Вторичное пробуждение для представителей высших фантастических рас — не что иное, как рубеж повторной эволюции.
Рождаясь в исполненном мощи драконьем обличье, новорождённые детёныши не способны совладать с бурлящей в них стихийной силой. Именно поэтому природа предусмотрела второй этап взросления. Решающим фактором здесь всегда оставалась чистота крови: ранг «S» проявлялся исключительно у чистокровных особей — таково было непреложное правило драконьего рода. Что же касается драконов-полукровок с их смутной, смешанной наследственностью, то они нередко за всю жизнь так и не узнавали радости Пробуждения.
Обычно этот переломный момент наступал в возрасте от десяти до пятнадцати лет. Случаи, когда форма менялась позже, считались глубочайшей редкостью. Лань Но уже исполнилось семнадцать — возраст для студента вполне солидный, и рассчитывать на подобный дар судьбы ему не приходилось.
Но чистокровные красные драконы славились безупречным чутьём, и Ли Сытхэ не мог ошибиться. Да и обманывать кого-либо ради Ли Чха тот бы не стал.
Лань Но растерянно перевёл взгляд на собеседника.
Алые глаза Ли Сытхэ едва заметно померкли. Кажется, он начал понимать, почему Ли Чха так отчаянно цеплялся за этого мальчишку.
Лань Но походил на принцессу, заточённую в высокой башне. За безупречной гладью его показного спокойствия угадывалась тихая, мягкая, будто свежевыпавший снег, безысходность. Он тщательно скрывал её, но даже крошечного обрывка этой тайны хватало, чтобы вообразить бескрайнее, поглощающее всё живое одиночество, царившее в его душе.
И этим одиночеством он не намеревался делиться ни с кем.
В тонко настроенном восприятии красного дракона Лань Но выхватывался из общей картины ярко и чётко — словно единственная живая бабочка среди вороха сухой листвы. Даже не обладай Ли Чха выдающимся талантом своего рода, он всё равно неизбежно попал бы под этот странный магнетизм. Что уж говорить о драконе, который и без того далёк от понятия «обычный».
Сам же Лань Но испытывал лишь недоумение.
Он ведь... он ведь уже проходил Пробуждение однажды.
Что за глупости?
Какую бы силу или кровь ни сулило это событие, сейчас оно виделось скорее тяжким бременем, чем благословением. На собственную удачу Лань Но никогда особо не рассчитывал.
Впрочем, следующая фраза Ли Сытхэ немного его успокоила:
— Судя по текущим признакам, до полного завершения ещё очень далеко. Появились лишь едва заметные симптомы — не исключено, что всё и вовсе заглохнет на полпути. Так что не бери в голову и позволь вещам идти своим чередом.
Ли Сытхэ отвёл взгляд. Судя по нервному виду Ли Чха, между этими двумя имелись свои маленькие секреты. Но как дракон, ставивший разум превыше эмоций, Ли Сытхэ не позволял лишним чувствам взять верх над рассудком.
***
Пока Ли Сытхэ спешил обратно на тренировки, Ли Чха и Лань Но конвоировали пойманного лазутчика в службу безопасности.
И хотя улика была налицо, а Ли Сытхэ выступал прямым свидетелем, Лань Но не питал иллюзий насчёт поисков заказчика. Любые расследования, затрагивающие интересы Драконьего Двора, в Империи Священного Дракона неизменно спускались на тормозах. Лишь благодаря тому, что за Первой военной академией стояли герцоги из Военного Округа, Военная академия Драконьего Двора ещё не смяла под себя остальные учебные заведения.
Впрочем, те самые герцоги на поверку оставались верными вассалами Короля. В памяти Лань Но эти высокопоставленные офицеры, годами не вылезавшие с передовой, отпечатались лишь смутными теньми, от которых веяло скрытой угрозой.
Охранник в бюро безопасности лениво принял у них незадачливого фотографа и, зевая, приклеил на стену свежий плакат.
«Объявляется набор на Межзвёздную лигу».
— Межзвёздная лига?.. — Ли Чха озадаченно почесал затылок. — А у нашего Сапфира откуда взялись квоты?
Не то чтобы он ни во что не ставил родной университет, но здесь не было даже боевых факультетов. Большинство студентов обучались гуманитарным наукам, а уровень Пробуждения выше ранга «B» считался редчайшим исключением. Отправлять такую команду на турнир казалось чистейшим безумием.
Классовое расслоение у драконов начиналось рано: если ты не попал в военную академию, о военной карьере можно было забыть навсегда. Университеты герцогств готовили гражданских специалистов, а академии поставляли кадры для фронта — границы между ними проводились жёстко.
Старый охранник неторопливо пояснил:
— Считайте это привилегией хозяев площадки. Кто же знал, что в этом году лигу решат проводить в системе Сапфира? Вообще странно всё это. Раньше состязания проходили строго между Первой военной и академией Драконьего Двора. А отправить туда наших... это же просто опозорить весь род!
Сделав паузу, охранник с чисто сапфировской небрежностью добавил:
— Да и вообще, какой нормальный дракон в здравом уме попрётся на эту лигу?
— Вот-вот! — поддакнул Ли Чха, разумеется, метивший исключительно в сторону Ли Сытхэ.
Лань Но хранил молчание. Раздумывал он недолго.
— Я записываюсь.
—... Чего?! — Ли Чха уставился на него так, будто перед ним стоял предатель. Он пару раз глотнул воздух, а затем с размаху хлопнул ладонью по столу: — Я тоже!
— Ты-то куда лезешь? — удивился Лань Но.
— А ты куда? — парировал Ли Чха.
Не успел Лань Но привести аргументы, как охранник молниеносно отсканировал их терминалы и зафиксировал данные.
— Отлично! Двое есть, осталось найти ещё троих — и команда готова!
— Эй! Это же квота на Межзвёздную лигу, а не совместная покупка на распродаже!
— Всё равно в нашем университете одни бездари собрались, делить тут нечего.
«Бездарь номер один» и «бездарь номер два» молча переглянулись. Охранник тут же выставил их за дверь, напутствовав напоследок:
— Собрали группу — назад дороги нет! То есть... отмена не предусмотрена, на всё воля судьбы!
Лань Но наконец понял, почему старик смотрел на них с такой жалостью: он искренне прощался с живыми трупами.
— Пожалел уже?
— Ещё чего! — Ли Чха мгновенно воодушевился. — Я, между прочим, Дракон Истины и Судьбы...
— Ли Чха, — перебил его Лань Но, оставив шутки. — На лиге гибнут люди.
— А ты что, смерти боишься? — тихо спросил тот.
Лань Но поджал губы.
Бывали времена, когда он боялся, бывали — когда страх полностью исчезал. Но Ли Чха не должен был иметь к этому никакого отношения.
— Мы ведь друзья, — искренне произнёс Ли Чха, глядя ему прямо в глаза. — Мы идём по одной бесплодной пустоши и никогда не предадим друг друга. Кем бы ни был твой враг, ты остаёшься моим другом.
Лань Но обомлел.
«Мы... никогда не предадим друг друга...»
«Мы будем вместе... до самого конца...»
В ушах эхом отозвались детские голоса, словно галлюцинация из прошлого. Белая вьюга вновь попыталась поглотить его, но сквозь снежную пелену яростным огоньком пробивалась яркая, нелепая красная шевелюра.
— Я обещаю тебе, Ли Чха, — прошептал Лань Но, сам не до конца понимая, к чему относятся эти слова.
Серьёзность мгновенно слетела с Ли Чха. Он хитровато ухмыльнулся:
— Да не парься ты! Ли Сытхэ даже не подозревает, что у меня ещё осталось... — С видом триумфатора он вытащил из кармана пачку новеньких артефактных птичек. Судя по всему, это была лишь малая часть его запасов. Оставалось только гадать, сколько раз он успел обобрать своего старшего.
Режим щедрого игрока был официально активирован.
— К тому же, если дело совсем зажмёт, я просто скажу, что они убьют меня, и Ли Сытхэ придётся нас спасать! — с гордым видом заявил Ли Чха.
Лань Но вздохнул и вполне серьёзно спросил:
— Ты уверен, что ваша братская любовь зашла так далеко?
—... Ну, если подумать, если кто-то попытается шантажировать меня жизнью Ли Сытхэ, то Ли Сытхэ конец.
— Потрясающая родственная привязанность.
Впрочем, если сравнивать, его собственная связь с Лань Чэнем выглядела не менее «трогательной».
***
Герцог Сапфир всегда славился педантичной точностью. Если он сказал, что навестит Лань Но на выходных, значит, так тому и быть.
Много лет назад в поместье Сапфира происходило то же самое. Лань Но жил в огромном, пустом доме с синим розовым садом и считал дни до возвращения брата. Лань Чэнь приезжал редко, но никогда не нарушал обещаний.
Единственное исключение произошло, когда заболел Лань Сы.
У Лань Сы было слабое здоровье, и он отчаянно нуждался в поддержке старшего. Почти всё время Лань Чэнь проводил в королевском дворце — рассказывал ему сказки и сидел у постели, пока тот не заснёт.
Тогда Лань Но ещё не понимал: настоящая любовь — это способность делать исключения, это слепая тревога за близкого, это неподконтрольный эгоизм.
Это не холодная вежливость и не приход строго по расписанию.
Он долго этого не понимал.
***
Герцог Сапфир восседал в кабинете ректора, а сам хозяин помещения трепетал в углу, не смея поднять глаз. Хозяином положения здесь безраздельно чувствовал себя Лань Чэнь: для правителя герцогства каждый метр этой земли был его личной территорией.
Давя внутреннее беспокойство, Лань Но опустился в кресло напротив брата.
— Нам нужно поговорить, — ровным тоном произнёс Лань Чэнь.
В кабинете они остались одни. Внешне братья казались совершенно разными, и лишь синеватый отлив на кончиках волос Лань Но перекликался с оттенком прядей Лань Чэня.
— Лань Но.
Герцог впился в юношу холодным, драгоценным блеском своих глаз.
Лань Но выглядел неспокойным, в его взгляде читался едва уловимый страх. Эта чуждая ему эмоция заставила Лань Чэня вспомнить тот день, когда он нашел мальчишку на пожарище в королевском дворце — тот безудержно хохотал, выглядя одновременно сумасшедшим и прекрасным.
Время умело сглаживать острые углы. Хотя с момента тех событий прошёл всего год — ничтожный миг для долгожителей, — Лань Чэнь ожидал увидеть именно такую покорность. Однако внутри у него почему-то всё опустилось. Впрочем, внешне он остался верен своему образу безупречно вежливого механизма:
— Смотрю, ты научился извлекать уроки из своих ошибок.
Лань Но подкатила тошнота.
Он не боялся открытой ненависти, не боялся боли и собственной крови. Но иногда ему безумно хотелось сорвать с Лань Чэня эту маску и проверить, есть ли под ней живая плоть, или там скрывается лишь холодная, неорганическая конструкция.
— Вовсе нет, — с безупречной упрямостью отрезал Лань Но.
Он знал, что брат видит его насквозь и просчитывает каждый шаг. Но однажды Лань Но уже удалось перевернуть доску — пусть даже ценой собственной жизни.
— Лань Сы замял решение Инквизиционного трибунала. Он скучает по тебе, Лань Но, и тебе не следует его разочаровывать, — неторопливо продолжил герцог. — За то, что ты устроил во дворце... Если бы Королём был не Лань Сы, если бы не его великодушие, ты бы давно был мёртв.
Лань Но опустил глаза, длинные ресницы скрыли ядовитую ухмылку.
Как будто раньше он так уж цеплялся за жизнь.
— Зависть и алчность до добра не доводят, — спокойным, наставляющим тоном произнёс Лань Чэнь.
Он всегда сохранял эту невозмутимость, отчего любой его оппонент автоматически выглядел кругом виноватым.
Лань Но молчал. За долгие годы он привык отвечать глухой обороной на любые обвинения, и Лань Чэню следовало бы к этому привыкнуть.
Молчание — тоже форма бунта. А бунт означал, что мальчишке не всё равно, а значит, им всё ещё можно манипулировать. Лань Чэнь всегда знал, чего хочет его младший брат, но в прошлый раз тот зашёл слишком далеко и вырвался из-под контроля.
Такой Лань Но брату был не нужен.
В душе герцога поднялась волна глухого раздражения. В последнее время неприятности сыпались одна за другой, но именно Лань Но удавалось выбивать его из колеи проще всего.
Голос Лань Чэня остался прежним:
— Дешёвая слава Межзвёздной лиги тебе ни к чему, я вычеркну твоё имя из списков. Если тебя привлёк призовой фонд, то учти: таких вещей, как Трава Звёздной Реки, там всё равно нет...
Он заметил, как при упоминании этого растения пальцы Лань Но судорожно сжались в кулаки.
— Ты всё ещё не забыл тот случай? — вздохнул герцог. — Это была всего лишь Трава Звёздной Реки, Лань Но. К тому же тебя щедро вознаградили за потерю.
Всего лишь Трава Звёздной Реки.
Как он мог назвать это «всего лишь Травой Звёздной Реки»...
Лань Но действительно попытался оставить то прошлое позади, но Лань Чэнь сам вскрыл старую рану. И как теперь произнести то, что было задумано?
Закусив губу, Лань Но вскинул голову и твёрдо встретил взгляд брата:
— Я поеду на лигу. Я уже подал заявку.
— Лань Но, — в голосе герцога впервые прорезались строгие нотки. Он по-прежнему считал это детской капризной строптивостью. — Чего ты добиваешься?
Вот он, этот момент.
Лань Но сделал глубокий вдох, судорожно собирая в кулак нужные эмоции.
— Я хочу... стать таким же драконом, как вы, господин герцог.
В кабинете воцарилась звенящая тишина. Слышно было лишь, как бешено стучит его собственное сердце. Когда-то эти слова были сказаны от чистого сердца, но те времена давно прошли, и вернуть прежние чувства было невозможно.
«Пожалуйста, — отчаянно молил он про себя. — Пусть он поверит этой лжи».
http://bllate.org/book/36614/4679340
Готово:
