Линь Куан искренне полагал, что по части сообразительности ему среди игроков равных нет. Ну, или как минимум он уверенно входит в первую двойку.
Вот и сейчас ему не понадобилось ни анализировать, ни раздумывать. Тень, посмевшая мертвой хваткой вцепиться в его запястье, точно девицу какую-то тащит, могла принадлежать лишь одному человеку — Новичку Би.
— Я разве тебе не говорил? — стоило им забиться в угол, как Линь Куан тут же принялся отчитывать Хэ Цюньцина. — Не делай вид, будто мы с тобой сто лет знакомы.
— Не говорил, — отозвался Хэ Цюньцин.
Разница в возрасте между ними так и сквозила, напоминая о непреодолимой пропасти поколений.
Линь Куан округлил глаза так, словно готов был сожрать собеседника живьем.
— Конкретно этого не говорил, но что-то похожее точно было! Ладно, выкладывай, чего привязался? Не видишь, я делом занят? Из-за тебя я могу упустить важную зацепку!
— Та актриса рядом с тобой...
Хэ Цюньцин собирался объяснить, что эта девица — та самая вчерашняя жертва, подвергшаяся мутации, и Линь Куану стоило бы поберечься, но договорить ему не дали.
— А ну-ка отвернись, — Линь Куан даже не прислушался к словам. Чем дольше он разглядывал Хэ Цюньцина, тем сильнее хмурился, пока наконец не зажал ладонями виски. — Сделай милость, не пялься на меня. У меня от твоего лица голова кругом идет. Этот Главный Бог мне все мозги набекрень свернул.
Глубоко вздохнув, Хэ Цюньцин послушно развернулся вполоборота.
— Так вот, та актриса...
— Обалдеть... У тебя что, подошва с платформой или стельки ортопедические? — Линь Куан внезапно бесцеремонно придвинулся вплотную. — Я всегда думал, что ты коротышка, а мы, оказывается, почти вровень. Хотя нет, я все же повыше буду...
— Ну ты и больной, — Хэ Цюньцин процитировал излюбленное выражение Чэнь Юйи и решительно зашагал прочь.
Стоило парню скрыться из виду, как у Линь Куана в очередной раз помутилось в голове. Спор о росте тут же выветрился из памяти, уступив место привычному образу Новичка Би — хилого, изнеженного хлюпика с кукольным личиком.
Однако последнюю брошенную реплику он запомнил отлично. Нагнав наглеца, Линь Куан возмутился с неподдельным изумлением:
— Ты... ты сейчас меня оскорбил? Всего день в игре продержался, а уже хвост заносить вздумал?
Хэ Цюньцин лишь коротко усмехнулся в ответ.
— Ладно... Назовешь меня прямо сейчас старшим братом, и я тебя прощу, — предложил Линь Куан. — Буду опекать тебя... Постараюсь вытащить из этого подземелья живым. Что скажешь?
Хэ Цюньцин замер на месте. Линь Куан поспешно отвел глаза, боясь, что этот новичок снова нагонит на него морок — постоянная путаница в мыслях жутко его раздражала.
Хэ Цюньцин наклонился и шепнул ему на ухо всего пару слов, после чего спокойно вернулся к остальным игрокам.
Оставшись стоять на месте, Линь Куан тупо уставился в пустоту. Но внезапно его глаза лихорадочно блеснули, расширившись от крайнего изумления.
— Черт побери, что же ты молчал! — выдохнул он.
Уже не пытаясь сдержать рвущуюся наружу ухмылку, Линь Куан развернулся и вприпрыжку побежал обратно к актрисе.
Хэ Цюньцин покачал головой.
"И он еще обижается, когда его называют больным. Да он ведь и впрямь наглухо сумасшедший"
Шоу вот-вот должно было начаться. За ночь ряды игроков заметно поредели — в живых осталось от силы человек двенадцать-тринадцать, так что стулья в зале расставили иначе.
И все же соседи Хэ Цюньцина не изменились. Низкоранговый игрок, заговаривавший с ним на прошлом показе, выжил и теперь с недовольным видом усаживался справа. Слева же, как и прежде, устроились Цзян Тибай и Чэнь Юйи.
В этот раз Хэ Цюньцин решил поздороваться первым, еще до начала спектакля, чем изрядно удивил соседа.
— Опять ты? — буркнул тот.
Хэ Цюньцин на мгновение лишился дара речи.
Немного помолчав, Хэ Цюньцин рассудительно заметил:
— Стулья остались на прежних местах, так что вероятность нашей встречи стремилась к ста процентам.
Он скользнул взглядом по соседу, затем посмотрел на Цзян Тибая и безэмоционально добавил:
— Ты ведь сел сюда только потому, что приметил режиссера Цзяна. А режиссер Цзян просто поленился тащить свой стул и плюхнулся на тот, который приволок я. Собственно, ты тоже оба раза усаживаешься на принесенную мной мебель. Так что давай без этого деланого удивления. Можно проявить хоть каплю уважения к чужому труду?
Низкоранговый игрок лишь безмолвно захлопал глазами.
Когда до бедолаги наконец дошел этот затейливый анализ причинно-следственных связей, он открыл было рот, чтобы огрызнуться, но осекся. Цзян Тибай и Чэнь Юйи вовсю разглядывали их парочку с живейшим интересом — причем интересовал их явно дерзкий новичок.
Мигом сменив гнев на милость, игрок протянул Хэ Цюньцину руку:
— Ладно тебе, прости-прости. Эти меры защиты новичков так сильно бьют по мозгам, что я совсем растерялся. Меня зовут Дан Сюй. А тебя как величать?
— Я... — Хэ Цюньцин запнулся, пытаясь нащупать в памяти собственное имя, но после долгой паузы лишь выдохнул: — Я Новичок Би.
Чэнь Юйи прыснула со смеху:
— О, Бэби, уже заводишь новые знакомства? Дан Сюй, кажется? Смотри, не обижай нашего новичка.
Дан Сюй вздрогнул от неожиданности, и его сердце испуганно, но радостно затрепетало.
— О чем речь, конечно же! Мы с Новичком Би сразу поладили. Правда ведь, а?
Выждав паузу, Дан Сюй все же не удержался и попытался вклиниться в разговор с Чэнь Юйи, робко заглядывая за плечо Цзян Тибая:
— Сестра Чэнь, а вы как с Новичком Би сошлись?
Однако Чэнь Юйи уже устремила взор на сцену — занавес поднимался.
Глядя на заискивающего Дан Сюя, Хэ Цюньцин невольно проникся к нему жалостью. Парень, похоже, был напуган до полусмерти.
Еще вчера он тщетно умолял о помощи Цзян Тибая, но получил лишь холодный отказ. А сегодня сиял от счастья после одной-единственной фразы, брошенной Чэнь Юйи, словно утопающий, ухватившийся за соломинку. Жалкое зрелище.
Хэ Цюньцину безумно хотелось сказать ему правду: толку от знакомства с Цзян Тибаем и Чэнь Юйи не будет абсолютно никакого. Эти двое со вчерашнего дня только и делали, что собачились и язвили в адрес друг друга, не ударив палец о палец ради дела.
Внезапно грянула веселая музыка. Звуки взмыли под высокий купол зала и плотной волной обрушились на зрителей.
Во время этого выступления Хэ Цюньцин не стал докучать Дан Сюю расспросами и сосредоточился. И действительно — очень скоро он уловил те две странности, о которых говорил Цзян Тибай.
В определенный момент со стороны доменной печи донеслись глухие, ритмичные удары. Казалось, будто кто-то изо всех сил лупит тяжелым молотом по ржавому металлу заброшенного сооружения.
Доносился ли этот стук изнутри или кто-то колотил снаружи?
Хэ Цюньцин и подумать не мог, что звук окажется настолько отчетливым и чуждым веселой мелодии. Вчера он, должно быть, начисто лишился слуха из-за паники, раз умудрился ничего не заметить.
Ему хотелось обернуться к доменной печи, но прямо перед глазами разворачивались другие странности, заметить которые было гораздо проще.
Чего стоило хотя бы внезапно побелевшее лицо руководителя труппы Го Цина и одна из танцовщиц на сцене, не попавшая в такт.
Танец был групповым, синхронным, так что любая фальшивая нота или неверный шаг сразу бросались в глаза.
Разумеется, во время первого просмотра Хэ Цюньцин на хореографию даже не смотрел. Да и вообще, за всю свою жизнь он ни разу не придирался к чужим выступлениям — ошибки случаются со всеми, это нормально. Но только если за промах на сцене не приходится платить головой. В подобных шоу любой невольно будет сидеть как на иголках.
Вот и сейчас мимолетный сбой заставил Хэ Цюньцина оцепенеть.
Ошибку допустила именно та девица, которая вчера ночью заживо выпотрошила Новичка А.
После этой заминки лицо актрисы изменилось. Жизнерадостная улыбка, идеально подходившая веселому спектаклю, превратилась в натянутую маску, а веселье во взгляде стало откровенно фальшивым.
Ей казалось, что теперь абсолютно все в зале буравят ее глазами. Все головы поворачивались в такт ее шагам. От этого немого давления ее глаза начали наливаться слезами.
"Почему... Почему они все так на меня смотрят?"
"Эти взгляды, совсем как у Го Цина, сочились отвращением и злорадством. Словно они жаждут вышвырнуть меня со сцены. Или вовсе... сожрать заживо"
На сцене продолжалось страстное, буйное действо, но Хэ Цюньцин поспешно отвел глаза почти сразу после странного стука. Ему до смерти не хотелось вспоминать кошмар минувшей ночи.
Тем временем режиссер Цзян Тибай где-то на середине номера поднялся со своего места и ушел возиться с видеокамерой. Судя по всему, энтузиазма ему было не занимать.
Когда представление наконец завершилось, Хэ Цюньцин ощутил такой зверский голод, что мигом выкинул из головы все зловещие тайны. Теперь он искренне мечтал о вчерашнем, пусть и излишне диетическом, но сытном ужине.
Плотно наевшись в столовой, он не стал в этот раз выбивать у Го Цина отдельную комнату, а направился прямиком к апартаментам Цзян Тибая. Там он покорно устроился под дверью в ожидании Чэнь Юйи и остальных, которые снова словно сквозь землю провалились.
Внезапно дверь за его спиной приоткрылась.
На пороге показался Цзян Тибай. Он словно заранее знал, что парень караулит снаружи, поэтому ни капли не удивился. Коротко бросив: «Заходи», он отпустил ручку двери и вернулся в глубь комнаты.
Хэ Цюньцин переступил порог и прикрыл за собой дверь. К своему изумлению, он обнаружил, что Чэнь Юйи и Линь Куан уже сидят внутри.
— Вы... — растерянно протянул он.
— На кону наши жизни, а ты преспокойно ушел набивать брюхо! — Чэнь Юйи при виде него лишь сокрушенно покачала головой и картинно вздохнула. — Я ведь пыталась тебя окликнуть, но ты даже не обернулся. Бэби, ты что, не видел, как перекосило Го Цина? Тебе в голову не пришло, что прямо во время ужина НПС могут пустить нас всех в расход?
Под градом ее упреков Хэ Цюньцин неловко замялся на месте, после чего робко бочком пробрался к Линь Куану, примостился рядом и виновато пробормотал:
— Но я... правда очень сильно проголодался.
В комнате повисло тяжелое молчание.
— Ох... — шумно выдохнула Чэнь Юйи.
Чэнь Юйи снова шумно вздохнула, Цзян Тибай едва заметно покачал головой, а Линь Куан сокрушенно прижал ладонь ко лбу, словно оплакивая безнадежную глупость подопечного.
Переводя взгляд с одного на другого, Хэ Цюньцин несмело полез в карман куртки и вытащил оттуда прозрачный пакет.
— Вы ведь тоже еще не ели? Я... умолил повариху на раздаче насыпать мне немного тушеной говядины с собой...
В мгновение ока пакет испарился из его пальцев.
— Что ж ты сразу не сказал! — засуетился Линь Куан. — Спасибо, век не забуду!
Чэнь Юйи одарила его убийственным взглядом.
— Линь Куан, делим поровну! Пополам, ты меня услышал? А ну тащи сюда пакет!
Линь Куан предпочел промолчать, лихорадочно разрывая упаковку.
Хэ Цюньцин перевел взгляд на Цзян Тибая — тот единственный оставался лежать на кровати, не делая попыток вступить в драку за еду.
Цзян Тибай посмотрел на него с мягкой, но оттого еще более зловещей улыбкой:
— Новичок Би, скажи-ка мне, тебе знакомо такое понятие, как солидарность?
Хэ Цюньцин промолчал.
"Пусть он и не понимал до конца, что здесь произошло, интуиция подсказывала: Чэнь Юйи и Линь Куан остались голодными исключительно по вине этого ленивого господина"
Ломтики ароматной говядины исчезли в один миг. Линь Куану пришлось подчиниться беспощадному закону матриархата, и в итоге он сумел отвоевать себе лишь жалкую горсточку мяса.
Чэнь Юйи, усевшись на нижний ярус кровати Цзян Тибая с видом благородной дамы, удовлетворенно сощурилась:
— Раз уж наш Бэби пришел, надо ввести его в курс дела. Устрою-ка я тебе небольшую проверку. Линь Куан, излагай наши выводы.
Линь Куан угрюмо посмотрел на эту парочку: один вальяжно растянулся на матрасе, вторая царственно устроилась в ногах.
"Чтоб вас лень окончательно парализовала"
Линь Куан облизнулся, мысленно смакуя остатки деликатеса, и наконец повернулся к Хэ Цюньцину:
— Короче говоря, мы застряли во временной петле. Этот мир постоянно перезапускается.
Хэ Цюньцин кивнул. До этого он додумался и сам.
Проснувшись утром, они вновь очутились под проливным дождем на пороге проклятого лагеря, а события вчерашнего дня начали повторяться один в один. Время явно откатилось назад.
Заметив его спокойный кивок, Линь Куан почему-то занервничал. Его взгляд снова стал колючим, а лоб прорезала глубокая морщина.
— Если бы все ограничивалось банальной петлей! — проворчал он. — Время внутри этого цикла ведет себя аномально. Стоит нам столкнуться с паранормальщиной — с невидимой чертовщиной или той же сонной ловушкой, — как в моменты смертельной опасности ход секунд резко замедляется. Это означает, что монстры подземелья безраздельно властвуют над ходом времени, а мы плетемся в хвосте.... И вообще, почему ты приволок так мало мяса? Ты о нас хотя бы иногда думаешь?!
Хэ Цюньцин лишь безмолвно уставился на него.
Чэнь Юйи отвесила Линь Куану увесистый пинок под столом:
— Кончай зудеть. Намекаешь, что я объела тебя? Ты мужчина вообще или недоразумение ходячее?
Линь Куан испуганно покосился на нее и тут же заюлил:
— Да я пошутил, сестра Чэнь! Я вообще сыт по горло! Короче говоря, эта петля дефектная. Мы оба раза добираемся сюда под вечер, и тьма сгущается практически мгновенно. К тому же идет всего первый виток, а Го Цин уже начал мутировать. Хуже того — похоже, он помнит события прошлого круга. Это чертовски скверный знак.
— Раньше опытные игроки уже сталкивались с временными петлями. Но в тех случаях цикл охватывал полноценные сутки: начинался на рассвете, шел через ночь и замыкался следующим утром. Наша же петля урезана ровно наполовину, и практически вся она погружена во тьму. Для выживания это худший расклад из возможных. Ведь у нас полностью отобрали то время, которое принято считать относительно безопасным, — а именно световой день, когда монстры и НПС ведут себя смирно и не склонны к спонтанным мутациям. Его для нас просто не существует.
http://bllate.org/book/36656/4793722
Готово:
