеству, что подсознание превратило школу в дьявольский полигон для подготовки спецназовцев? Стоит ли после пробуждения поискать какого-нибудь толкователя снов?
Если шар ударит, он, наверное, проснется. Жаль, если больше не удастся увидеть школу. Кстати, во сне же не должно быть больно? А когда такая бандура несется прямо в лицо, становится жутко.
Тысячи мыслей пронеслись в голове. В следующую секунду катящийся на огромной скорости металлический шар с глухим стуком врезался в его тело. Двухметровая махина подбросила его в воздух, заставила совершить оборот на триста шестьдесят градусов и по идеальной параболе швырнула на землю.
Черт, говорили же, что во сне не больно! Откуда такая боль? Кажется, я слышал хруст — неужели кости сломались? А-а-а, больно же!
Под крики окружающих его школьников Карло выплюнул кровь и, пребывая в полном смятении, закрыл глаза, проваливаясь в беспамятство.
**
Планета Янтарь, Первая детская больница.
— Карло, тринадцать лет. Во время уклонения от тренировочных снарядов получил удар металлическим шаром по голове. Только что переведен из реанимации в обычную палату после экстренной операции. Вы его опекуны?
Медбрат-инсектоид просмотрел медицинскую карту, перевел взгляд на двух стоящих перед ним взрослых инсектоидов и невольно закатил глаза. Довести тринадцатилетнего детеныша-инсектоида до такой травмы — непонятно, чем только занимались эти опекуны.
— Я нет, я его тренер. Это моя вина. Я думал, детеныш-инсектоид в этом возрасте уже способен уклониться от простейшего снаряда, вот и не уследил, — молодой инсектоид слева виновато опустил голову, в его голосе слышались печаль и раскаяние. — Как он сейчас? Я оплачу все расходы.
— Я директор приюта Звезда, я его официальный опекун, — пожилой инсектоид справа тяжело вздохнул и, встав на цыпочки, похлопал соседа по плечу. — Я смотрел запись: непонятно, почему он не взлетел. Ведь до этого у него всегда получалось.
Карло он знал с самого детства. Хоть ребенок и развивался медленнее остальных, соображал туго и был молчалив, простейшие навыки полета и уклонения у него были — он даже мог драться с товарищами, перемещаясь с земли в воздух. Поскольку у детенышей из приюта база слабая, им требовалось системное обучение, поэтому он и нанял Райана, тренера на полставки, чтобы подтянуть ребят. Кто же знал, что все закончится такой трагедией.
— Райан, на мне тоже лежит ответственность. Мне следовало предупредить, чтобы ты присматривал за этим ребенком внимательнее, — проговорил директор.
— Разберемся с ответственностью и компенсацией позже. Давайте сначала посмотрим, как он, — ответили оба.
С тяжелым сердцем они вошли в палату. Детеныш-инсектоид неподвижно лежал на койке, к нему тянулись трубки, подключенные к серебристому прибору. Два врача с озабоченными лицами следили за показаниями на экране.
— Вы опекуны пациента? Слушайте внимательно, состояние тяжелое, приготовьтесь к худшему, — сурово произнес врач-инсектоид в белом халате.
Оба взрослых инсектоида замерли, не смея произнести ни звука.
— Физические повреждения мы залечили, это лишь трещины в костях, не так опасно. Настоящая беда — травма головы.
Врач вывел на экран снимок мозга и указал на темные пятна.
— Видите? Обширное кровоизлияние. Пострадали почти все отделы мозга. Это значит, что функции поведения, мышления, гормональный фон, нейронные связи, память и речь — все может быть нарушено.
Услышав о столь тяжких последствиях, директор чуть не лишился чувств; если бы не Райан, он бы рухнул на пол.
— Есть ли шанс на восстановление? — тихо спросил Райан.
— Пациент еще мал, мозг не до конца развит. Я не могу гарантировать, каким будет будущее, — врач тяжело вздохнул, и в его голосе проскользнуло сочувствие. — Если реабилитация пойдет хорошо, возможно, он сможет передвигаться самостоятельно. А если нет… в лучшем случае останется умственно отсталым, в худшем — превратится в овощ.
После слов врача в палате воцарилась мертвая тишина. Лишь мерно пищал прибор и гудела система вентиляции. И вдруг на кровати что-то шевельнулось, детеныш-инсектоид медленно открыл глаза.
— Незнакомый потолок… Я что, все еще не проснулся? — Карло растерянно захлопал глазами, повернул голову и увидел врачей.
Больница? Неужели этот абсурдный сон настолько логичен?
— О боги, Карло! Ты не стал овощем! Бог насекомых смилостивился! — увидев, что Карло пришел в себя, директор, несмотря на грузность, с невероятной скоростью бросился к койке. В его голосе сквозила радость от обретения того, что казалось потерянным навсегда.
Карло озадачился. Это еще что за дядя?
А взволнованный директор не мог наглядеться на ребенка, которого, как он думал, уже потерял. Он даже активировал фасеточное зрение, чтобы внимательно, до мельчайших деталей, осмотреть его с ног до головы.
http://bllate.org/book/36743/4570775
Готово:
