Чэн Си с полным доверием посмотрел на Чжун Цы:
— Я верю, что предки не стали бы возражать против таких мелочей. В конце концов, ты наверняка сможешь взрастить нового великого мастера Мира Людей.
Ученики в учебном классе ничего не знали об истинном положении дел с Ин Сюэ, но при этом ни капли не смели выказывать к нему какого-либо пренебрежения — всю свою темноту и злобу они могли прятать лишь глубоко в сердце.
Ведь ученица главы секты, Е Вань, действительно умела задать трепку.
Е Вань тоже ничего не ведала об обстоятельствах Ин Сюэ, она лишь слышала от Чэн Си, что тот затворился для тренировок на Пике Шаншэнь, и неизвестно, сколько пройдут годы, прежде чем удастся снова с ним увидеться. Е Вань вновь заскучала.
Пик Шаншэнь находился так близко к главному пику, располагал невероятно быстрым Божественным зверем, но при этом отгородился от всего мира, закрывшись в полной изоляции.
Чжун Цы протянул руку и позвал Ин Сюэ.
Ин Сюэ тут же убрал меч и подбежал к нему:
— В чем дело, Учитель?
На Пике Шаншэнь никто не занимался порядком, а Чжун Цы и подавно ленился за этим следить. Пик Шаншэнь располагался прямо посреди Секты Шаньян, гордо стоя особняком и не соблюдая никаких правил. Поначалу Ин Сюэ еще звал его Учитель, Учитель, но со временем это как-то само собой сошло на нет.
— Весь в поту, ступай отдохни.
Каждый день приходилось сопровождать его на задней горе, и лень Чжун Цы снова дала о себе знать — он прямо там притащил целый комплект столов со стульями, а заодно и кровать для короткого отдыха.
Ин Сюэ немного размял тело: целый день отрабатывать один и тот же прием — это утомительно. Издав короткое «угу», он уселся на табурет и сделал большой глоток чая.
Прошло ровно пять лет с тех пор, как они затворили пик. Обладаемый Ин Сюэ Духовный Корень вовсе не был пустой болтовней: хотя из-за нехватки лучицы Божественного Сознания ступить на путь было сложнее обычного, после входа в ворота секты все стало казаться предельно простым.
Ин Сюэ изо дня в день черпал Духовную Силу и Истинную Ци, наблюдая за тем, как Чжун Цы внешне хранит холодное и бесчувственное выражение лица, а в душе превозносит его до небед.
Его переполняло сладкое чувство гордости.
В последнее время он чувствовал, что вот-вот совершит прорыв, поэтому Чжун Цы заблаговременно подготовил уйму всего. Опасаясь проблем с Божественным Сознанием, он даже придумал способ разделить с ним небесную кару и неотлучно находился рядом, боясь, как бы с тем что-то не случилось.
И точно: стоило Ин Сюэ сделать глоток чая, как на прежде ясном небе внезапно сгустились грозовые тучи.
Шла Небесная кара.
Чжун Цы немедленно воздвиг вокруг Ин Сюэ Барьер. Ин Сюэ был весьма уверен в своей первой грозовой каре: невозмутимо усевшись на большой валун, он стал ждать.
Чжун Цы объяснял ему, что при переходе от Закалки Ци к Стадии Закладывания Основы будет всего четыре удара.
— Грохм! — небесная молния грянула точно в срок.
Один.
Два.
Три.
Четыре.
Ин Сюэ легко прошел испытание. Чжун Цы нахмурился в некотором недоумении: почему ни один из ударов грозовой кары не перенаправился на него? Он рассеял Барьер и обнаружил, что черные тучи еще не рассеялись.
Напротив, они зависли в небе, словно раздумывая над чем-то.
Спустя долгое время раздалось:
— Грохм!
Снова сверкнула молния, но целилась она не в Ин Сюэ, а в Чжун Цы.
[Черт! Эта небесная молния часом не тайно влюблена в меня? Неужели запретная техника заключалась в том, чтобы разделить силу четырех ударов грозовой кары на восемь частей и одну из них перекинуть на меня? А вовсе не по два удара на каждого?!]
Ин Сюэ наблюдал, как Чжун Цы с легкостью управляет Истинной Ци, защищая свое тело.
Еще четыре удара.
После последнего раската грома тучи быстро рассеялись, и небо вновь стало чистым и безоблачным.
[Так и есть! Ослабленная грозовая кара — это проще простого.]
Чжун Цы закинул ногу на ногу и невозмутимо отпил чаю.
Ин Сюэ, ставший свидетелем всего процесса и услышавший все мысли от начала до конца:
— …
Учитель, скажи на милость, знаешь ли ты, что твое бессмертное одеяние сзади прожгло до большой черной дыры?
Подул легкий ветерок после Небесной кары, и Чжун Цы почувствовал, как у него на спине одновременно жарко и холодно.
Чжун Цы: Что за дела…?!
Глава 13. Украком отпить цветочного вина
В Секте Шаньян, одном из двух великих столпов Мира Людей, недавно произошло грандиозное событие.
На небольшом помосте в чайной доме стоял мужчина средних лет, с веером в руках, и с увлечением сказывал историю.
— Сто лет назад ученик, принятый Бессмертным Владыкой Чжун Цы, буквально вчера достиг уровня Поздней ступени Золотого Ядра!
Стоило прозвучать этим словам, как по всему залу пронесся шум:
— Достичь Поздней ступени Золотого Ядра всего за сто лет — это даже на добрых десяток лет раньше, чем в свое время у самого Бессмертного Владыки Чжун Цы! Истинно говорят: ученик превосходит учителя.
— И то верно, похоже, у нашего Мира Людей есть достойная смена в будущем.
Сказитель продолжил:
— Но это еще не самое главное! По слухам из надежных источников, зовут этого юного небожителя Ин Сюэ.
— Одно имя наводит на мысль, что характер у него под стать Бессмертному Владыке Чжун Цы — холодный и чистый, как снег.
Рассказчик покачал головой и замахал руками, вдоволь пощекотав публике нервы, и лишь затем неторопливо продолжил:
— Вовсе нет! Лицом он до того хорош и пленителен — поистине первый красавец Трой Мира, затмивший даже Сюй Ваньинь из Секты Шаньян.
Сидящая внизу толпа ахнула.
Вспоминая былые времена: когда Сюй Ваньинь спускалась с гор по делам, ее развевающиеся одежды несли за собой легкий ветерок, сводя с ума бесчисленное множество людей — вылитая сошедшая с картины бессмертная дева.
Ин Сюэ был облачен в облегающие красные одежды, которые еще сильнее подчеркивали его от природы белую кожу. Из-за выпитого цветочного вина губы цветом ничуть не уступали одеянию, высокий нос в сочетании с лисьими глазами — стоило взглянуть хоть раз, как сердце тут же устремлялось за ним.
[И не смотрит ведь, чьим учеником воспитан!]
[И надо же было сравнить с каким-то третьим старейшиной, этот Сюй Бяо лицом и вполовину не так хорош, как я.]
У каменного стола под тенью деревьев на задней горе полупрозрачное водяное зеркало транслировало все перипетии из чайной в мире смертных. Ин Сюэ потягивал выдержанное цветочное вино и чувствовал себя невероятно довольным.
Сюй Бяо — это что, старейшина номер три? Ну и… отвратительное же имя.
Цветочное вино отличалось мягким вкусом, без жгучей горечи. Несколько дней назад Ин Сюэ откопал его под этим самым большим деревом — и гадать нечего, наверняка этот прохиндей Цзян Чучжи припрятал, а ведь в Секте Шаньян черным по белому прописан запрет на употребление алкоголя.
Он просто помогал Цзян Чучжи уничтожить улики. Какое благое дело.
[Странно, и куда это Ин Сюэ запропастился?]
[А сказитель и впрямь забавный. Божественное Сознание все же нельзя распылять на слишком многое: слева толкуют, справа ученики Внешнего круга шуры-муры крутят... А у Гу Цяньсиня — которому стукнула тысяча лет, а ума не прибавилось — замашки совсем как у ребенка. Единственный ученик Внутреннего круга Секты Шаньян опять мечтает побегать за ученицами, просто безобразие какое-то. Надо при случае шепнуть Чэн Си — он ведь глава секты, а ведет себя хуже моего ученика. Уж мой-то ученик никогда не нарушит правила.]
Ин Сюэ спрятал цветочный вино обратно в выкопанную глубокую ямку, с виноватым видом похлопал себя по щекам и для вида вытащил мягкий меч.
Прибыл не только Чжун Цы, но и не видевшийся с ними уже несколько десятилетий Чэн Си.
Поскольку за сотню лет он отвык отвечать поклонами, тело Ин Сюэ слегка перекосило в неловком полупоклоне.
[Даже положение рук перепутал... Старший сородич вроде бы не заметил.]
Чжун Цы подсознательно бросил взгляд на Чэн Си. Тот, разумеется, ничего не заметил и тепло, с искренней лаской улыбнулся:
— Чего это ты раскраснелся? Даже усердствуя в тренировках, незачем так выматываться под палящим солнцем. Иди сюда, присядь на минутку.
Обернувшись вновь, Чжун Цы увидел, что Ин Сюэ уже исправил положение рук, словно вся прошлая оплошность была лишь игрой воображения.
Простой деревянный стол на задней горе давно превратился в более прочный и значительно больший каменный стол — так было куда удобнее пропускать чашечку чаю в перерывах между медитациями.
Чэн Си слегка втянул носом воздух, чувствуя, что что-то здесь не так, и озадаченно спросил:
— Вы ничего не чувствуете? Чем это пахнет?
В последние дни Ин Сюэ не смел пить слишком много, опасаясь выдать себя, однако, обнаружив, что от пары глотков в теле не возникает никакого дурного отклика, сегодня он подгадал как раз к моменту сказителя и пил чашу за чашей.
Вылакал целую алко-кубышку.
Пальцы Чжун Цы резко сжались. Этот запах был до боли знаком, его взгляд скользнул по дереву — земля под ним явно была перекопана.
[Только не говорите мне, что он выпил мое заветное тысячелетнее вино!]
Внутри него бушевала буря, в то время как Ин Сюэ содрогнулся всем телом и с одурманенным видом выдал:
— Э-это… мой запах пота.
Заблуждение Чэн Си лишь усилилось: у кого это пот пахнет… он промучился в раздумьях добрую половину дня, но так и не пришел к выводу.
— Но… пахнет и вправду приятно.
Чжун Цы схватился за лоб:
— Старший сородич, не обращай внимания, он шутит. Это аромат жасмина.
Чэн Си уже давным-давно не доводилось видеть цветы из мира смертных:
— Достань-ка, покажи, заодно срежу веточку, чтобы посадить чуток у себя на Пике Шанъян.
Лики Ин Сюэ раскраснелись еще сильнее, в голове стоял тяжелый гул, и в полусне, заслышав про жасмин, он пробормотал:
— Жасмин… вкусно пахнет.
Чжун Цы окончательно убедился: тот напился в хлам.
— Никаких цветов нет, просто лепестки растерли в кашицу.
Неудивительно, что у этого жасмина такой странный душок, — с легким сожалением подумал Чэн Си.
Между миром смертных и Миром Людей все же существовала разница: в мире смертных обитали обычные люди, лишенные духовной силы и Духовного Корня, в то время как обитатели Мира Людей были практиками.
Живые существа мира смертных рождались под покровительством небес и земли без капли духовной силы, творения же Мира Людей являлись плодами самой духовной энергии.
Чэн Си поинтересовался:
— Я слышал в твоем голосовом сообщении, что Ин Сюэ достиг Поздней ступени Золотого Ядра. Истинная правда?
[Не зря я хвастался перед десятком с лишним старейшин — вот и нашелся один любопытный.
Интересно, каково сейчас на душе у Гу Цяньсиня? Надо будет попозже заглянуть к нему с помощью Божественного Сознания, наверняка это будет уморительно.
Ах, до чего же мой ученик умеет держать лицо.]
Чжун Цы был донельзя доволен.
Ин Сюэ шумно срыгнул с легким привкусом цветочного вина, счастливо улыбнулся и взволнованно выпалил:
— Лицо держать!
Чэн Си: ？？？
Чжун Цы: ？？？
[Какую чушь он несет? Пить не умеет, а туда же надираться, совсем от рук отбился.]
— Хэ-э, — в знак согласия протянул Ин Сюэ.
Он принялся возражать. Голова у него самая крепкая, выпил столько, а в мыслях по-прежнему ясно.
Чэн Си:
— Этот ребенок часом не перепутал какие-то пилюли? С чего бы его рассудку помутиться?
— Да, я ошибся пилюлей, поспит — и все пройдет.
Чжун Цы отбросил его на ближайший валун.
Ин Сюэ раскинулся на нем звездочкой, тонкое одеяло прикрыло его непристойную позу.
Чжун Цы испросил у Пика Мяошоу немало всевозможных тонизирующих снадобий. Вспоминая, что за последнее столетие того дважды ударяло молнией — пусть каждый раз и всего по несколько ударов, — Чэн Си невольно подумал об этом.
Поколебавшись мгновение, он проникся сочувствием:
— Младший сородич, нельзя же так испытывать лекарства на собственном ученике.
[Хе-хе.]
—
— И надо же было так вырубиться прямо здесь, у вас на Пике Шаншэнь все до такой степени истово практикуют?
Цзян Чучжи упер руки в бока:
— Да с чего бы? Ты когда-нибудь видела, чтобы я усердствовал?
Е Вань закатила глаза:
— Ты — исключение из правил.
Спать на таком большом валуне явно было неудобно, рот Ин Сюэ слегка приоткрылся, он спал мертвецким сном, и сколько Е Вань ни хлопала его по плечу, разбудить не удавалось.
Цзян Чучжи протянул руку и ущипнул его за мягкое место на руке — метод сработал безотказно.
Ин Сюэ испуганно встрепенулся:
— Ты что творишь?
http://bllate.org/book/36719/4567460
Готово:
