Неглазомерное отродье.
Солнце светило мягко, стояла поистине прекрасная погода, однако Цзин Минчжи то и дело задыхался, и не успел он договорить, как обмяк и рухнул на землю.
— Э? — кто-то из учеников осмелился подойти ближе и ткнул его пальцем. — Брат Цзин, что с тобой?
Не взглянешь — не узнаешь: лицо Цзин Минчжи приобрело неестественный лилово-красный оттенок, а в теле пропал всякий пульс.
Было очевидно, что он мертв.
Ученик торопливо отдернул руку, испуганно отшатнулся на несколько шагов назад и, указывая на Юэ Жушуан, попытался сохранить напускную грозность:
— В чем дело… это ты убил брата Цзина?!
Лицо Юэ Жушуан было холодным и суровым, взгляд — глубоким, но сам он хранил полное молчание.
Сяо Шэндуань стоял в эпицентре происшествия и не почувствовал никаких посторонних колебаний.
— Наставник… он… — Сяо Шэндуань замер отупело, всем телом дрожа: он понял, что в Цзин Минчжи действительно не осталось признаков жизни.
Когда он умер?
Это Наставник нанес удар?
Почему Наставник так запросто… убивает людей?
Множество вопросов крутилось в голове, и когда Сяо Шэндуань резко поднял голову, то встретился взглядом с темными, бездонными глазами Юэ Жушуан, таившими в себе непонятную ему эмоцию.
Повелитель Мечей слегка улыбнулся:
— Раз захотел убить — убил.
Сказав это, он снова перевел взгляд на Сяо Шэндуань с насмешливым задором зрителя, наблюдающего за хорошим спектаклем:
— Смотри-ка, они ведь так удивлены.
Удивлены… разве?
В этот момент в голове Сяо Шэндуаня стоял лишь оглушительный визг Ван Чусюаня.
— А-а-а… Убийство! Убили! Быстрее доложите старейшинам!
Увидев, что совершенно здоровый человек в мгновение ока лишился дыхания, Ван Чусюань побелел и шмякнулся на землю.
Он, как и Сяо Шэндуань, был молодым учеником, только-только вступившим в секту, и в глаза не видывал ничего подобного, а теперь от страха не мог подняться на ноги.
Он никак не ожидал, что наставник Сяо Шэндуаня посмеет беспричинно убивать людей прямо внутри секты.
Каково же его происхождение?
И с какой стати Сяо Шэндуань смог присосаться к столь грозному человеку!
Нет, если так пойдет дальше, он ведь и сам может погибнуть… Тяжело дыша, Ван Чусюань принял решение в глубине души.
Он позовет всех старейшин Секты Сюаньюань, пусть они посмотрят, какого предателя взрастила их обитель!
— Убит ученик! Где старейшины… Быстрее зовите старейшин!
Под крики и вопли Ван Чусюаня вокруг постепенно стала собираться толпа.
Смерть Цзин Минчжи не выглядевшей жутко, а поза, в которой застыло тело, пожалуй, казалась даже в какой-то мере живописной.
Вокруг не было заметных следов крови, у него не недоставало конечностей — вот только глаза оставались открытыми, иначе говоря, он умер с открытыми глазами, не смирившись со своей участью.
Но это никоим образом не могло изменить настроения остальных учеников.
Если только дело не происходило на арене для поединков, тайное убийство сослуживцев по секте являлось тяжким нарушением её устава. Таковы были заветы предков, и на протяжении тысячелетий мало кто осмеливался их нарушать.
Кто же посмел среди бела дня бесшумно лишить жизни практика на Стадии Закладки Основания?
— Ох, как страшно.
— Кто это сделал? Неужели в секте завел предатель?
— На теле вроде бы нет ни ран, ни крови. Он что, умер от яда?
— Но ведь это Зал Передачи Мастерства! Кто осмелился бесчинствовать здесь?
— Он! Это он! — Увидев, что народу становится все больше, Ван Чусюань вытаращил глаза и с яростью указал на Сяо Шэндуаня и Юэ Жушуан. — Это они убили моего сородича по секте!
Следуя за направлением его пальца, толпа невольно расступилась, образуя вокруг Сяо Шэндуаня и его спутника пустое пространство.
Если взглянуть издалека, оба стояли близко друг к другу: один казался простодушным, другой — отрешенно-горделивым, и вместе они создавали странную, но гармоничную атмосферу.
Сяо Шэндуань лишь недавно участвовал в церемонии принятия в ученики, завоевал первенство и при этом отсутствовал на самом торжестве, чем сильно выделился среди новобранцев, а потому его быстро узнали.
— Разве это не тот самый победитель? Тот самый ученик, что совершил прорыв прямо на ходу.
— Кажется, я тоже вспомнил. Он же пришел из мира смертных, верно? Говорят, обладает неслыханными талантами, так почему же он такой зловещий и посмел навредить соратникам по секте?
— Кто этот погибший ученик? Кто-нибудь его знает? Похоже, это Цзин Минчжи.
Заметив, что настроения толпы раскачаны, Ван Чусюань перекатил глаза и снова заорал во всю мочь:
— Это и есть Цзин Минчжи… Он уже победил брата Цзина, и все равно решил убить его…
Ученики, разумеется, легковерно поверили ему.
— А? Это уже чересчур! Почему таких людей вообще пускают в Секту Сюаньюань?
— Но кто этот практик рядом с ним? Кто-нибудь его знает?
Сяо Шэндуань стоял рядом с Юэ Жушуан, ощущая в груди леденящий холодок. Он едва держался на ногах, не понимая, почему всё так повернулось: он ведь явно ничего не сделал, за что же на него выливают такие помои?
А еще Наставник… Зачем он позволил ему лицезреть подобную картину?
Со всех сторон неслись лавиной обвинения, слова пригвоздили его к месту, не оставляя времени даже на оправдания.
На самом краю пропасти он вдруг расслышал едва уловимый голос:
— Разглядел?
— Жалкое представление, доверчивые принципы. Когда истина больше не имеет значения, как переломить исход?
Что же делать, когда правда теряет вес, чтобы отбить эти прямые потоки злобы?
Это голос Наставника!
Юноша резко повернулся, однако обнаружил, что Юэ Жушуан по-прежнему стоит на прежнем месте, даже не повернув головы, словно всё только что услышанное было лишь плодом его галлюцинаций.
Неужели Наставник сейчас… испытывает его?
Руки Сяо Шэндуаня дрожали, и в тот момент, когда он был готов рухнуть, чья-то крупная ладонь опустилась на его макушку и легко погладила.
Точно так же успокаивают детенышей духовного зверя.
— Ладно. Для тебя это слишком жестоко.
Ситуация была запутанной, и у Юэ Жушуан не хватало терпения разбираться. Он прищурился: не видевшись с миром целое столетие, он никак не ожидал, что в Секту Сюаньюань наберут столько тупиц.
Проще перебить их всех, а Е Чанъя пусть наберет новых, — неторопливо размышлял Повелитель Мечей.
Все его силы уходили на утешение маленького зверя, и на жизни этих людей у него уже не оставалось свободного времени.
Разве легкая смерть не в тысячу раз лучше глупого существования?
А что до этого ученика — трусоват он все-таки. Похоже, помимо культивации, придется выкроить время и на закалку его духа, иначе при столкновении с подобными обстоятельствами тот даже слова вымолвить не сможет.
Среди общего шума в небе внезапно прорезался блик меча.
— Кто тут устраивает беспорядки… — Голос раздался раньше, чем появился сам хозяин. — Немедленно схватить и доставить к ответу!
Сяо Шэндуань широко раскрыл глаза, поспешно дернул стоявшего рядом за рукав и тихо прошептал:
— Наставник, это старейшина Е.
Е Чанъя?
Юэ Жушуан промолчал. Опустив взгляд, он увидел, как коготки Сяо Шэндуаня судорожно вцепились в его одежды.
Повелитель Мечей нахмурился, но сгонять юношу не стал, молчаливо разрешив подобную вольность: у маленького зверя нет чувства безопасности, это нормально, в такие моменты ему следует дарить достаточно тепла и заботы.
— Старейшина Е прибыл! Теперь-то мы можем скрутить этого Сяо Шэндуаня!
Услышав голос Е Чанъя, многие практики обрели уверенность и радостно бросились вперед, рассчитывая скрутить Сяо Шэндуаня — глядишь, удастся еще и выслужиться перед старейшиной.
Однако этому замыслу не суждено было сбыться.
Неизвестно, какими чарами обладал белоснежный практик, стоявший рядом с Сяо Шэндуанем, но стоило кому-то приблизиться, как их сбивала с ног мощная волна духовной энергии.
Все ученики, попытавшиеся сунуться вперед, попадали рядами на землю, многие изошли кровью — зрелище оказалось куда более удручающим, чем кончина давно затихшего Цзин Минчжи.
Ван Чусюань с неверием уставился на происходящее и забормотал себе под нос:
— Нет… Невозможно, да кто же это…
Настроение Е Чанъя в последнее время было не из лучших.
Мало того, что приглянувшегося ученика заполучить не вышло, так еще пришлось послушно отправлять его к Юэ Жушуан.
Этот человек целыми днями не подавал вестей передачей голоса — он вообще собирается выходить из затворничества?
Если бы Юэ Жушуан презрел того младшего ученика, он бы как раз успел перехватить его себе. Он ведь только что получил титул старейшины, взять в ученики обладателя Небесного Духовного Корня — разве это много?
Разве Юэ Жушуан — это не просто пустой звук с титулом Повелителя Мечей Холодного Инея?
Чем он хуже какого-то Е Чанъя?
Не успел он пожить в свое удовольствие и двух дней, как на столе горами скопились неразобранные дела. Кучка старых, выживших из ума старейшин свалила всю служебную рутину на него одного.
Что за дела они тут понаписали?
[Дело о странной смерти]
Е Чанъя дернул бровей: отправьте двух учеников стадии Формирования Ядра провести расследование, а если помрут — пошлите практиков стадии Зарождающейся Души.
[План совместного досуга алхимиков и заклинателей меча]
Е Чанъя зловеще усмехнулся: забудьте об этом, из-за своей лютой нищеты заклинатели меча уже давно заблокированы большинством алхимиков.
[Заявление о пропаже духовного зверя — Зверя Мими]
Е Чанъя взмахнул рукой, и прямо на столе материализовался Зверь Мими черно-белой масти. Зверь мяукнул пару раз, перевернулся на спинку и принялся ластиться.
Он оставил назидательный комментарий: Зверь Мими хоть и мил, но помни, что ты — заклинатель меча.
Практики из соседней Секты Духовных Зверей уже пали духом именно из-за появления таких Зверей Мими: они больше не рвутся постигать культивацию, а целыми днями только и знают, что тискают духовных зверей.
Е Чанъя даже слышал истории о том, как из-за гибели Зверя Мими некоторые практики чахли дни напролет и умирали от тоски.
Как заклинатели меча из его Секты Сюаньюань могут погибать из-за какого-то пушистого зверька?
Зверь есть зверь, он никогда не станет настоящим членом семьи.
Однако едва закончив писать резолюцию, преисполненный чистой и благородной мудрости заклинатель меча Е Чанъя присел на корточки и набросился на ластящегося Зверя Мими:
— Эх, наконец-то выдалось время отдохнуть! Ми-ми-ми, ай какая прелесть, ми-ми-ми, чей же ты такой прелестный Зверь Мими…
Черно-белый Зверь Мими лизнул лапку, а оказавшись прижатым к полу, вздыбил шерсть и с недовольством выпрыгнул из объятий Е Чанъя.
Заклинатель меча с улыбкой снова полез к нему, и на его лице добавилось несколько свежих царапин.
Е Чанъя ничуть не рассердился, лишь усмехнулся, собираясь продолжить возню с питомцем.
Но посреди этой веселой возни он принял одно за другим несколько голосовых сообщений: [У ворот Зала Передачи Мастерства погиб практик стадии Закладки Основания.]
Опять дело об убийстве.
Заклинатель меча вздохнул: какой-то практик Закладки Основания — умер так умер, о чем тут жалеть? Практиков Стадии Закладки Основания в секте пруд пруди, из-за одного человека убытка не будет.
http://bllate.org/book/36609/4552239
Готово:
