— Меня зовут Янь Вэйшэн, а это Е Чэнмэй, внук Великого старейшины ордена Чанмин. Мы оба — ученики ордена Чанмин. На горе мы случайно прослышали, что в этих краях из года в год таинственно пропадают люди, вот и решили спуститься, чтобы во всём разобраться. И стоило нам оказаться у подножия, как на глаза попалась эта подозрительная парочка.
— И что же в их поведении показалось вам странным?
— Они шли по совершенно пустому заброшенному городку, но то и дело останавливались, разговаривали сами с собой или как-то дико улыбались, — Янь Вэйшэн говорил осторожно, косясь на помрачневшего Е Чэнмэя. — А когда вошли в эту полуразрушенную лачугу, принялись вещать перед пустыми стенами, вовсю поливая грязью наш орден. Чэнмэй решил их подловить. Он сделал вид, будто в ярости уходит, а сам затаился в соседнем переулке. Стоило им выйти наружу, как мы пошли следом и выследили их до самой рощи.
— И что потом?
— А там они снова принялись бесноваться. Чэнмэй не выдержал, вышел из укрытия и скрутил их. После короткого допроса вон тот, — Янь Вэйшэн указал на одного из громил, — сознался, что в его вещах спрятана книга учёта сделок с работорговцами. Мы связали его и привели обратно, чтобы забрать её. Ну а дальше случилось то, что случилось... Уважаемые... мне кажется, они сейчас концы отдадут!
Янь Вэйшэн с опаской покосился на Ян Синьвэня. Тот безмятежно держал обоих здоровяков за затылки, засунув их головы по самые уши в колодезную воду.
— Вообще-то... чтобы привести их в чувство, есть и другие способы... — робко пробормотал Янь Вэйшэн.
— Они уже давно пришли в себя, — Ян Синьвэнь выдернул обоих за волосы из воды, дал им глотнуть воздуха и безжалостно окунул обратно.
Повторив это издевательство ещё несколько раз, он наконец вытащил их и заставил зависнуть над самой гладью.
— Всегда трудно разбудить тех, кто притворяется спящим.
Одноглазый разбойник сдался первым. Он захлебывался ещё во время первого погружения, но упрямо держал веки сомкнутыми. Теперь же он отчаянно мотал головой, отплёвываясь и крича:
— Пощадите, господин, пощадите! Я очнулся, клянусь, очнулся!
Поняв, что притворство раскрыто, его длиннобородый сообщник тоже открыл глаза и молча опустился на колени.
— И зачем было их будить? — Е Чэнмэй лениво прислонился к опорному столбу навеса над колодцем. — Они же безумны. От них всё равно ничего путного не добиться.
Ян Синьвэнь ничего не ответил, лишь обернулся и заискивающе улыбнулся Чэнь Аньдао.
Но тот даже не взглянул в его сторону. Пройдя мимо, он остановился перед пленниками, очертил пальцами в воздухе пару невидимых знаков над лбом длиннобородого и негромко зачитал формулу заклинания.
— Как давно промышляете работорговлей? — ровным, лишённым эмоций голосом спросил Чэнь Аньдао.
Взгляд верзилы мгновенно остекленел, и он вяло, растягивая слова, пробормотал:
— Да... почитай, лет десять уже... или больше...
— Зачем прибыли сюда?
— Тот, с кем мы договаривались, велел провести сделку у подножия горы Ландао. Сказал, места тут глухие, безопасные для таких дел.
— Что ещё за колдовство?.. — опешил Е Чэнмэй.
Ян Синьвэнь тут же смерил его колючим, неприязненным взглядом.
Янь Вэйшэн поспешно зажал приятелю рот, опасаясь, что этот упрямец ляпнет глупость и разгневает их спасителей.
Однако Ян Синьвэнь злился совсем по другой причине. Он никак не мог взять в толк, почему Чэнь Аньдао его игнорирует. Не просто не отвечает — даже не смотрит.
«Неужели не выспался и теперь дуется?»
— Кто должен был забрать у вас товар? — продолжал расспросы Чэнь Аньдао, не обращая внимания на немую сцену позади.
— Х-хромец...
— Имени у него нет?
— Какое там имя... В наших кругах его зовут просто Рябым Хромцом. Весь в оспинах и припадает на одну ногу. Стоит назвать прозвище — любой поймёт, о ком речь.
Колодец в северной части города давно пересох. Вода на дне скопилась после недавних дождей, от неё несло тухлятиной, а над срубом вились тучи гнуса.
— К чему устраивать допрос прямо здесь? — спросил Е Чэнмэй, стараясь не встречаться глазами с Ян Синьвэнем. — До ордена Чанмин рукой подать. Почему бы просто не отвести их на гору?
Ян Синьвэнь вскинул бровь:
— Вы же пришли расследовать таинственные исчезновения? И что, собираетесь бросить всё на полпути и убраться восвояси?
Е Чэнмэй вскипел:
— Что значит «бросить»?! У нас есть и улики, и подозреваемые! Даже не думай выгораживать этих мерзавцев!
Заметив, что юноша снова тянется к эфесу, Чэнь Аньдао устало вздохнул:
— Эти двое — чужаки. Они приехали в городок от силы пару дней назад. Вы же сами упомянули, что похищения длятся годами. Как они могут быть причастны?
— Ха! Да разве можно верить слову подобных негодяев? — фыркнул Е Чэнмэй.
— На них наложена Техника Талисмана Марионетки, под её действием солгать невозможно, — спокойно ответил Чэнь Аньдао, поймав на себе подозрительные взгляды молодых заклинателей. — Впрочем, она действует лишь на простых смертных да на тех, у кого духовные силы на самом донышке. Любой мало-мальски одарённый духовный сын или духовная дочь разрушили бы эти чары в мгновение ока.
Поняв, что подельник выдал всё без утайки, вконец перепуганный одноглазый затараторил, словно горох по полу рассыпал:
— Брат правду говорит, клянёмся! Мы здесь без году неделя! Город этот жуткий, мы сами мечтали поскорее убраться. Думали переночевать, связать вас двоих, завтра сдать с рук на руки и дать дёру. Если не верите, спросите у хозяина постоялого двора! Каждое слово — чистая правда!
— Хозяина постоялого двора? — нахмурился Е Чэнмэй. — Какого ещё хозяина?
— Ну как же... того самого, у которого мы утром остановились... Ох, господин, сжальтесь, не измывайтесь вы над нами! Я признаю вину! Ещё когда мы вас связать пытались, я понял, что это кара небесная. Брат твердил, что передо мной обычный человек, а я как ни погляжу — чудище лесное! Я тогда сразу струхнул. Всё расскажу, только пощадите!..
— Что за чушь ты несёшь! — оборвал его Е Чэнмэй. — Прекрати молоть чепуху. Можешь сколько угодно притворяться сумасшедшим, наказания вам всё равно не избежать!
Поняв, что этот бессмысленный спор зайдёт в тупик, Ян Синьвэнь вмешался:
— Постойте. Вы упомянули серию таинственных исчезновений. Но ведь этот город давно заброшен. Откуда здесь взяться жертвам? Что это вообще за дело?
— За... заброшен? — опешил одноглазый. — Как это — заброшен?
Янь Вэйшэн покосился на Е Чэнмэя и, заметив, что тот упрямо молчит, взял слово сам:
— Город Пинган находится под крылом ордена Чанмин. Он расположен на пересечении оживлённых водных путей, так что жизнь там бьёт ключом. Но этот город Фунин, затерян на окраинах: до реки далеко, горы совсем близко, оттого и глухомань тут несусветная.
Чэнь Аньдао на мгновение задумался:
— Но ведь Фунин расположен вблизи вашего ордена. Во время ежегодного набора учеников здесь должно быть не протолкнуться от проезжих.
— Вот именно, — кивнул Янь Вэйшэн. — Самыми первыми пропадать начали как раз те, кто шёл на испытания, — духовные сыновья и дочери. Каждые два года, аккурат с середины шестого месяца по седьмой, бесследно исчезали один-два человека.
— Вы сказали «первыми». А что случилось потом?
Янь Вэйшэн вздохнул:
— Четыре года назад в городе случилось несчастье — кто-то отравил здешнюю воду, подмешав в неё Проклятие Кошмаров, сопряжённое с демонической скверной. Спустя пару дней пошли первые жертвы. Люди либо умирали в страшных муках прямо на месте, либо лишались рассудка, превращаясь в беспомощных калек. До сих пор неизвестно, кто за этим стоял — человек или какой-то злой дух.
— До набора учеников тогда оставалось месяца два. К счастью, беда грянула раньше времени, и никто из съезжавшихся на экзамен не пострадал. Но в мире совершенствующихся это вызвало небывалый переполох. Полагаю, вы тоже об этом слышали?
— Что?! Яд в воде?! — завопил одноглазый разбойник и принялся лихорадочно отплёвываться. — То-то я чую, вода тухлятиной несёт! Спасите! Брат, выручай, травят!
Никто не обратил на него внимания. Даже его пришедший в себя подельник лишь досадливо отвернулся, пряча глаза от стыда за глупость товарища.
— Столь громкое потрясение... — Чэнь Аньдао нахмурился. — А я даже краем уха не слышал.
Ян Синьвэнь стоял поодаль, скучающе привалившись к колодезному срубу. На вид ему нельзя было дать больше двенадцати-тринадцати лет.
Янь Вэйшэн озадаченно посмотрел на странных попутчиков.
«Раз уж вы ничегошеньки не знаете, то с какой стати вообще попёрлись в наши края бороться со злом?»
Однако озвучивать свои сомнения он не стал и лишь продолжил:
— В общем, после той трагедии город быстро пришёл в упадок. Орден Чанмин приказал наглухо запереть западные ворота, так что теперь все паломники и кандидаты добираются до нас в обход, через северные деревни.
— И тут начались новые странности, — подал голос Е Чэнмэй. — Дороги сюда закрыты, но в город всё равно упрямо бредут люди. И те, кто переступал его черту, пропадали без следа. Их родственники пытались вести поиски, но в итоге либо внезапно бросали это дело, либо исчезали следом.
Е Чэнмэй говорил всё быстрее, его голос срывался на свистящий шёпот, а зубы были сжаты от ярости:
— Но самое дикое... Место буквально пропитано чертовщиной, однако наш орден упорно закрывает на это глаза! За целое десятилетие никто и пальцем не пошевелил, чтобы во всём разобраться!
— До нового набора учеников остались считаные дни, — Янь Вэйшэн ободряюще сжал плечо разгорячённого друга. — Мы не смогли сидеть сложа руки и решили тайно спуститься с горы. Кто же знал, что мы сразу наткнёмся на вас.
Если Е Чэнмэй не лгал, дело действительно пахло керосином.
Ян Синьвэнь прекрасно понимал, что в ордене Чанмин хватает своих паршивых овец — пожалуй, не меньше, чем в его родном ордене Линьюань. Но всё же Чанмин слыл великим и праведным орденом, свято оберегающим свою репутацию. Подобное попустительство у самого своего порога казалось неслыханной глупостью.
Чэнь Аньдао ненадолго задумался, а затем спросил:
— Скажите, а за пределами этих мест о здешних исчезновениях знают?
Янь Вэйшэн покачал головой:
— Слухи о массовом отравлении гремели на всю Поднебесную. Но о последующих пропажах людей почти никто не слышал. Мы и сами узнали об этом чисто случайно, потому и сбежали тайком, решив докопаться до истины.
— Стало быть, наставники вас никуда не посылали, вы попросту сбежали, — с усмешкой подытожил Ян Синьвэнь.
Лица молодых заклинателей мгновенно залились краской смущения. Недавний пыл Е Чэнмэя как ветром сдуло, он принялся неловко переминаться с ноги на ногу и отводить взгляд.
— Ну... путь самосовершенствования тернист, — буркнул он наконец невнятно. — Разве можно называть благородный порыв «побегом»?..
— Когда вернёмся, тебе придётся нижайше просить прощения у шифу, — мягко вставил Янь Вэйшэн. — Она небось с ума сходит от беспокойства.
— С чего бы ей переживать? — насупился Е Чэнмэй. — Боится, что если я не вернусь к моменту, когда дедушка выйдет из уединения, ей несдобровать?
— Шифу не такая, — возразил Янь Вэйшэн. — Каким бы ни было твоё происхождение, она искренне за тебя волнуется.
— Думай как знаешь, всё равно её здесь нет, — отмахнулся Е Чэнмэй и перевёл разговор, выжидающе глядя на Чэнь Аньдао: — Хорошо, допустим, эти двое ни при чём. Тогда у тебя есть другие подозреваемые?
Чэнь Аньдао сокрушённо вздохнул:
— Увы, ни единой зацепки.
Е Чэнмэй тут же вспыхнул:
— К чему тогда было разводить эти пустые разговоры?!
— Зацепки появятся, когда придёт время, а оно уже на исходе, — Чэнь Аньдао скользнул взглядом по груди собеседника. — С таким сильным амулетом тебе не страшны ни яды, ни проклятия. Но если ты действительно хочешь докопаться до сути, эту вещицу придётся снять.
— Это ещё зачем? — Е Чэнмэй опустил взгляд на своё ожерелье. — Это Замок Заточения Душ, подарок дедушки. Бесценный оберег от любой скверны. Как он может мешать расследованию?
— Очень просто. Если здесь бесчинствуют злые духи, твой оберег пугает их настолько, что они и носа показать не смеют. Как ты собрался ловить того, кто от тебя прячется?
— А-а-а-а-а! — Одноглазый разбойник, который до этого притих и внимательно слушал их беседу, не выдержал и истошно завыл: — Призраки! Кругом проклятые призраки! И хозяин постоялого двора, и повар на кухне — все они мертвецы! Нечисть поганая! Хочу домой, братец, забери меня отсюда! Матушка, клянусь, я больше никогда не буду грешить, только спаси!.. Хочу домой!.. А-а-а...
Здоровенный детина съёжился у края колодца, сотрясаясь от рыданий, словно напуганный ребёнок.
Картина выглядела одновременно и нелепой, и пугающей. Е Чэнмэй, глядя на этот приступ животного ужаса, заколебался. Помедлив, он вонзил меч в землю перед собой и потянулся к цепочке на шее.
— Ладно. Но учти: если ты меня одурачил и ничего не произойдёт, я лично свяжу тебя как пособника... Постой, ты чего?
Не успел его палец коснуться Замка Заточения Душ, как Янь Вэйшэн мёртвой хваткой вцепился в его запястье. Лицо юноши исказилось от небывалого напряжения.
— Чэнмэй, опомнись! Нельзя снимать оберег! — Янь Вэйшэн попытался натянуть на лицо подобие улыбки, но она вышла натянутой и фальшивой. — Мы ничего не знаем об этих двоих. Что, если они нарочно усыпляют твою бдительность, чтобы заставить тебя открыться для удара?
http://bllate.org/book/36602/4845240
Готово:
