Среди тех монахов и даосов вполне могли оказаться могущественные мастера. К тому же, он изначально вовсе не собирался спускаться сюда по собственной воле — его притащили сюда, не дав толком разобраться в ситуации.
Все они были лишь случайными попутчиками. Даже если те поймут, что он остался один, станет ли кто-то его искать? Конечно же нет. Он только-только прибыл в Цзиньчэн, даже поесть не успел, как его схватили — никаких оснований для привязанности у них не было.
Товарищ Цзян вовсе не являлся святым, отвечающим добром на зло: он принадлежал к тем людям, чье крейдо — за добро платить добром, а за зло — злом.
Сравнивая себя с теми людьми, он решил, что сначала постарается вытащить отсюда себя и бедного малыша Цинь Хуая — спасти хотя бы одного уже будет отличным результатом.
Раз уж выход находился здесь, уходить пока было нельзя, оставалось лишь молча выжидать подходящий момент.
Цзян Юньсяо опустил спутника на землю, и они оба зашагали вперед в полной тишине. Шаги они старались делать как можно более тихими и легкими, двигались предельно медленно.
Поскольку пляшущий свет факела привлек бы слишком много внимания, Цзян Юньсяо задул его заранее, чтобы глаза успели привыкнуть к царившему вокруг полумраку.
Когда они почти приблизились к скоплению нечисти, один из духов не повернулся в их сторону, однако Цзян Юньсяо заметил, что на затылке этого создания тоже имелось два глаза!
Обсудив план действий, эта стайка монстров выделила духов для патрулирования, причем предводитель шайки тащил в руке зеленеющий призрачный фонарь.
Нельзя было попадаться им на глаза! Цзян Юньсяо молниеносным движением нырнул в угловую тень, полностью скрывшись в темноте.
Заметив, что Цинь Хуай плетется слишком медленно, он резко протянул руку и в одно мгменование втащил его к себе.
Угол тени имел треугольную форму, и пространство там было невероятно тесным, так что Цзян Юньсяо пришлось прижать спутника к стене, вплотную прижавшись к Цинь Хуаю.
Он зажал тому рот рукой и беззвучно, одними губами, произнес: — Тс-с.
Даже когда процессия монстров проходила мимо, Цзян Юньсяо умудрялся отвлекаться на посторонние мысли: — Ну вот, теперь я сполна отомстил за ту обиду, когда меня чуть не задушили, заткнув рот.
Называя это местью, Цзян Юньсяо втайне лукавил: в прошлый раз он едва не задохнулся, а сейчас, закрывая рот Цинь Хуаю, он проявил предельную заботу и оставил последнему пространство для дыхания носом.
Силу Цзян Юньсяо рассчитал идеально: он лишь слегка прикрыл ладонью чужие губы, чтобы не прозвучало ни единого звука, а само движение вышло донельзя мягким, почти двусмысленным.
Столкнувшись с такой подсознательной нежностью и заботой, этот парень тут же принялся себя обманывать: ведь он-то зажимал тому рот гораздо дольше, разве это не успешная месть?
Отказываться от этого жеста у него были веские причины: Цинь Хуай слаб здоровьем и не мог похвастаться такой же силой легких, как он сам. Если бы тому стало дурно, у него могло не остаться сил на сопротивление — что, если он потеряет сознание от нехватки воздуха?
Товарищ Цзян заявлял: он вовсе не желал устраивать трагедию, к тому же Цинь Хуай тогда сделал это ненамеренно, так что небольшой мести вполне хватит.
Цзян Юньсяо обычно не таил обиды и воздавал за них сразу же, никогда не ложась спать с гневом в сердце. Стоило им обменяться подобными любезностями, как все было полностью улажено, и отныне между ним и Цинь Хуаем оставалась лишь благодарность, без каких-либо обид.
Рассчитав время, он разжал руку и, подражая прежним движениям Цинь Хуая, указал на приближающуюся злобную нечисть.
Согласно прочитанным Цзян Юньсяо бульварным книжонкам о способах борьбы с нечистью, при встрече с духами стоило лишь задержать дыхание, и те теряли способность обнаруживать присутствие живых людей.
Это правило уже подтвердилось в комнате, где запирали Цинь Хуая: призраки действительно оказались неспособны их обнаружить.
Цзян Юньсяо понизил голос почти до шепота: — Сначала сделай глубокий вдох, а потом задержи дыхание.
Он выбрал затененное местечко, куда не падал взгляд нечисти, как раз на случай, если задерживать дыхание станет слишком трудно и понадобится быстро сделать один вдох.
Отряд нечисти проследовал прямо по этому проходу, и когда чудовища приблизились вплотную, Цзян Юньсяо вовремя перестал дышать.
Один из мелких бесов явно обладал невероятно острым нюхом: — Здесь случайно нет живого человека? Ли-нян, мне кажется, я чувствую запах живой плоти?
Другой дух — тощий и высокий даос — взмахнул метелкой из конского хвоста. Его одеяния сидели безупречно, однако тонкие пальцы по привычке сложились в изящную фигуру, а голос звучал сладко и манерно: — Сегодня в подземный дворец прибыло немало людей, они проходят мимо, и от них исходит аромат живых. Разве не естественно, что повсюду чувствуется этот запах?
Услышав это, Цзян Юньсяо невольно напрягся всем телом и бессознательно прижал Цинь Хуая еще крепче.
Они оказались прижаты друг к другу настолько близко, что последний мысленно мог вырисовывать контуры мускулов Цзян Юньсяо: мышцы на спине были крепкими, а грудь выглядела просто прекрасно.
Сам Цзян Юньсяо не испытывал никаких особых ощущений — в конце концов, Цинь Хуай был чересчур тощим, и все его кости неприятно впивались в тело как спереди, так и сзади, ведь мяса на нем почти не осталось, а скелет казался донельзя жестким.
Почувствовав вкус янской энергии, Цинь Хуай уже не мог сдерживать желание заполучить ее еще. Поведение Цзян Юньсяо напоминало ситуацию, когда перед умирающим от голода человеком кладут жирный кусок тушеной свинины в ароматном соусе — мягкий, нежный и аппетитно блестящий, что лишь распаляло его аппетит еще сильнее.
Как же тяжело! Как же хочется отведать этого. Знал бы он заранее — ни за что не стал бы втягивать ту каплю янской энергии. Если бы не попробовал, то мог бы утешать себя тем, что это просто приятно пахнет, но стоило отведать хоть крошку, как сдержаться становилось невозможно.
Он подавлял собственные порывы, и эти отчаянные попытки совладать с собой до мелкой дрожи со стороны Цзян Юньсяо выглядело так, будто Цинь Хуай трясется от страха.
Впрочем, в этом не было ничего удивительного: Цинь Хуаю столько раз пускали кровь, и даже после побега страх перед этими монстрами наверняка укоренился в нем еще глубже. Наверняка это была безусловная рефлекторная реакция на предельный ужас.
Подумав об этом, Цзян Юньсяо снова почувствовал легкий укол совести — не стоило ему быть столь мелочным.
Молодой и красивый юноша ободряюще похлопал Цинь Хуая по плечу, беззвучно шевеля губами, а затем перехватил его левую руку и кончиком пальца вывел на чужой ладони: — Не бойся.
Во многих историях призраки не отличались особым умом — в конце концов, те, кто был глуп при жизни, после смерти вовсе не обязательно обретали выдающийся интеллект, и немало духов попадалось на удочку обычных обманов.
Что бы ни случилось, он, этот лакомый кусочек, прикроет его собой. Если придется бежать, он точно не бросит Цинь Хуая на произвол судьбы.
Сам Цинь Хуай тоже был духом и, разумеется, не испытывал страха перед призраками. Он просто до безумия, невыносимо сильно хотел отведать желанного угощения.
Он кротко кивнул, показывая, что ничего не боится. Хрупкий книжник с утонченными чертами лица опустил ресницы и вновь перевел взгляд на руку Цзян Юньсяо, которой тот только что писал на его ладони.
Рука юноши пылала жаром, и тепло его кончиков пальцев еще оставляло слабый след на коже, однако ощущение это быстро рассеялось.
Непостижимым образом в сердце Цинь Хуая закралось легкое чувство утраты; он тихонько скрежетнул призрачными зубами, смутно ощущая желание совершить какой-то поступок.
http://bllate.org/book/36622/4553816
Готово:
