За эволюцию силы всегда приходится платить. Каждая ступень роста сопровождается невыносимой, запредельной мукой: чем ты могущественнее, тем выше цена.
Инь Шан знал это слишком хорошо.
Сейчас его тело разрывало от дикой боли. Кости словно крошились в порошок и срастались заново — эту пытку невозможно было описать словами.
Едва оторвавшись от банды хулиганов, он потерял контроль и обратился в зверя. Силы мгновенно покинули его, и он рухнул на грязную землю, лишившись возможности двигаться.
Первобытные инстинкты терзали нервы, постепенно подчиняя себе разум.
В помрачённом сознании Инь Шана промелькнула вялая мысль: он уже очень давно не чувствовал себя настолько скверно.
Детские годы, проведённые в приюте, давно подёрнулись дымкой. В памяти сохранились лишь невнятные обрывки: собственный нелюдимый нрав, нежелание водиться с другими детьми, их суеверный страх перед ним... Время от времени старшие воспитанники сбивались в стаи, чтобы поиздеваться над угрюмым «выродком». Кормили там и одевали сносно, так что по-настоящему горькой ту жизнь назвать было нельзя, но и до счастья ей было далеко.
Позже его приютила бабушка. Они жили бедно, в вечной нужде, но старая женщина окружила его искренней заботой. Эта добрая душа отдала ему всю себя, позволив вырасти и окрепнуть в тихом покое.
А потом началась старшая школа, где он столкнулся с бандой изнеженных богачей, для которых чужие страдания были лучшим развлечением.
Впрочем, страха он не знал. На любые нападки Инь Шан отвечал ударом на удар, если была возможность. Если нет — затаивался, чтобы со временем вернуть долг сторицей.
Святым он никогда не был.
Единственным, кто вызывал у него хоть какое-то замешательство, оставался этот заносчивый, чертовски привлекательный и невыносимый молодой господин.
— Какой грязный щенок. Ну и замарашка же ты.
Над ухом раздался ленивый, издевательский голос.
Свернувшийся в клубок волчонок на мгновение оцепенел, упрямо возражая самому себе.
«Я тебе не собака».
Да и вообще... это наверняка бред воспалённого разума. С чего бы этому изнеженному барчуку забредать в такие трущобы?
Волчонок через силу приоткрыл веки. Сквозь пелену перед глазами он смутно различил силуэт высокого человека, присевшего перед ним на корточки.
Какому идиоту вздумалось донимать его именно сейчас?
Инь Шан, задыхаясь в тисках обжигающей боли, не мог разобрать лица пришельца, да и плевать ему было. Стоило чужаку протянуть к нему ладонь, как зверёк яростно клацнул челюстями, намереваясь вцепиться в наглые пальцы. Однако клыки лишь наткнулись на плотную ткань перчатки.
— Непослушных щенков, которые любят кусаться, приличными псами не зовут.
«Да не собака я, чёрт тебя дери!»
Инь Шан едва не зарычал от бешенства и бессилия. Он резко отвернул голову, уворачиваясь от перчатки, которая пахла тошнотворным чужим духом.
Не успел зверь опомниться, как незнакомец стащил перчатку и снова опустил ладонь ему на макушку.
Прикосновение было мягким, тёплым и принесло с собой едва уловимый, тонкий травянистый аромат лекарств.
Нет, это не бред. Перед ним действительно стоял Нин Вэйюй.
Этот запах словно запустил какой-то скрытый механизм. Стоило вдохнуть целебный аромат, как истерзанная болью душа провалилась в тёмный водоворот видений.
В помрачённом разуме безумной чередой пронеслись чужие картины: вот в багряных лучах заката он нежно целует кого-то; вот в туманной, согретой паром ванной переплетает свои пальцы с чужими; а вот в полумраке спальни стягивает стальными оковами тонкие запястья, утопая в исступлённой, животной страсти.
И тем вторым, кто делил с ним эти безумства, без сомнения был Нин Вэйюй.
Видения растаяли так же мгновенно, как и появились, оставив волчонка в полном оцепенении. Первобытные звериные инстинкты с новой силой обрушились на ускользающее сознание, но Инь Шан из последних сил заставил себя широко распахнуть глаза.
Юноша перед ним по-прежнему выглядел надменно и капризно, однако его ладонь на затылке была тёплой, надёжно укрывая от пронизывающего ветра поздней осени.
Молодой господин наклонился ещё ближе и спросил — почти ласково:
— Пойдёшь со мной домой?
***
Нин Вэйюй выждал несколько секунд. Наконец косматый комочек под его ладонью тихонько хмыкнул и едва заметно ткнулся носом в ладонь.
— Решено?
Нин Вэйюй потрепал белого щенка по макушке и уверенно сгреб в охапку.
Зверёк оказался крошечным, длиной едва ли с предплечье, зато его пушистый хвост почти не уступал телу. Шёрстка была мягкой и густой — так и подмывало запустить в неё пальцы.
Оказавшись на руках, белый щенок недовольно заворочался, пытаясь высвободиться.
Нин Вэйюй легонько шлёпнул его по носу:
— Передумал ехать со мной?
—... У-у-у, — глухо отозвался притихший волчонок после недолгой паузы, обречённо смиряясь со своей участью.
«Хозяин, тут такое дело...» — Система, наблюдавшая за этой сценой от начала до конца, замялась. Связанная строгими законами мира, она попыталась намекнуть издалека: «Вы присмотритесь к форме его черепа и морды. Вам не кажется, что для обычной собаки он выглядит... несколько иначе?»
Нин Вэйюй опустил взгляд, придирчиво разглядывая свою ношу, и согласно кивнул:
— Действительно. Грязноват, конечно, но всё равно выглядит куда благороднее и краше обычных дворняг.
Система лишь промолчала. Что ж, она сделала всё, что могла.
— Эй, Система, в вашем Бюро Трансмиграции есть какая-нибудь медицинская функция? Проверь этого щенка, а то он еле дышит.
Нин Вэйюй осмотрел зверька — ни ран, ни ссадин на шкуре не было, так что оставалось лишь гадать, почему тот так слаб.
Система издала звук, до боли напоминающий тяжёлый человеческий вздох, и безропотно отчеканила:
«Объект не имеет физических повреждений, классифицируемых стандартной биологией».
— А?
Снова эти загадочные формулировки, которые простым смертным с их низким уровнем доступа понимать не положено.
Нин Вэйюй недовольно цокнул языком и легонько сжал мягкое ушко волчонка:
— Тогда просто ответь: его жизни что-то угрожает?
Несмотря на уличную грязь, уши у зверька оказались потрясающими на ощупь — пушистые, невероятно нежные; при каждом прикосновении они забавно вздрагивали.
«Угроза для жизни полностью отсутствует».
—... У-у, — недовольно проворчал щенок, пытаясь увернуть голову от настырных пальцев.
— Жадина, — хмыкнул Нин Вэйюй и, проигнорировав протест, с удовольствием потрепал его за ушами ещё пару раз.
Волчонок мысленно вздохнул.
«Ладно. Терпение — добродетель».
***
Дом семьи Нин.
Время близилось к полуночи, но в окнах особняка всё ещё горел свет. Старшего поколения — Нин Чжэна и Юй Лань — в гостиной не было, должно быть, они уже ушли отдыхать. Братья Нин сидели на диване и негромко переговаривались. Судя по натянутым, серьёзным лицам, тема разговора была не из приятных.
Возвращение капризного молодого господина Нина, как и требовал его привычный образ, вышло шумным. Дверь захлопнулась с глухим стуком, шаги по паркету отдавались нарочито громким эхом.
Братья мгновенно замолчали, натянув привычные маски, и повернулись к вошедшему.
— На этот раз решил заночевать дома? — Нин Сичэнь приподнял бровь. Заметив младшего брата живым и невредимым, он незаметно для себя перевёл дух.
Нин Вэйюй вскинул подбородок:
— Хм, это вообще-то и мой дом тоже. Или братец не рад меня видеть?
— Ну что ты, вовсе нет. Мы рады, что ты начинаешь браться за ум, — мягко вмешался Нин Чаомянь, после чего перевёл взгляд на его руки. — А что это у тебя?
— Щенка подобрал.
Нин Вэйюй опустил взгляд на пригревшегося зверька.
Тот, встретившись глазами со старшими братьями Нин, внезапно заёрзал. Из его горла вырвалось глухое, предупреждающее рычание, сочащееся необъяснимой, почти первобытной враждебностью.
Нин Вэйюй недоумённо взглянул на братьев.
Те, едва завидев белого пушистого пришельца, тоже мгновенно подобрались. Их звериные инстинкты забили тревогу, почуяв скрытую угрозу. Лицо старшего брата, Нин Чаоциня, обычно суровое и замкнутое, и вовсе потемнело, став мрачнее тучи.
Нин Вэйюй растерялся.
«Что с ними такое? Словно драться собрались».
Нин Сичэнь резко поднялся с дивана. Он сощурился, сверля тяжёлым взглядом пригревшегося на груди брата «щенка», и процедил сквозь зубы:
— Не тащи в дом всякую дрянь с улицы.
— А вот и буду! — упрямо буркнул Нин Вэйюй. — Мой питомец, сам о нём позабочусь, вас это вообще не касается!
Бросив напоследок гневный взгляд, он покрепче прижал к себе зверька и шумно затопал вверх по лестнице в свою комнату.
***
Запершись в спальне, Нин Вэйюй унёс волчонка в ванную и наполнил купель тёплой водой.
Оказавшись подальше от грозных братьев Нин, зверёк наконец перестал рычать и вновь безвольно обмяк на руках своего спасителя.
Нин Вэйюй опустил ладонь в воду, проверяя температуру:
— Ну что, давай отмоем тебя.
Волчонок лишь плотнее прижался к его груди, не желая шевелиться.
— Ну же, не вредничай.
Нин Вэйюй небрежно закатал рукава домашней рубашки, обнажая изящные запястья.
— Ты первый, кого я вообще пустил в свою ванную, так что цени мою доброту.
Услышав это, пушистый комок в его руках на секунду замер — бог весть, о чём он подумал — а затем тихонько пискнул и послушно соскользнул в тёплую воду.
Нин Вэйюй бережно придерживал волчонка одной рукой, другой смывая с его шёрстки налипшую грязь и пыль.
Вдруг ему в голову пришла простая мысль: он ведь до сих пор не выяснил, какого пола этот найдёныш.
Парень подхватил зверька под животик и бесцеремонно перевернул его на спину.
— Ну-ка, малыш, дай поглядеть, мальчик ты у нас или девочка.
Волчонок опешил.
От такой беспардонности остатки его сонной одури мгновенно улетучились. Инь Шан яростно забился, пытаясь перевернуться обратно и прикрыть хвостом самое сокровенное.
— У-а-у!
Но было поздно: нужные очертания уже успели промелькнуть перед глазами юноши.
— А, так ты у нас парень, — констатировал Нин Вэйюй с невозмутимым видом.
Волчонок замер, не зная, куда деться от стыда.
«Этот... этот наглец просто невыносим!»
Нин Вэйюй в благодушном настроении принялся намыливать пушистую спинку, решив «подбодрить» беднягу:
— Да не переживай ты так, вырастет ещё.
Взгляд волчонка потух. Он твёрдо решил больше не издавать ни звука.
***
Закончив с купанием, Нин Вэйюй перенёс чистую мокрую тушку на стул и вооружился феном.
Под ласковыми струями тёплого воздуха Инь Шан чувствовал, как утихает изнуряющая боль. Вернуться в человеческое обличье сил по-прежнему не хватало, однако он наконец сумел подавить дикие инстинкты, вернув контроль над разумом и телом.
И тут же осознал, что снова сидит на коленях у Нин Вэйюя, а тот лениво почёсывает его за ушком и под подбородком.
Словно какую-то карманную собачонку.
Волчонок оцепенел от унижения.
Тем временем Нин Вэйюй с явным удовольствием рассматривал плоды своих трудов. Чистая шёрстка зверька оказалась нежно-серебристого, почти белого окраса — густая, пушистая и невероятно мягкая.
Юноша провёл ладонью по роскошному хвосту найдёныша и задумчиво протянул:
— Судя по виду... ты случайно не помесь самоеда?
«... Что?!»
Инь Шан почувствовал, что его гордости только что нанесли сокрушительный удар.
Конечно, ответа от животного Нин Вэйюй не ждал, а потому забавы ради добавил:
— И почему ты всё время как-то странно скулишь? А ну-ка, тявкни для приличия.
Инь Шан угрюмо промолчал. Отныне его ненависть к богатеньким бездельникам стала поистине безграничной.
Пока парень развлекался разговорами со своим новым любимцем, в дверь спальни негромко постучали. В приоткрывшуюся щёлку заглянула сонная Юй Лань.
Убедившись, что сын дома и в безопасности, она мягко улыбнулась:
— Суйсюй, ты вернулся. Ну хорошо, тогда мамочка пойдёт спать. Доброй ночи.
Нин Вэйюй слегка опустил ресницы и послушно махнул ладонью на прощание.
Уже уходя, Юй Лань заметила пригревшегося на руках сына белого зверька. От сильной усталости она не почувствовала в нём скрытой угрозы и лишь ласково добавила:
— Решил завести питомца? Не забудь отвезти его к ветеринару и сделать прививки. Хм... на вид ему месяцев шесть-семь, самое время его кастрировать.
Нин Вэйюй проводил закрывшуюся дверь задумчивым взглядом.
— А ведь мама права. Самое время лишить тебя мужского достоинства. Что думаешь, пёсель?
Инь Шан окаменел от ужаса.
«Спасибо, но я категорически против!»
http://bllate.org/book/36665/4763026
Готово:
