Больница Цинчжоу
— Твою мать, они там совсем охренели?! Только-только девчонку в обычную палату перевели, а эти стервятники уже у дверей толпятся! — Юй Юань почти сорвала голос. Подбежав к посту медсестры, она выпросила стакан теплой воды и жадно, в несколько глотков его осушила.
Полицейские из кожи вон лезли, уговаривая и призывая к порядку прессу. В конце концов им удалось оттеснить репортеров к лестничной площадке, но шум уже поднялся — из соседних палат доносился недовольный ропот больных и их родственников.
У Юй стоял рядом. Во время недавней потасовки его форму изрядно потрепали: один рукав замялся и перекрутился, волосы растрепались.
— Им нужна сенсация, грязное чтиво, — хмуро бросил он, пытаясь расправить форменную куртку. — До состояния девчонки этим шакалам нет дела.
Юй Юань поставила пустой стакан, похлопала себя по щекам, сгоняя гневное выражение, и выдохнула:
— Пойду проведаю бедняжку.
В одноместной палате было тихо. Девочка с наложенным на щеку пластырем лежала неподвижно, уставившись широко открытыми глазами на дверь. Ее родители, сидевшие у постели, вздрогнули при звуке шагов и испуганно обернулись. Заметив знакомую форму, они заметно расслабились.
— Наньнань, почему не спишь? Отдохнула бы еще, — Юй Юань подошла к кровати и ласково взъерошила волосы девочки.
Малышка лишь медленно покачала головой, не отрывая взгляда от двери.
Юй Юань осторожно заслонила собой дверной проем, мягко улыбнувшись:
— Всё хорошо. Вот увидишь, сестрица сейчас разгонит этих крикунов.
Девочка едва заметно кивнула:
— Я не боюсь.
В коридоре снова поднялся гвалт. Несколько мужчин с массивными штативами и телекамерами наперевес, скрывая лица за медицинскими масками, вызывающе закричали:
— Что полиция пытается скрыть от общественности?
— Дело до сих пор не раскрыто! Почему прессе запрещают говорить правду и держать граждан в курсе?
— Да! Мы знаем, что выжившая девочка в курсе, где держат остальных похищенных! Почему полиция бездействует и до сих пор ничего из нее не вытянула?!
— Дармоеды в погонах! Бездельники!
У У Юя от этого крика уже раскалывалась голова. Не выдержав, он широким шагом подошел к беснующейся толпе и, ткнув пальцем в сторону палаты, рявкнул во всю силу легких:
— Там, за этой дверью, лежит жертва чудовищного преступления! Она еще два дня назад за жизнь в реанимации боролась! Ее только сегодня перевели в палату! В этом корпусе лежат тяжелобольные люди, которым жизненно необходим покой! У вас вообще совесть есть?! Вы хоть каплю уважения к чужой жизни имеете, стервятники?!
Стоявшие в первых рядах репортеры густо покраснели и притихли, пряча взгляды. Однако в углу кто-то уже лихорадочно строчил сообщение в телефоне, а его коллега торопливо прижимал трубку к уху, нашептывая что-то собеседнику.
У Юй тяжело перевел дух. Наступила временная передышка, но парень прекрасно понимал: это затишье перед очередной бурей.
Раздался ритмичный стук шагов. Лян Тинсун поднялся по ступеням и остановился, окинув холодным взглядом запруженный репортерами коридор.
Едва завидев офицера, журналисты мгновенно признали в нем того самого полицейского, что давал краткие комментарии у входа в больницу несколько дней назад. Словно стая гончих, учуявших след, они ломанулись к нему, выставив вперед микрофоны.
Лян Тинсун нахмурился. Двое дежуривших на лестнице патрульных среагировали мгновенно, преградив путь напирающей толпе.
— Офицер Лян! Скажите, чем полиция занималась все эти дни? Когда вернутся пропавшие дети?
— Можете ли вы дать прямой ответ прессе?!
— Полиция намеренна...
Шум и крики сливались в сплошной гул, но Лян Тинсун даже не замедлил шаг. Спокойно обогнув заслон, он прошел мимо журналистов. У Юй, завидев командира, заметно приободрился — у него словно гора с плеч свалилась.
— Глава, ну наконец-то! Эти сумасшедшие словно с цепи сорвались. Не знаю, откуда у них инфа, но они нагрянули внезапно. Орут, что требуют правды, и устраивают тут балаган!
— Обычное дело. Пытаются выудить хоть какую-то зацепку, чтобы состряпать громкий заголовок. Сенсация на крови — их любимый жанр, — Лян Тинсун покачал головой. — Ладно, идем в палату.
В палате Юй Юань вполголоса рассказывала девочке какую-то забавную историю, пытаясь расшевелить малышку. Увидев вошедших Лян Тинсуна и У Юя, она облегченно вздохнула.
— Как себя чувствует Наньнань? — тихо спросил Лян Тинсун, подойдя к отцу девочки.
— Врачи говорят, показатели приходят в норму. Если всё пойдет хорошо, через месяц выпишут, — мужчина с нежностью и грустью посмотрел на дочку, которая впервые за эти дни слабо улыбнулась. — Я ужасно боялся, что она замкнется в себе после пережитого... Но моя девочка оказалась куда сильнее, чем я думал.
— Я договорюсь со специалистом. Наньнань понадобится регулярная психологическая реабилитация, — пообещал Лян Тинсун.
Конечно, под «специалистом» он подразумевал одного упрямого человека, который наотрез отказывался переступать порог больницы, но сам вызвался помочь девочке. Раз уж у Сюй Вэйси возник порыв помочь, Лян Тинсун был готов аккуратно подготовить для него почву.
— Спасибо вам... Вы столько для нас делаете, просто не передать словами, — со слезами на глазах прошептала мать девочки, крепко прижимаясь к плечу мужа и непрестанно кланяясь офицеру.
— Г-глава... — испуганно позвал У Юй.
Лян Тинсун обернулся. Парень стоял, вперив панический взгляд в экран своего смартфона.
— Мы в трендах... Нас выставили на всеобщее обозрение.
Юй Юань тут же подскочила к нему, заглядывая через плечо. На вкладке горячих новостей стремительно набирал популярность хэштег: «Криминальная полиция Цинчжоу препятствует разглашению правды».
— Что за бред?! — Юй Юань всплеснула руками. — Они совсем берега попутали? Как можно так нагло врать?!
В этот момент завибрировал телефон в кармане самого Лян Тинсуна. На экране высветилось имя капитана. Стоило нажать кнопку ответа, как из динамика донесся громоподобный голос Се Чэнмина:
— Лян Тинсун, мать твою, что там за шумиха в сети?! Вы делом занимаетесь или пиаром?! Какого хрена вы в трендах Weibo?!
— Капитан Се, репортеры заблокировали этаж и пытались прорваться к пострадавшему ребенку, — спокойно, но твердо ответил Лян Тинсун, устало потирая переносицу. — Девочка только переведена из реанимации, ей нужен покой. Я отдал приказ выставить заслон. Мы никак не ожидали, что пресса устроит из этого дешевую провокацию.
Тем временем У Юй пролистывал комментарии под постом. Там уже красовалось несколько свежих снимков из коридора. Вырванные из контекста кадры в умелых руках превратились в сокрушительный компромат.
Вот У Юй, стоящий на верхней ступеньке и призывающий журналистов к совести, на фото выглядел как заносчивый представитель власти, с презрением взирающий на простых людей.
Разгневанная Юй Юань, пытавшаяся оттащить особо ретивого репортера от двери палаты, предстала в образе хабалки в погонах, распускающей руки.
И, наконец, сам Лян Тинсун — безучастно поднимающийся по лестнице сквозь толпу. Кто-то из диванных аналитиков уже успел разглядеть его знаки отличия. Сеть тут же взорвалась гневными комментариями о «равнодушном чинуше», который плевать хотел на трагедию граждан и явно протирал штаны не на своем месте.
— Мне плевать на их версии! Быстро разберитесь с этой грязью и дайте официальный комментарий прессе! Эта херня бросает тень на все управление! Срочно уладьте вопрос!
— Капитан, мы... — Лян Тинсун не успел договорить — в трубке раздались короткие гудки.
Он раздраженно цыкнул. В голове зрел план выйти к журналистам и скормить им какую-нибудь незначительную, но успокаивающую кость из материалов дела, как вдруг из коридора донеслись торопливые тяжелые шаги.
В палату ворвались несколько разгоряченных мужчин и женщин средних лет. Плевать они хотели на лежащего на койке израненного ребенка — они целенаправленно бросились к Лян Тинсуну. Один из них сунул офицеру под нос экран смартфона со свежими фотографиями и истошно завопил:
— Журналисты пишут, что вы свернули поиски наших девочек! Какого хрена?! Вы обязаны искать наших детей! Вы же полиция, вашу мать!
Следом вбежал запыхавшийся дежурный патрульный, виновато лепеча:
— Простите, руководитель группы Лян... Они прорвались по пожарной лестнице. Сказали, что родственники пропавших, мы просто не смогли их удержать.
— Понял. Ступай назад и следи, чтобы репортеры не пролезли следом, — кивнул Лян Тинсун.
Патрульный облегченно смахнул холодный пот со лба и поспешил за дверь.
У Юй попытался сделать шаг вперед, чтобы утихомирить незваных гостей, но стоило ему приблизиться, как одна из женщин истошно заверещала:
— Нападают! Полиция бьет людей! — Она мгновенно ткнула камерой телефона парню прямо в лицо. — Снимаю! Я вас всех, уродов, на чистую воду выведу!
— Тише, граждане, успокойтесь! — Лян Тинсун перекрыл общий шум твердым, командным голосом. — Мы прекрасно понимаем ваше горе и страх за близких. Но уверяю вас: оперативная группа делает всё возможное. Расследование идет круглосуточно. Нам просто нужно немного времени!
— Время?! Да мы вам хренову тучу времени дали! — сплюнул под ноги один из мужчин, злобно указав пальцем на притихшую на кровати девочку. — Моя дочь, может, уже в сырой земле гниет, а эта сидит тут живехонькая! Почему она вернулась, а мой ребенок — нет?!
Юй Юань еще в самом начале перепалки успела закрыть ладонями уши испуганной Наньнань. Родители девочки живым щитом встали у изголовья кровати, с ненавистью и болью глядя на незваных визитеров.
Внутри у Юй Юань всё клокотало от ярости. Как можно бросать такие жестокие слова в лицо едва выжившей девочке и ее измученной семье? Эти люди вели себя как безумные. Но за их дикой жестокостью стояла своя, извращенная логика отчаяния: Наньнань спасли, а их дочери всё еще оставались в лапах работорговцев.
Несмотря на то что отец старался закрыть ее собой, Наньнань видела перекошенные злобой лица. Она захлопала ресницами и перевела непонимающий взгляд на стоявшую рядом Юй Юань.
Девушка опустила голову, превозмогая подступающие слезы, и изо всех сил постаралась мягко, успокаивающе улыбнуться ребенку.
— Граждане, срывать злость на жертве преступления — это низость, — ледяным тоном произнес Лян Тинсун. — Эта девочка прошла через ад. Она была на волосок от смерти, и врачи буквально вытащили ее с того света. Имейте совесть, проявите уважение к ней и ее родителям!
— А наших детей кто с того света вытащит?! — взвыла одна из женщин, бессильно опустившись прямо на больничный пол. — Вы только о вежливости своей думаете! Журналисты сказали, что девчонка знает, где держат остальных! Почему вы ее не допрашиваете?! Какого хрена вы молчите?!
— Наши дочери что, не люди?! Почему они должны гнить у этих тварей-торговцев, пока вы тут слюни пускаете?!
Один из мужчин внезапно рванулся вперед, подскочил к кровати и мертвой хваткой вцепился в одеяло. У Юй тут же бросился наперерез, пытаясь оттащить его, но безумный от горя отец уже вовсю тряс край постели, крича прямо в лицо онемевшей девочке:
— Ты ведь знаешь, где моя дочка?! Скажи! Чего молчишь, язык проглотила?! Говори же!
— А ну назад! Руки убрал! Глава, под трибунал пойду, но терпеть это не стану! — взревел У Юй и со всей силы рванул нарушителя на себя.
Мужчина полетел на пол, но хватку не ослабил — одеяло с шорохом соскользнуло с кровати вслед за ним.
Юй Юань вскрикнула. Родители девочки в ужасе застыли. В палате мгновенно воцарилась гробовая, удушливая тишина. Все взгляды как по команде устремились на постель. Точнее, на то место, где должны были быть ноги девочки.
Ниже колен штанины пижамы безжизненно распластались по матрасу, абсолютно плоские.
— Полюбуйтесь. Это то, чего вы так яростно требовали? — Лян Тинсун сделал глубокий вдох, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Эта девочка, которой вы так завидуете, осталась калекой. Ублюдки-работорговцы железными прутьями перебили ей ноги ниже колен и бросили умирать в сточную канаву. И она, истекая кровью, на одних руках ползла по грязи почти двадцать минут, пока наши ребята ее не нашли.
Лян Тинсун обвел взглядом притихших визитеров. Спесь и безумная ярость мгновенно сошли с их лиц, уступив место стыду и неловкости.
— Она физически не может знать, где держат остальных. Пожалуйста, покиньте палату. Не поддавайтесь на провокации дешевых писак. Верьте полиции, мы вернем ваших детей.
Родственники переглянулись, пряча глаза, и понуро потянулись к выходу. Мужчина, стянувший одеяло, поднялся на ноги, отряхнул брюки и, бросив косой взгляд на изувеченную девочку, негромко буркнул себе под нос:
— Подумаешь, ног лишилась... Главное — живая.
У Юй Юань потемнело в глазах от такой низости. Она повернулась к командиру, шумно дыша:
— Шеф, разреши мне его разукрасить? Я форму сниму, никто не докажется. Обещаю, без следов.
— Отставить, — коротко бросил Лян Тинсун, быстро набирая что-то на экране телефона. Затем он развернулся и вышел в коридор.
Толпа репортеров на лестничной площадке даже не думала расходиться. Визит разъяренных родителей явно придал им смелости. Увидев показавшегося Лян Тинсуна, операторы поспешно вскинули камеры, предвкушая знатный скандал.
Они были уверены: сейчас этот высокопоставленный мент сорвется, начнет орать и выталкивать их взашей. Идеальный кадр! Даже если официальных комментариев по делу не будет, сюжет о полицейском произволе соберет миллионы просмотров.
Однако Лян Тинсун спокойно подошел к посту медсестры, передал дежурной свой мобильный и негромко попросил:
— Будьте добры, подержите у себя минутку...
Журналисты недоуменно переглянулись, вытягивая шеи. Офицер тем временем развернулся и неторопливой, уверенной походкой направился прямо к ним.
— Господа, я прекрасно понимаю, что ваш визит обусловлен исключительно заботой о судьбе пропавших детей. Вы — голос общества, его глаза и уши, — Лян Тинсун встал на верхней ступени лестницы. Его силуэт четко выделялся против света, лицо оставалось спокойным. Никакой ярости, никаких криков и угроз вызвать ОМОН. Журналисты невольно притихли, заинтригованные его миролюбивым тоном.
Выдержав театральную паузу, Лян Тинсун продолжил:
— Что касается ваших вопросов. Во-первых, оперативно-следственная группа непрерывно работает на местах преступлений, опрашивает свидетелей и проверяет все зацепки. Мы не прекращали поиски ни на минуту. Во-вторых, выжившая девочка действительно не располагает информацией о местонахождении остальных заложниц.
Среди журналистов пронесся разочарованный шепоток — такой пресный ответ их не устраивал. Внезапно из глубины толпы раздался вкрадчивый мужской голос:
— Но нам поступила информация, что полиция уже задержала одного из ключевых подозреваемых по делу о торговле людьми! Почему этот факт скрывается от общественности?
У Лян Тинсуна внутри всё похолодело. О том, что Цзи Минци доставлен в управление, знали только оперативники его группы и пара патрульных, дежуривших у глинобитной хижины. Утечка изнутри исключена — дисциплина в отделе железная. Значит, единственным посторонним, кто знал о задержании, был... Сюй Вэйси.
Впрочем, размышлять об этом сейчас было некогда.
Лян Тинсун безошибочно выцепил взглядом говорившего — худощавый парень в черной бейсболке и защитной маске безуспешно пытался спрятаться за плечом оператора с тяжелой камерой.
— Нами действительно задержано лицо, чья причастность к похищениям проверяется в рамках следствия. В настоящий момент ведутся допросы. Поскольку разглашение деталей может навредить безопасности еще не спасенных детей, любая иная информация строго конфиденциальна, — Лян Тинсун вежливо, но непреклонно указал рукой в сторону выхода. — Я уверен, что здесь собрались исключительно профессионалы с высокими этическими стандартами, готовые уважать тайну следствия ради спасения жизней. Всего доброго.
Эта шпилька про «профессиональную этику» заставила многих покраснеть до кончиков ушей — их поведение за последний час мало соответствовало высоким стандартам. Репортеры начали нехотя паковать аппаратуру и тянуться к выходу. Парень в бейсболке попытался было выкрикнуть еще один провокационный вопрос, но натолкнулся на тяжелый, пронзительный взгляд Лян Тинсуна и поспешно затерялся в толпе уходящих.
Забрав телефон у медсестры, Лян Тинсун вернулся в палату. Юй Юань по-прежнему сидела на краю постели, тихо разговаривая с Наньнань, которую уже аккуратно укрыли чистым одеялом.
У Юй стоял у окна, наблюдая, как репортеры уныло покидают территорию больницы, и лениво массировал плечо, растянутое во время потасовки с буйным папашей.
Заметив вошедшего командира, парень тут же картинно запричитал:
— Ох, шеф, кажется, у меня рука отваливается. Настоящая производственная травма при исполнении!
Лян Тинсун привычно проигнорировал его шутовство и подошел к постели. Девочка смотрела на него серьезными, чистыми глазами. Честно говоря, Лян Тинсун совершенно не умел ладить с детьми и никогда не знал, о чем с ними говорить.
Но Наньнань заговорила первой. Она с трудом высвободила из-под одеяла тонкую руку и слабо потянулась вверх. Только тогда Лян Тинсун понял, что она разглядывает его форменную фуражку.
Немного поколебавшись, он снял головной убор и бережно опустил его на край кровати, поближе к девочке. Малышка осторожно, кончиками пальцев коснулась позолоченной кокарды.
— Дядя полицейский такой сильный... Вот бы и мне стать такой же сильной и храброй.
— Ты уже сильнее многих, поверь мне, — тихо ответил Лян Тинсун, заглядывая в ее невинные глаза.
Девочка грустно покачала головой и убрала руку. Ее взгляд переместился на окно, где между унылыми больничными корпусами виднелся лишь узкий лоскут блеклого неба.
— Совсем нет... Но там была другая сестрица. Вот она — по-настоящему храбрая.
В палате воцарилась тишина. Это был первый раз с момента прихода в сознание, когда Наньнань сама решилась заговорить о пережитом ужасе. Отец девочки тихо увлек плачущую жену в коридор, чтобы не смущать дочь. У Юй бесшумно присел на стул в углу и приготовился записывать показания на диктофон.
— Меня туда привез мой парень... — прошептала Наньнань. — Я пожаловалась ему, что папа против наших отношений и даже ударил меня в сердцах. А он сказал... сказал, что отец меня ненавидит. Мол, любящие родители детей пальцем не тронут, папа предал меня, а он — никогда не предаст. Обещал, что мы всегда будем вместе и он окружит меня любовью...
Она шмыгнула носом.
— Не знаю, почему я ему так безоглядно верила. Просто ушла с ним. Мы долго шли, а потом мне вдруг набросили на голову мешок. Я даже испугаться не успела — сознание потеряла. Очнулась уже в темноте, завязанная в вонючем холщовом мешке. Вокруг плакали и хрипели другие девочки. Я испугалась, принялась громко звать на помощь. Тут же прибежал какой-то мужчина и со всей силы пнул меня... прямо сюда, — она робко прижала ладошку к животу, словно до сих пор ощущая ту тупую, вышибающую дух боль.
— Мне стало так больно, что я затихла. Было страшно — за любой звук нас сразу били. На следующий день привезли еще одну девочку. — Глаза Наньнань подернулись дымкой воспоминаний. — А потом... потом я услышала его голос. Моего парня. Он тихо спорил с кем-то из похитителей, говорил: «Слушай, товара уже предостаточно, может, хватит?» Представляете? Он всё это время врал мне. Не любил он меня, просто заманил в ловушку и продал как вещь... Я не сдержалась и начала кричать на него из мешка, обзывать последними словами.
Девочка начала задыхаться от плача, и Юй Юань поспешно сжала ее холодные пальцы, ласково поглаживая ладонь.
— Мой крик услышали. Мешок развязали, какой-то детина в маске грубо выволок меня за волосы на бетонный пол. В руке у него была тяжелая палка. Я от ужаса зажмурилась, приготовилась к смерти... — Наньнань вцепилась свободной ручкой в простыню, дрожа всем телом. — Но вдруг та новая девочка... она вырвалась и закрыла меня своим телом. Весь удар пришелся по ней. А пока этот бандит ругался, она успела сунуть мне в ладошку карамельку. Я видела, что у нее от боли слезы катятся из глаз, но она всё равно улыбалась и шептала: «Тише, маленькая, не бойся. Нас обязательно спасут, верь мне».
— Меня запихнули обратно. А ту храбрую сестрицу выволокли во двор. Я слышала только грубый мат на улице... Больше я ее никогда не видела.
Она горько разрыдалась.
— Позже один из надзирателей сказал нам, что ее забили до смерти. Сказал, что со всеми непокорными так будет, а трупы закопают в лесу. По дороге в грузовике я съела ту конфету. Ничего вкуснее в жизни не пробовала, она была такая сладкая... Но я потеряла обертку. Как думаете, та сестрица не обидится на меня за это?
— Я такая никчемная... Если бы я хоть знала, куда их повезли дальше. Но я так сильно трусила. Папа всегда учил меня, что настоящие герои ничего не боятся и всегда приходят на выручку слабым. А я... я ничем не смогла им помочь. И умирать мне было безумно страшно. Папа, наверное, теперь жутко во мне разочарован... — Голос девочки сорвался на едва различимый хрип, и она уткнулась лицом в подушку.
— Наньнань, послушай меня, — Лян Тинсун бережно надел фуражку, расправил плечи и мягко посмотрел на ребенка. — Ты — величайшая гордость своего отца. Бояться смерти — естественно для любого человека. Но ты совершила невозможное: перехитрила смерть и спаслась. Ты проявила невероятное мужество.
— Правда? — Девочка подняла заплаканное личико, с надеждой глядя на строгого офицера.
— Абсолютная правда. И я даю тебе слово офицера: мы найдем остальных девочек и вернем их семьям, — Лян Тинсун вскинул руку к козырьку в четком приветствии. — А теперь мне пора идти — нужно поймать плохих людей. Твоя задача — поправляться как можно скорее, чтобы мы вместе встретили спасенных сестер. Договорились?
— Договорились, — Наньнань слабо улыбнулась и протянула к нему ручку с отставленным мизинцем. — Дядя, давай поклянемся на мизинчиках.
Лян Тинсун протянул свой мизинец и аккуратно сцепил его с крохотным пальчиком девочки.
— Поклялись.
Выйдя из больничного корпуса, Лян Тинсун направился к служебному внедорожнику. На пассажирском сиденье, лениво листая ленту новостей на смартфоне, его ждал Сюй Вэйси.
Взглянув на экран чужого гаджета, Лян Тинсун вспомнил о злосчастном скандале в сети. Он уже потянулся за своим телефоном, но Сюй Вэйси с тихим смешком пресек это движение, помахав экраном перед его лицом.
Прежняя разгромная статья бесследно испарилась. Теперь топ трендов в Weibo возглавлял совершенно иной хэштег: «Полиция Цинчжоу — на страже прав граждан и закона».
Внутри новой ветки красовались отчеты об успешных операциях уголовного розыска за последние годы, а главным медиафайлом стоял снимок Лян Тинсуна, отдающего честь у входа в больницу — строгий, мужественный образ безупречного защитника правопорядка.
— Ну надо же, какой вы здесь красавец, офицер Лян, — шутливо протянул Сюй Вэйси, собираясь спрятать гаджет в карман.
Но Лян Тинсун среагировал мгновенно, крепко перехватив его за запястье.
Сюй Вэйси удивленно вскинул брови:
— Оу, неужели суровому детективу претит искреннее восхищение его внешностью? Ладно, подберем другие эпитеты. Как насчет «мудрого и непоколебимого стража закона»?
Хватка на руке доставляла легкий дискомфорт, поэтому Сюй Вэйси плавно развернулся вполоборота, оказавшись лицом к лицу со своим спутником.
— Твоих рук дело? — спросил Лян Тинсун, не отводя пристального взгляда от красивого лица напротив.
— Если ты имеешь в виду зачистку того грязного высера и замену его на нечто более приличное — то не стоит благодарности, — абсолютно искренне и непринужденно подтвердил Сюй Вэйси. Распространяться на эту тему он не планировал, но раз уж детектив спросил напрямую, скрывать не имело смысла. — Пустяковое дело, пара звонков нужным людям.
Лян Тинсун вглядывался в его расслабленное лицо. Сюй Вэйси держался так обыденно, словно по пути выбросил пакет с мусором или забрал посылку на почте. В голове офицера зрел закономерный вопрос: а не сам ли Сюй Вэйси изначально натравил на больницу прессу, чтобы затем разыграть эту красивую карту со спасением репутации?
— Офицер Лян, вообще-то мне больно, — нарушил молчание Сюй Вэйси, выразительно косившись на зажатое запястье. — Если останутся синяки, мне будет сложно объяснить их происхождение дома.
Лян Тинсун тут же опомнился и разжал пальцы. Сюй Вэйси демонстративно потряс кистью — на бледной коже отчетливо проступил багровый след, который сойдет явно не скоро.
— Ну вот, — картинно вздохнул молодой человек. — Теперь вы просто обязаны взять за меня ответственность, детектив.
— Прости, — без лишних слов извинился Лян Тинсун. Ошибки он признавал сразу, без глупых оправданий.
Сюй Вэйси хотел было съязвить в духе «если бы извинения помогали, зачем тогда полиция?», но вовремя прикусил язык — сидевший рядом Лян Тинсун и был той самой полицией.
— Ладно, проехали. Куда теперь едем? — Сюй Вэйси спрятал руку в глубокий рукав куртки, скрывая багровый след.
Лян Тинсун молча разблокировал экран телефона и быстро отправил несколько зашифрованных сообщений. Он инициировал глубокую проверку личности Сюй Вэйси. Тот слишком плотно ввязался в это грязное дело, и детектив должен был досконально знать, с кем имеет дело.
— В деревню Нижняя Тан, — Лян Тинсун убрал мобильный на приборную панель и плавно выжал педаль газа.
http://bllate.org/book/36722/4709687
Готово:
