Лян Тинсун задумчиво разглядывал высветившийся на экране телефона номер из недавних вызовов. Даже если Сюй Вэйси ни словом его не упрекнул, случившееся оставалось на его, Тинсуна, совести. Одно дело — самому лезть на рожон, и совсем другое — втягивать в это постороннего человека, подвергая его смертельной опасности. Тинсун вздохнул и сохранил номер в список контактов.
За время, пока вечером ему ставили капельницу, он успел знатно выспаться, так что сна теперь не было ни в одном глазу. Собрав воедино все материалы по делу за последние дни и набросав план дальнейших действий, Тинсун составил подробный отчет и отправил его на почту Се Чэнминю. На экране на мгновение всплыло уведомление об успешной отправке.
Он откинулся на спинку стула и устало потер переносицу. Как ни крути, капитан Се оставался его непосредственным начальником. И если бы не заступничество начальника управления Фу, прикрывавшего его грехи сверху, за все вольности и нарушения протокола последних дней Се Чэнмин уже раз по тридцать на дню вызывал бы его к себе на ковер.
***
Следующее утро
Несколько нищих, лениво волоча ноги и позвякивая побитыми пиалами, уныло бродили по улицам. Их лохмотья покрывал толстый слой грязи и пыли, а в свалявшихся колтунами волосах запуталась сухая трава. Но в отличие от большинства попрошаек, стремящихся туда, где погуще толпа, эти то и дело испуганно озирались по сторонам, пока наконец не свернули в лабиринт старых переулков.
Какая-то школьница шла мимо, уткнувшись в учебник и бубня под нос домашнее задание. Внезапно в нос ей ударил резкий, удушливый запах кислятины и немытых тел. Девочка вскинула голову и, заметив оборванцев, брезгливо зажала нос ладонью, поспешно прибавляя шаг и даже не пытаясь скрыть своего отвращения.
Пожилая женщина приоткрыла дверь своего дома и вынесла таз с только что выстиранным бельем. Она аккуратно расправила влажную куртку, натянула ее на плечики и повесила на провисшую бельевую веревку. Потянувшись за следующей вещью, старушка краем глаза заметила бредущих по переулку попрошаек. Приглядевшись к их лицам, она ахнула: совсем еще мальчишки, молодые парни! Какая же нелегкая судьба заставила их пойти с протянутой рукой в самом расцвете сил?
Старушка невольно вспомнила своего покойного сына. Будь он жив, у нее, наверное, уже подрастал бы внук — аккурат такого же возраста, как эти горемыки. Женщина тяжело вздохнула, сострадательно глядя на юношей. Оставив таз, она вернулась в дом и через минуту вышла, бережно неся в руках огромную глиняную миску, доверху наполненную пышущими жаром паровыми булочками-маньтоу.
Она ласково окликнула нищих:
— Ребята! А ну-ка, подойдите сюда, милые.
Те недоуменно переглянулись и после секундного колебания несмело приблизились. Старушка принялась раздавать им маньтоу прямо в грязные ладони.
— Вы же молодые, сильные. Нашли бы работу, негоже так жизнь губить...
Парни молчали. Они тупо разглядывали белое тесто в своих руках, переводя взгляд то на булочки, то на доброе лицо женщины. Наконец один не выдержал, жадно впился зубами в маньтоу, и в ту же секунду остальные тоже принялись яростно, по-волчьи набивать рты.
Старушка удовлетворенно закивала:
— Ешьте, ешьте, только не торопитесь, а то подавитесь. Если мало будет, я еще вынесу.
В другом конце переулка показались два силуэта в темно-синей форме. Старушка бросила на них беглый взгляд. В последнее время участковые прочесывали район с особой тщательностью — поговаривали, что где-то здесь затаились похитители детей.
«Кара господня на их головы», — содрогнулась она. Торговка овощами из Деревни Верхней Тан вчера рассказывала, что полиция накрыла там притон торговцев живым товаром и спасла кучу ребятишек. Сирены скорой помощи выли до самого вечера. Совсем же крохи... Какие же твари эти похитители, ничего святого в душах нет. Старушка мысленно взмолилась, чтобы копы поскорее переловили всю эту мразь. В эти дни соседи даже боялись выпускать детвору на улицу без присмотра, и в обычно шумных дворах воцарилась гнетущая, сиротливая тишина.
Полицейские обходили дома один за другим, работая быстро и слаженно. Один из нищих, с набитым маньтоу ртом, лениво поднял глаза в сторону патрульных — и в то же мгновение его лицо побелело, а кровь застыла в жилах. Не раздумывая ни секунды, он резко развернулся и бросился наутек. Его подельники, опешив от такого маневра, тоже уставились на копов и встретились взглядами с патрульными, которых мгновенно насторожил топот бегущих ног.
— Твою мать, бегите! — заорал первый, оборачиваясь на тупящих сзади приятелей. В этот момент он готов был засечь их плетью, лишь бы они зашевелились.
Только тогда до остальных дошло. Они побросали недоеденные булки и рванули со всех ног.
Патрульные переглянулись и без лишних слов бросились в погоню. Один из них на бегу выхватил рацию и закричал в эфир:
— Говорит патруль в четвертом переулке Района Вечного Света! Обнаружили группу подозрительных лиц, спасаются бегством в сторону Западного проспекта! Запрашиваем поддержку!
К счастью, утренний час пик еще не начался, и улицы были полупустыми. Получив сигнал, дежурные экипажи из ближайшего отделения мгновенно перекрыли выезды. Беглецов зажали в тиски и скрутили прямо на оживленном перекрестке.
Оборванцы выглядели жалко. Они сидели на корточках, испуганно вжав головы в плечи и сцепив руки на затылке. У одного из них изо рта все еще уныло торчал недоеденный кусок маньтоу.
Полицейский включил нагрудный регистратор и подошел к задержанным:
— Откуда приехали? Чем занимаетесь? Почему побежали, как только увидели патруль?
Тот, что посмелее, угрюмо молчал, но второй — трусливый — покосился на тяжелую резиновую дубинку на поясе офицера и заговорил, отчаянно заикаясь:
— Я... я ничего плохого не делал! Нам просто пообещали кучу денег, если мы поможем перевезти кое-какой груз. Вот мы и согласились!
— Перевезти груз? Что за груз? — строго прикрикнул полицейский.
Мужик затрясся всем телом и от страха сорвался на глухой провинциальный говор:
— Начальничек, да мы ж люди простые, деревенские! Откудова нам было знать?! Нам уже на месте сказали, шо везти надо этих... девок мелких, малявок совсем! У меня ж дома матушка старая да детки малые плачут! Кабы я знал, шо за дела такие, да чтоб я сдох, близко бы не подошел!
Опрашивающий офицер был не из местных и от этой скороговорки лишь растерянно моргнул:
— Чего он там лопочет?
Молодой сержант, сидевший рядом с блокнотом, быстро перевел:
— Говорит, пощадите, командир, у него дома семеро по лавкам.
Полицейский брезгливо посмотрел на задержанного, у которого слезы вперемешку с соплями размазались по всему лицу:
— Ладно. В машину их. Разберемся в отделении.
В патрульной машине полицейский, сидевший на переднем пассажирском сиденье, пониже натянул козырек фуражки и засунул руку в карман брюк. Там лежал мобильный телефон. Его пальцы вслепую, но удивительно ловко разблокировали экран, открыли мессенджер и зашли в диалог с контактом по имени «Господин Фан». Он репетировал эти движения тысячи раз, доводя до автоматизма, чтобы иметь возможность мгновенно отправить сообщение Минь Чжунфану в любых обстоятельствах, не привлекая внимания.
[Муравьи попались]
Это был их шифр. «Крысами» они называли копов, «муравьями» — расходный материал из мелких сошек, а «овцами» — похищенных детей.
Минь Чжунфан ответил почти мгновенно. Полицейский вытащил телефон, притворяясь, будто читает утренние новости, и быстро пробежал глазами текст:
«Найди момент и передай им: пусть держат язык за зубами. Деньги их семьям я переведу».
Суть этого послания была ясна без лишних слов. Молчите, берите всю вину на себя. Окажете содействие следствию в рамках дозволенного, признаетесь в мелком пособничестве — и выйдете через пару-тройку месяцев. Но стоит кому-то открыть рот и взболтнуть лишнего... безопасность их семей окажется под большим вопросом.
Полицейский заблокировал экран и уставился на дорогу перед собой. На самом деле он мало чем отличался от запертых в клетке «муравьев». Казалось бы, важная фигура, но на деле — пустое место. Пожалуй, его положение было даже хуже. Те оборванцы — обычные гражданские, знают крохи, спрос с них невелик. Если будут послушными, отсидят свое и вернутся домой с набитыми карманами. А он... он был «свистком». Ищейкой на поводке, чье горло крепко сжимала чужая рука. Чем дольше он крутился в этой грязи, чем больше тайн узнавал, тем глубже увязал в болоте, откуда уже не было обратной дороги.
И таких «свистков», как он, в городе было пруд пруди, во всех сферах жизни. Им мог оказаться школьный учитель, увлеченно вещающий у доски, или водитель такси, везущий вас домой, или ничем не примечательный клерк в строгом костюме, перекладывающий бумаги в офисе. Чтобы обезопасить себя, верхушка держала все личности в строжайшем секрете. «Свистки» никогда не знали друг друга в лицо. От них требовалось лишь одно: беспрекословно подчиняться приказам и тихо играть свою роль.
Коллега за рулем заметил его помрачневшее лицо и решил разрядить обстановку:
— Слышь, ну и везуха у нас сегодня! Надо будет на обратном пути лотерейный билет прикупить. А вдруг сорчу куш?
Он выдавил улыбку и отвернулся к окну:
— Если выиграешь, с тебя шикарный ужин в ресторане.
Задержанных доставили в городской изолятор временного содержания. При высадке, пока шла сверка по головам, «свисток» улучил секунду и шепотом передал наказ Минь Чжунфана вожакам группы. Вскоре прибыли оперативники из отдела Района Вечного Света. Быстро оформив бумаги и передав подозреваемых следственной группе, конвойные уехали.
Поскольку задержанных было много, во избежание сговора их распределили по разным допросным под бдительный надзор вооруженной охраны. Лян Тинсун разделил свою команду на две группы для параллельного допроса: У Юй с Юй Юань взяли одну часть подозреваемых, а сам он вместе с Линь Чжуном занялся остальными.
Первым в допросную ввели лысого невысокого мужчину. Едва переступив порог, он вжал голову в плечи и принялся воровато коситься на следователей. Лян Тинсун негромко кашлянул. Подозреваемый тут же вскинул руки перед собой и уставился в серую столешницу.
— Имя? — сухо спросил Тинсун.
— Вань Саньлун, — едва слышно пролепетал тот.
Линь Чжун достал из папки распечатку и протянул Лян Тинсуну. Это была оперативная справка с результатами распознавания лиц, которую они получили от коллегии из Чанмина перед самым допросом.
— Вань Саньлун, — зачитал Тинсун, пробегая глазами по строчкам. — Пять лет назад судим за насильственные действия сексуального характера в отношении односельчанки, получил три года. После освобождения сел снова, на год, за кражу из магазина. Погляжу, биография у тебя богатая. — Он поднял холодный взгляд на подозреваемого. — Это ты похитил девочек?
Вань Саньлун судорожно потер ладонь о ладонь и закивал так рьяно, словно китаец перед алтарем:
— Да! Да, это все я! Моих рук дело!
Лян Тинсун положил лист на стол, прижал его предплечьем и слегка подался вперед:
— И как же ты их похищал? Расскажи, как перевез в Деревню Нижнюю Тан.
Линь Чжун удивленно вскинул голову, глядя на своего командира. Согласно их рабочей версии, главным вербовщиком и завлекалой в этой схеме выступал Цзи Минци. При чем тут этот лысый уголовник?
Подозреваемый дернулся, желая почесать макушку, но звякнувшие наручники заставили его оставить эту попытку.
Уставившись на кончик ручки в пальцах Линь Чжуна, он пробормотал:
— Ну... это... объявился тут один человек, сказал, шо ему девки молодые надобны. Спросил, могу ли достать. Вот я и... это... выходил по ночам на улицы, высматривал девчонок, которые одни гуляли. Клороформом их — и в мешок. Сначала держали их тут, в городе, а потом перевезли в Район Вечного Света. Ждали, пока покупатель отмашку даст, чтоб товар везти. — Его голос креп от фразы к фразе, обретая неестественную уверенность. Он преданно заглянул в глаза Лян Тинсуну: — Да, шеф, все именно так и было!
— Сколько всего девочек вы похитили? — Лян Тинсун откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, изучая взглядом сидевшего за решеткой мужчину.
— Сколько?.. Так, один, два... девять! Ровно девять! — Вань Саньлун принялся загибать скованные пальцы. — Точно, девять! С одной девкой намучился знатно, даже пнуть пришлось, сучку. А, вспомнил! Я ей еще ногу сломал и на обочине выкинул!
Линь Чжун бросил на Лян Тинсуна красноречивый взгляд, полный скепсиса. Тот лишь ободряюще похлопал помощника по плечу, показывая, чтобы тот продолжал протоколировать.
— Кто покупатель?
— По... покупатель-то? Да босс один крупный! При деньгах, жуть! — Лысый замялся на долю секунды, но тут же затараторил дальше: — Высокий такой... и жутко богатый!
В его голове невольно всплыл образ Минь Чжунфана, и он едва не выдал его приметы, но вовремя прикусил язык.
— Куда вы планировали доставить девочек? — Лян Тинсун задал следующий вопрос, пресекая бессвязный лепет подозреваемого.
— Так... в особняк к этому боссу и везли, — Вань Саньлун был уже на грани нервного срыва. В этот момент он вспомнил о своей маленькой дочке, которая еще лежала в колыбели. Он ведь правда завязал с криминалом, просто бес попутал, решил легких денег на смесь да подгузники срубить... Кто же знал, что все так обернется?
Заметив, что допрашиваемый вот-вот разрыдается, Тинсун жестом приказал конвою увести его. Допрос был окончен.
Линь Чжун уныло листал свои записи. Показания лысого не то чтобы совсем не имели отношения к делу, но напоминали какую-то нелепую кашу.
— Шеф, у меня мозг кипит, — Линь Чжун бессильно уронил голову на стол. — Ты с какой секунды понял, что он безбожно врет?
— С самой первой, когда он заявил, что все сделал сам, — Тинсун придвинул к себе бланк протокола и сделал на полях несколько пометок. — А если точнее — в тот момент, когда он перед этим нервно потер ладони, а потом выкрикнул свое признание.
— Для такого прожженного рецидивиста, как Вань Саньлун, признание в очередном преступлении — дело житейское. Оно не вызывает столь явной внутренней борьбы. То, как он судорожно растирал руки, а затем закивал и повысил голос, пытаясь звучать уверенно — классическая попытка заглушить собственный страх и ложь. Я подбросил ему наводящую утку, и он с радостью уцепился за нее, выдав заготовленную «легенду» как по нотам.
— Ну ты даешь, шеф... Смертельный номер, — Линь Чжун мысленно поклялся себе никогда не врать начальнику. Да и вообще держаться подальше от этих умников. — Но зачем тогда было расспрашивать его дальше, если он все равно ничего не знает?
— Я не давал ему времени на передышку. Любая ложь, чтобы звучать хоть сколько-то убедительно, должна опираться на крупицы реальных фактов, известных лжецу. Чем больше он говорит, тем больше этих крупиц всплывает наружу. Смотри сам: он обмолвился, что ждал отмашки покупателя, чтобы везти груз. Скорее всего, его роль действительно ограничивалась обязанностями водителя. Но координировал его действия не конечный заказчик. А его слова о «богатом боссе» — это подсознательная оговорка. Он знает, что заправляет всем крупная рыба, обещавшая им безбедную жизнь за эту грязную работу.
— Кроме того, из его показаний ясно, чего он точно не делал. Он назвал число «девять». Но реальных жертв было десять. О том, что Тун Синь выбросили по дороге, Саньлун даже не подозревал. Значит, он принял груз уже в Районе Вечного Света, и к инциденту с Наньнань, которую оставили в поле, отношения не имеет.
Тинсун постучал ручкой по подчеркнутым строчкам в блокноте Линь Чжуна. Тот слушал раскрыв рот, лишь завороженно кивая в такт словам начальника.
Лян Тинсун отложил бумаги:
— К тому же мне нужно было понять, срежиссированы ли эти признания кем-то со стороны. Думаю, у Юй Юань и У Юя ситуация схожая.
И он не ошибся. Подозреваемый, которого допрашивали его коллеги, оказался неким Вань Чангуем — мелким воришкой из той же деревни, уже успевшим отсидеть пару месяцев за кражу кур.
Стоило следователям задать первый вопрос, как Чангуй тут же пустился в покаянные речи. Он каялся так искренне и складно, что Юй Юань едва не приняла его за главаря банды. Однако парень поплыл на простейших вопросах: запутался в количестве похищенных девочек и понятия не имел, куда их в итоге должны были доставить.
— Тоже мне, сказочники выискались! Решили мою интуицию на прочность проверить, — Юй Юань, картинно подбоченясь, изящным жестом откинула назад волосы. — Забыли, с кем дело имеют? Перед ними, на минуточку, первая красавица уголовного розыска Цинчжоу!
— Да просто у нас в отделе других девчонок нет, вот ты и первая, — добродушно проворчал У Юй, потирая лоб, и протянул Лян Тинсуну папку с протоколом: — Шеф, этот Вань Чангуй тоже подключился к делу уже в Районе Вечного Света. Обычный наемный водила, не больше.
Тинсун пробежал глазами подчеркнутые У Юем ключевые моменты и кивнул:
— Отлично. Там осталось еще двое. Продолжайте допрос, попробуйте выудить хоть какие-то зацепки.
В допросную ввели следующего подозреваемого — крепкого, широкоплечего мужчину. В отличие от испуганного Вань Саньлуна, этот держался спокойно и собранно. Сев на стул, он выпрямил спину и уставился прямо на Лян Тинсуна.
Тинсун попытался прочесть эмоции в его тяжелом взгляде. Несколько минут они молча мерили друг друга глазами, пока наконец мужчина не отвел взор.
— Имя?
— Вань Чанфэн.
— Зачем ты похищал детей? — Тинсун задал тот же вопрос, с которого начинал предыдущие допросы.
Вань Чанфэн опустил голову, глядя на свои скованные руки. Но, вопреки ожиданиям, брать на себя чужие грехи он не спешил:
— Я никого не похищал.
Тинсун сделал приглашающий жест, побуждая его продолжить.
— Вань Чангуй сказал, что есть непыльная подработка с быстрой оплатой. Мне до смерти нужны были деньги, вот я и ввязался. Мое дело было просто крутить баранку, ничего больше. — Голос мужчины звучал ровно, почти равнодушно, словно он пересказывал сюжет скучного фильма.
— И что еще тебе известно? — Тинсун пристально вглядывался в лицо собеседника. Если в этой банде и была ниточка, способная вывести их на организаторов, то, помимо Цзи Минци, ей мог стать именно этот молчаливый водитель.
— Больше ничего, — Чанфэн закрыл глаза и сцепил пальцы в замок. Всем своим видом он демонстрировал глухую оборону. Он явно не собирался отдуваться за чужие грехи, но и подставлять под удар собственную шкуру, сотрудничая со следствием, не планировал. Осторожный, тертый калач. Тинсун невольно задался вопросом: почему человек с таким железным самообладанием предпочел криминальную грязь честному труду?
— Вы можете облегчить свою участь, если расскажете все, что вам известно. Доверьтесь закону. Если вы действительно непричастны к насилию над детьми, мы гарантируем справедливое разбирательство, — Тинсун предпринял еще одну попытку достучаться.
Как бы искусно он ни читал людей по жестам и мимике, этот молчаливый подозреваемый, холодный и неподвижный, как скала, оставался для него непроницаемым. Психологические уловки здесь не работали — оставалось уповать лишь на здравый смысл.
Однако Вань Чанфэн даже не разомкнул век:
— Я уже сказал. Мне ничего не известно.
Разговор зашел в тупик. Поняв, что продолжать бессмысленно, Тинсун кивнул конвоирам, и те увели подозреваемого обратно в камеру.
Лян Тинсун устало прикрыл глаза, откинувшись на спинку стула. В этот момент он поймал себя на глупой, но навязчивой мысли: «Эх, сейчас бы сюда Сюй Вэйси...» Окажись тот в этой комнате, он наверняка нашел бы подход к этому упрямцу. Пара тонких психологических пируэтов — и Вань Чанфэн выложил бы все как на духу.
Как ни крути, Тинсун вынужден был признать: пусть Сюй Вэйси порой и нес сущую околесицу, его профессионализм и чутье психолога были просто феноменальными.
Между тем последний подозреваемый, которого допрашивали У Юй и Юй Юань, разыграл тот же спектакль, что Саньлун и Чангуй — послушно взял всю вину на себя, но по факту не смог внятно ответить ни на один конкретный вопрос. Завершив формальности и собрав папки с протоколами, уставшая следственная группа выехала обратно в городское управление.
— Да неужели, офицер Лу? И вы правда целыми днями сидите на одной лапше быстрого приготовления?
Едва Тинсун и его оперативники поднялись на третий этаж и вошли в общий зал отдела уголовного розыска, их слуха коснулся приятный, мягкий голос. Судмедэксперт Лу Цзишан стоял у одного из рабочих столов и о чем-то увлеченно беседовал со стройным мужчиной, сидевшим к вошедшим спиной. На столе красовалось внушительное количество стаканчиков с молочным чаем и прочими напитками.
— Ой, да не то слово! Мы тут вообще... Ой, шеф! — Лу Цзишан, сделавший как раз приличный глоток чая, едва не поперхнулся. Он судорожно закашлялся, вытянулся в струнку и виновато затараторил: — Я... я вовсе не жаловался на наши суровые будни, честное слово!
Собеседник Лу Цзишана плавно повернулся. Сюй Вэйси тепло улыбнулся вошедшим, и две очаровательные родинки у внешнего уголка его глаза задорно приподнялись.
— Доброе утро, господа офицеры, — приветливо произнес он. — Я тут решил немного скрасить вашу службу и привез прохладительных напитков.
— Мама дорогая! Господин Сюй, вы просто ангел, сошедший с небес! — Юй Юань с восторженным писком бросилась к столу. Она бросила выразительный взгляд на единственный бумажный стаканчик с простым зеленым чаем без добавок, а затем аккуратно подцепила пальцем стакан с карамельным латте. — Спасибо огромное, господин Сюй!
У Юй тоже подошел к столу и уже протянул было руку к стаканчику с зеленым чаем, как вдруг получил чувствительный пинок под колено от Юй Юань.
Он недоуменно уставился на коллегу. Та быстро сунула ему в ладонь классический молочный чай и бесцеремонно оттащила в сторону, зашипев на ухо:
— Ты куда свои грабли тянешь? Не видишь, для кого этот чай приготовлен?
У Юй молча достал телефон, зашел в поисковик и набрал:
[Коллега сошла с ума на почве шипперства и постоянно меня шпыняет, что делать?]
Первая же ссылка услужливо подсказала: «А что тут сделаешь? Шиппери вместе с ней!»
Когда все наконец разобрали свои напитки, Лян Тинсун подошел к столу и взял оставшийся стаканчик с зеленым чаем. Повернувшись к Сюй Вэйси, он негромко произнес:
— Во время допроса возникли некоторые трудности. Мне бы очень пригодился твой совет.
— Рад помочь, — улыбнулся Вэйси и последовал за ним в кабинет.
http://bllate.org/book/36722/4743411
Готово:
