Голос матушки Чжан, раздавшийся позади неторопливо, остановил Ло Цзыминя, уже перешагнувшего две ступеньки на пути к третьему этажу.
В трехэтажном особняке семьи Чжу на первом этаже располагались гостиная, столовая и помещения для прислуги, на втором — гостевые комнаты, спортзал и игровая, а на третьем — спальни и кабинеты членов семьи...
Там ведь явно оставалось две свободные комнаты.
Ло Цзыминь на мгновение замер, обернулся и не пропустил недоброй улыбки на морщинистом лице матушки Чжан, а затем посмотрел на стоявшую позади него ничего не подозревавшую и смотревшую на него с некоторым простодушием Чжу Байго.
Сердце старого отца закипело от обиды, раздувшись, словно рыба-фугу.
Ло Цзыминь, сдерживая злость в надежде, что ситуацию еще можно уладить, не стал задавать вопросов на месте. Он лишь последовал за матушкой Чжан к двери гостевой комнаты в самом конце западного крыла на втором этаже — втайне надеясь расспросить ее о комнатах на третьем этаже, когда Чжу Байго уйдет осматривать новое помещение и ему не придется беспокоиться о ее присутствии.
Но стоило матушке Чжан открыть дверь и прислониться к косяку, как она, еще до того, как они успели войти, с порога выпалила:
— Господин, госпожа, юные господа и молодые барышни живут на третьем этаже, но сейчас свободного места там временно нет, поэтому для вас, вторая барышня, комнату устроили здесь. И хотя эту переделали из гостевой, изначально она была самой роскошной среди них. Только посмотрите на эту уборную, на этот огромный золоченый шкаф — какое великолепие! Наверху там чистое золото...
Разве дело в роскоши и великолепии? Главное, что это гостевая комната! Ведь еще совсем недавно на третьем этаже оставались пустые комнаты...
Ло Цзыминь с затаенной злостью заглянул с порога внутрь — и разозлился еще сильнее. Какая же она переделанная? И что тут переделывали? Какая разница в этой отделке и убранстве с той гостевой, в которой обычно живет он сам? А, синее постельное белье сменили на розовое, верно?
Воспользовавшись моментом, пока Чжу Байго проходила в комнату, Ло Цзыминь попытался оттащить матушку Чжан в сторону, чтобы расспросить о тех двух комнатах на третьем этаже.
Однако матушка Чжан, едва шагнув следом за Чжу Байго, тут же затараторила вновь:
— Как назло, вторая барышня, вы вернулись поздновато. Те две свободные комнаты, что были на третьем этаже некоторое время назад, как раз отдали под кабинеты для барышни и младшего господина — им ведь в этом году сдавать выпускные экзамены в школе. Впрочем, эта комната тоже очень хороша, правда?
Ло Цзыминь мысленно горько усмехнулся. Куда уж позже? Когда они с управляющим Ша впервые отправились на поиски полмесяца назад, те две комнаты на третьем этаже ведь пустовали, верно? Ло Цзыминь снова посмотрел на девушку, которую едва успели вернуть домой, а ее уже упрятали в гостевую. Ее лицо оставалось совершенно спокойным, словно она и вовсе не понимала скрытого смысла слов матушки Чжан. Более того, она даже кивнула в ответ, поддакнув:
— Угу, и правда очень неплохо.
От этого... кровь действительно закипала в жилах.
Но стоило девушке обернуться и их взглядам встретиться, как под ее спокойным и мягким взором кипящая в Ло Цзымине кровь внезапно немного остыла.
Верно. Даже если матушка Чжан обычно держит нос кверху перед остальной прислугой, в таких делах, как возвращение Чжу Байго домой и распределение комнат, последнее слово наверняка оставалось за директором Чжу и госпожой.
Выходит, такова их позиция?
А ты... неужели тебе и правда всё нравится?
Ло Цзыминь отвел взгляд, не смея больше смотреть в глаза Чжу Байго и даже не желая гадать, теплился ли еще хоть какой-то огонек надежды во взгляде девушки.
И дело было вовсе не в чужих мнениях — с точки зрения самой Чжу Байго, эта комната и вправду была хороша. Спальня площадью почти в тридцать квадратных метров, где имелось абсолютно всё: кровать, тумба и письменный стол, а также достаточно просторный собственный санузел. Стоило распахнуть золоченые дверцы шкафа, занимавшего целую стену у кровати, как обнаружилось немало одежды, выглядевшей так, будто ее даже не распаковывали. По сравнению с домом в Мивэйгоу здешние условия казались просто великолепными.
Ну а все остальное — это уже совсем другая история.
Гостевая спальня была просторной, но при этом безупречно чистой и полностью готовой к заселению.
Чжу Байго оставила вещи, бросила взгляд на молодого человека, вид которого явно оставлял желать лучшего, и, не задерживаясь больше, потянула матушку Чжан вниз. Она заявила, что хочет заняться тем пакетом вяленого мяса, который оставила внизу, чтобы приготовить дополнительное блюдо к возвращению остальных членов семьи Чжу.
Выражение лица матушки Чжан, услышавшей это — в нем промелькнуло нечто вроде презрения, — Чжу Байго предпочла не заметить.
Подгоняемая новыми торопливыми словами, троица направилась вниз.
Уходя, Чжу Байго намеренно отстала на пару шагов и, проходя мимо Ло Цзыминя, понизила голос:
— Здесь и правда очень хорошо, намного лучше, чем в доме в Мивэйгоу.
А затем она заметила, что после этих слов лицо молодого человека стало еще мрачнее.
Ладно... ну до чего же несдержан... неужели он действительно годится в секретеры? — мысленно вздохнула Чжу Байго.
Некоторыми вещами она не могла поделиться с Ло Цзыминем, а потому не стала говорить лишнего. Она действительно считала проживание в гостевой неплохим вариантом, и камень, давивший ей на сердце, от этого немного сдвинулся с места.
Глядя на опустившего голову и молча шагающего впереди парня, Чжу Байго начала думать, что проявленная им ранее доброжелательность, пожалуй, была искренней.
Они спустились вниз чуть медленнее матушки Чжан и застали ту за разговором с двумя другими служанками, столпившимися вокруг полиэтиленового пакета с вяленым мясом.
Если не считать приходящих работниц, трудившихся лишь днем, и тех, кто жил в домике у сада, в самом особняке, помимо матушки Чжан, постоянно проживали еще две служанки. Одну звали сестрицей Лин — невысокую и стройную, другую — сестрицей Чжу, она была чуть плотнее; обеим исполнилось около тридцати лет. Судя по прежним рассказам Ло Цзыминя, сестрица Лин держалась ближе к матушке Чжан, а сестрица Чжу отличалась более мягким нравом, говорила мало и прекрасно готовила. Судя по всему, окружившие мясо женщины были именно ими.
Спустившись не спеша, они не расслышали подробностей беседы, но пренебрежительное слово «деревенщина», сорвавшееся с губ матушки Чжан, прозвучало предельно отчетливо.
Ло Цзыминь бросил взгляд на шедшую позади Чжу Байго. Девушка, по-прежнему вид имевшая такой, будто ничего не услышала, с улыбкой приблизилась и в два счета завязала с сестрицей Чжу разговор о различных способах приготовления вяленого мяса.
Ло Цзыминь, к тому моменту уже успевший взять себя в руки, перевел тяжелый взгляд на стоявших в стороне матушку Чжан и сестрицу Лин, которые не принимали участия в обсуждении. Даже прислуга, проработавшая в доме не один десяток лет, не смела бы вести себя подобным образом без молчаливого одобрения хозяев.
Значит... почему же?
В этот самый момент Ло Цзыминю пришло сообщение. Известие о том, что члены семьи Чжу вернутся до ужина, наконец позволило ему слегка разгладить нахмуренные брови.
Что же до Чжу Байго, то полное отсутствие кухонной плиты в доме семьи Чжу действительно доставило ей немало хлопот. К счастью, сестрица Чжу оказалась неплохим человеком и протянула руку помощи, позволив ей без труда приготовить задуманные блюда.
Когда подогреваемые подставки на столе в гостиной заполнились едой, остальные члены семьи Чжу наконец вернулись домой.
http://bllate.org/book/36601/4551362
Готово:
