Неизвестно почему, но ему вдруг показалось, что такой Шэнь Цинсюй — большая редкость.
Даже то, как он не хотел отпускать своего никчёмного мужа, выглядело донельзя умилительно. Ему безумно хотелось посмотреть на это ещё разок, а потом ещё и ещё, и, не дожидаясь окончания рабочего дня и личного времени, он примчался сюда.
Но почему у него возникло такое чувство?
Неужели из-за того, что они слишком долго были в разлуке?
Шэнь Цинсюй и ведать не ведал, о чём каждую секунду думает душевнобольной, и, не оборачиваясь, парировал:
— Его деньги вложены в проект, а не предназначены для обустройства моей личной жизни.
Раздавшийся за спиной знакомый голос смешком поддразнил:
— Тогда твой муж просто страшный прагматик. Если бы я выделил жене столько денег, то непременно захотел бы, чтобы он отделал свой кабинет сусальным золотом.
— ...У тебя, кроме как докучать мне, есть ещё какие-нибудь важные дела?
Шэнь Цинсюй опустился в рабочее кресло и поднял голову, но встретился взглядом с Чжоу Хуаем, который молча прислонился плечом к косяку двери.
В этом взгляде таилось столько всего: бушующая одержимость, пытливость и едва ли не граничащие с помешательством чувства, отчего у него в груди необъяснимо ёкнуло. Как этот парень умудряется так стремительно переключаться?
— Разве можно наладить отношения, обсуждая только дела? — Чжоу Хуай приблизился, наклонился, уперевшись руками в край стола, и заключил Шэнь Цинсюя в кокон собственного присутствия, после чего перевёл взгляд на экосистемный аквариум. — Что это вообще такое? Похоже на живых медуз.
— Особый биологический материал для нейроинтерфейсов, одно из направлений применения матричных организмов, — коротко пояснил Шэнь Цинсюй, не желая вдаваться в подробности. — Очень ценный.
— Поистине бесценный... — тихо повторил Чжоу Хуай, задумчиво постукивая кончиками пальцев по столешнице. — Должно быть, влетел в копеечку.
Шэнь Цинсюй занимался этим проектом частным образом, поэтому правительство выделило на него совсем немного средств.
Может, ему тоже подкинуть Шэнь Цинсюю немного денег, чтобы тот сжигал их ради забавы?
Шэнь Цинсюй слегка нахмурил брови, в голове тревожно зазвонили колокольчики:
— Название компаний-инвесторов моего проекта уже не помещаются на информационном табло у входа, боюсь, для председателя Чжоу там места не найдётся.
Он чуть было не забыл: теснейшие, едва ли не неразрывные узы сотрудничества между Капитал Шансин, семьей Шэнь и этой лабораторией не выдержат никакой тщательной проверки.
В коммерческом плане эти две структуры были едва ли не единым целым, а многомиллиардные денежные переводы напоминали перекладывание купюр из левого кармана в правый, так что делать вид, будто они едва знакомы, было просто невозможно.
Предыдущая личность, вообразившая себя любовником, пробудившись, сама всё логично объяснила и не стала копать глубоко, из-за чего Шэнь Цинсюй потерял бдительность.
Если же Чжоу Хуай ухватится за эти нестыковки и начнёт копать дальше...
Чжоу Хуай, казалось, вовсе не уловил ни отчуждения, ни предостережения в его словах. Напротив, он задумчиво кивнул, снова уставившись на экосистемный аквариум, однако взгляд его затуманился и устремился куда-то вдаль, словно он строил в уме какие-то далеко идущие планы.
То, чего не мог сделать муж бывшей жены, сделает он сам. Вытащить из личных активов пару миллиардов и отдать Шэнь Цинсюю, чтобы тот пускал их на ветер, — почему бы и нет?
Тогда он вытеснит бегущую строку с надписью Партнёр доктора Шэня и заменит её на Бывший муж доктора Шэня.
А после утверждения в должности перепишет на Единственный муж Шэнь Цинсюя.
Пока Чжоу Хуай предавался беспредельным фантазиям о том, как бы ему совершить государственный переворот, Шэнь Цинсюй наблюдал за его застывшим профилем, и на душе у него становилось всё тревожнее.
Оболочка мужа оставалась прежней: в неподвижном состоянии Чжоу Хуай ничем не отличался от настоящего супруга, и разгадать его было невозможно.
Пассивное ожидание не было в стиле Шэнь Цинсюя. Он решил действовать на опережение, поднял глаза, прямо глядя на Чжоу Хуая, и беспристрастным тоном бросил вопрос:
— А ты знаешь, почему мы тогда расстались?
У этой фразы имелось два толкования: первое — простое любопытство, второе — скрытый упрёк.
Сценария Чжоу Хуая он, разумеется, не знал, поэтому мог лишь задать вопрос напрямую. Но ему хотелось, чтобы Чжоу Хуай истолковал его именно как упрёк и во всём признался сам.
Личность мужа действительно выдумала их прошлое с нуля или такой прототип существовал на самом деле?
Чжоу Хуай опешил, словно никак не ожидал услышать подобное:
— ...Почему мы расстались?
Шэнь Цинсюй сохранил беспристрастное выражение лица:
— Ну да.
Лицо Чжоу Хуая постепенно застыло, погрузившись в глубокую задумчивость. Его брови слегка сдвинулись, фокус во взгляде расплылся, словно он с трудом шарил по самым потаенным уголкам памяти.
Спустя мгновение его кадык дернулся, а в голосе проскользнула нотка неуверенной растерянности:
— ...Я забыл.
Шэнь Цинсюй: — ...?
Такая реакция застала его врасплох. Шэнь Цинсюй внимательно всмотрелся в выражение лица собеседника — притворством там и не пахло.
Он и сам растерялся.
Что это ещё за фокусы? Просчёт в структуре личности?
Шэнь Цинсюй не хотел позволять Чжоу Хуаю углубляться в эти мысли и, пока мужчина всё ещё пребывал в плену озадаченности, поспешил продолжить:
— Потому что ты меня не слушал и вечно приставал ко мне где ни попадя.
Раз ты даже это забыл, значит, совсем не занимался самоанализом.
Мысли Чжоу Хуая вернулись в реальность, и он перевёл на него взгляд.
Шэнь Цинсюй решил ковать железо пока горячо, поднял палец и заново озвучил правила:
— Хочешь увести чужого мужа — сначала исправься. Запомни: в рабочее время без важных дел приходить запрещено. А обо всём остальном... поговорим после окончания смены.
Чжоу Хуай с сомнением прищурился, словно пережёвывая логику его слов.
Но вскоре на его губы вернулась та самая полуулыбка, будто недавняя растерянность ему просто причудилась.
Он тут же ухватился за представившуюся возможность:
— Поговорим после окончания смены? Значит, после работы мне можно будет зайти за тобой?
Не дожидаясь ответа Шэнь Цинсюя, он добавил с не терпящим возражений апломбом и толикой уместной учтивости:
— Заметано, после работы я тебя заберу. Сделай одолжение, поужинай со мной, доктор Шэнь?
Шэнь Цинсюй подавился от такой прыти, слова отказа уже вертелись на кончике языка, но он вдруг заколебался.
Если проявить жёсткость сейчас, то в случае, если Чжоу Хуай вздумает снова приставать здесь или вернётся домой и начнёт допытываться насчёт провала в памяти, проблем станет только больше. Уж лучше пока придержать его и увести из этого рассадника сплетен, именуемого НИИ.
Взвесив все за и против, Шэнь Цинсюй сдержанно кивнул и бросил с напускной холодностью:
— ...Посмотрим по обстоятельствам.
Чжоу Хуаю хватило и этого туманного согласия. Уголки его губ изогнулись ещё сильнее, он больше не стал докучать расспросами, выпрямился во весь рост и заговорил так, будто они заключили важнейший договор:
— Хорошо, жду вестей.
Стоило Шэнь Цинсюю по-настоящему погрузиться в работу, как он потерял счет времени и опомнился только глубоко за полночь, когда рабочий день давно подошел к концу.
В студенческие годы он частенько просиживал в лаборатории до рассвета, а напоследок обессиленно сворачивался калачиком на диванчике в кабинете, чтобы немного вздремнуть.
Ситуация улучшилась лишь после свадьбы: тогда Шэнь Цинсюй ещё толком не понимал, как быть образцовой супругой, и просто следовал примеру старших, по вечерам послушно укладываясь на широкую кровать в главной спальне.
Позже, заметив, что Чжоу Хуай совершенно не обращает внимания на то, ночует он дома или нет, он постепенно забросил это дело.
Иначе бы после несчастного случая с Чжоу Хуаем он точно не пропустил звонок из больницы.
Ассистентка осторожно приблизилась и робко подала голос:
— Доктор Шэнь, ваш телефон... уже очень давно звонит.
Шэнь Цинсюй резко очнулся от мыслей и лишь тогда заметил, что его смартфон надрывно вибрирует, а экран даже успел слегка нагреться.
Пока он молчал, никто не смел своевольничать и расходиться по домам, и молодые сотрудники переглядывались меж собой, бросая на него полные нетерпеливого любопытства взгляды.
— Запишите все данные, на сегодня закончим.
Время всё же было довольно поздним. Шэнь Цинсюй думал, что это Чжоу Хуай названивает с напоминанием, но на экране высветился вызов от Сюй Да.
В голосе друга детства отчётливо слышалось возбуждение:
— Черт возьми, предок мой, ты наконец-то взял трубку! Говорю тебе, сегодня ты просто обязан приехать на эту попойку!
Шэнь Цинсюй зашел в тихую кабинку, включил громкую связь и, переключившись на другое приложение, принялся просматривать пропущенные сообщения:
— Мм? Что случилось, неужели нагрянуло светило медицины по лечению шизофрении?
Как ни странно, ни с рабочего, ни с личного номера Чжоу Хуая ему не пришло ни единой весточки.
Сюй Да выпалил:
— Твой давний знакомый тайком вернулся из-за границы!
— ...У меня есть знакомые за границей?
— Состояние Сун Ичэня, — изумился Сюй Да. — Вы же с ним чуть ли не с пелёнок были сосватаны, и после этого он не считается твоим знакомым?
Столичные богачи образовывали тесный круг, и чем крупнее становилась компания, тем выше было её положение в этом кругу и тем больше внимания уделялось полезным связям.
Семья Шэнь не была исключением: с самого детства старшие водили Шэнь Цинсюя по всевозможным банкетам и светским раутам, где он общался соследниками своего уровня.
Сун Ичэнь, происходивший из столь же знатной медицинской династии, некогда был одним из его лучших товарищей.
Когда родители разъезжали по всему миру в командировках, маленький Шэнь Цинсюй и Сун Ичэнь жили в одном центре круглосуточного пребывания и решали карточки с задачками. Шэнь Цинсюй делал это со всем усердием, а Сун Ичэнь тем временем увлеченно крутил пряди его волос.
В средней школе, старшей и даже во время учёбы за рубежом Сун Ичэнь неизменно крутился в том же кругу, выбирал ту же специальность, да и направления их будущих научных изысканий в итоге оказались схожими.
С возрастом Сун Ичэнь сохранял с ним дистанцию — ровно такую, чтобы не переходить черту, но и не отдаляться. В худшем случае он брал на себя всю возню с бессмысленными групповыми проектами, присылал открытки точно в день рождения и по праздникам, а порой передавал через общих знакомых мелкие подарки.
Однако друзьями их назвать было нельзя — они не закидывали друг другу руки на плечи, как это делал Сюй Да, не кричали о братской любви.
Поэтому даже когда Сун Ичэнь уехал за границу и оказался единственным знакомым лицом в чужой обстановке, Шэнь Цинсюй не чувствовал какой-то особенной близости.
В конце концов, незадолго до защиты докторской степени родители, наконец переварившие его нетрадиционную ориентацию, во время очередного телефонного разговора между делом обронили:
— Цинцин, если ты задумываешься о браке... Мне кажется, тот мальчик из семьи Сун во всех отношениях тебе подходит.
У вас найдутся общие темы для разговора, да и бизнесу обеих семей это пойдет на пользу — сплошная выгода.
В тот момент Шэнь Цинсюй был по горло занят лабораторными данными и, услышав это, без раздумий отказался:
— Мы с Сун Ичэнем не близки.
На том конце провода на мгновение воцарилась тишина, после чего раздался полный недоверия голос матери:
— Как такое возможно? Идея брака исходила от самого Ичэня, да он и в праздники всегда звонит нам справляться о здоровье, невероятно учтив... Мы-то думали, что вы давным-давно...
Мать недоумевала:
— Я слышала, у вас с ним недавно возникли разногласия по проекту, неужели всё из-за этого?
Шэнь Цинсюй на мгновение умолк.
Слишком многие открыто или скрыто выказывали ему свою симпатию, и Сун Ичэнь ничем не выделялся среди них.
Он не испытывал к Сун Ичэню антипатии, но подобное проникновение в его семью за его спиной, без его ведома, всё же заставляло чувствовать, что его личные границы нарушены.
http://bllate.org/book/36617/4553302
Готово:
