Линь Янь устроился в Корпорацию Сяояо уже полгода назад.
Это было старые туристическое предприятие с огромным размахом деятельности, однако финансовый менеджмент в нём сильно отставал, поэтому Линь Яня переманили сюда из другой компании, торгующейся на бирже. Он быстро навел порядок в работе финансовых директоров и бухгалтеров, став первым CFO за всю тридцатилетнюю историю группы компаний.
Нынешнюю главу Корпорации Сяояо звали Чжуан Уцзи — прекрасная женщина, действовавшая решительно и деспотично. Линь Яню очень нравилось работать под её началом.
Он всегда предпочитал властных руководителей. Причиной, по которой он ушел из предыдущей компании, было то, что его властный начальник уволился ради собственного бизнеса, а на смену ему пришел куда более сговорчивый руководитель. Линь Янь тут же почувствовал себя не в своей тарелке — ему нравилось, когда начальство отдавало приказы в повелительном наклонении.
Но это касалось лишь работы. В личной жизни Линь Янь предпочитал мягких и нежных любовников.
Высокий и красивый, здоровый и чистоплотный, с выдающимися природными данными… Нынешний любовник Линь Яня полностью отвечал всем его требованиям. Он был преподавателем испанского языка в одном из пекинских вузов и обычно говорил по-испански, хотя Линь Янь понимал лишь самую малость.
Конечно, тот умел говорить и по-английски, но Линь Янь сам сказал ему, что испанский звучит сексуальнее всего, поэтому во время их жарких ночей в постели партнер изъяснялся исключительно на испанском.
Линь Яня это устраивало невероятно. Раз уж речь шла лишь об удовлетворении физиологических потребностей и избавлении от плотского одиночества, языковой барьер был только плюсом.
Три года назад он вернулся на родину по приглашению бывшего шефа своего экс-работодателя, и ему невероятно повезло сразу же встретить этого испаноговорящего любовника. Несмотря на то, что виделись они нечасто, Линь Янь чувствовал, что партнер тоже вполне им доволен.
В конце концов, сам он был элегантен, белокож, красив лицом, умен и обаятелен.
Были ли у того другие любовники, Линь Яня волновало меньше всего на свете — его заботило лишь наличие знаков плюс на результатах регулярно обмениваемых справок о медицинских анализах.
После сегодняшней бурной ночи партнер долго говорил с ним по-английски. Он сообщил Линь Яню, что возвращается в Испанию, а билет на утренний рейс заказал специально ради их прощального секса.
Линь Янь на мгновение замер. Смутное ощущение того, что в эту ночь любовник был чуточку грубее обычного, возникало у него и раньше — он списал всё на долгую разлуку или на то, что сам он благодаря хорошему уходу стал еще теснее, но он никак не ожидал, что это была прощальная ночь.
Быстро справившись с эмоциями, он невозмутимо улыбнулся и пожелал партнеру всяческих успехов в работе и жизни на родине. Тот поцеловал его в еще припухшие губы, натянул штаны и побежал на самолет.
Просидев на кровати целых десять минут в полном оцепенении, Линь Янь поднялся, подошел к дивану, вытащил из нейлоновой сумочки Prada сигарету и закурил. Курил он мало — около полпачки в неделю, — к тому же никогда не дымил в общественных местах, из-за чего коллеги искренне считали его некурящим.
Повернув голову, он заметил в отражении панорамного окна свой обнаженный силуэт.
Зажав в зубах сигарету, он на миг залюбовался увиденным и едва не присвистнул от удовольствия. Не то чтобы он хвастался, но абсолютно все, кому довелось его видеть, хвалили его фигуру: широкие плечи, длинные ноги, узкая талия, упругие ягодицы — от природы ему достались отличные данные. Повседневно он строго следил за питанием и занимался спортом, так что состояние его мышц и кожи было великолепным… но он прекрасно понимал, что долго это не продлится.
Ему уже исполнилось тридцать пять, и через семь-восемь лет его нынешняя подтянутая кожа неизбежно обвиснет. Как ни тренируйся, а после потери коллагена плоть уже не будет обладать той упругостью, что свойственна молодым телам.
Впрочем, он всегда мыслил здраво. При его нынешнем уровне годового дохода требовалось проработать всего лет десять, чтобы скопить достаточную сумму на старость. Он планировал выйти на пенсию в сорок пять — уйти на покой как от работы, так и от половой жизни, отправиться в кругосветное путешествие, а когда ноги перестанут слушаться, обосноваться в каком-нибудь живописном уголке и спокойно встретить закат дней.
Его судьбой в любом случае было одиночество на старости лет, а потому пенсионную жизнь стоило начать на два десятка лет раньше, сполна насладившись всем положенным. Когда же к семидесяти-восьмидесяти годам тело откажет… тогда он и подумает, лечь ли ему на рельсы или повеситься в какой-нибудь глухой горной чащобе.
Ха-ха-ха — конечно, это была шутка.
При его восьмизначной зарплате жаловаться на жизнь было бы верхом неблагодарности — мир и так катится кувырком, и на фоне страданий простых людей ему вовсе не хотелось изображать страдающего от безделья элитного миддл-класса.
Тщательно вымывшись и проделав привычные послеполуночные уходовые процедуры, Линь Янь забрался под одеяло и продолжил спать. Завтра была суббота, вставать рано не требовалось, но у него была назначена утренняя встреча за чаем с бывшим шефом.
Его экс-начальник был из тех богатеньких сынок, что явно не в себе — он умудрился бросить готовую многомиллиардную империю и ушел в стартап. Впрочем, этот человек действительно обладал железной хваткой и редким стратегическим видением, так что, возможно, у него и впрямь получится добиться чего-то грандиозного.
Конечно, всё это было не главное. Главное заключалось в том, что бывший шеф был очень красив.
В половине девятого утра Линь Янь ровно в назначенное время прибыл в чайный дом. Его бывший начальник сидел за столиком у окна, как раз поднимая руку, чтобы вылить остывший чай, и платиновое кольцо на его безымянном пальце слепяще сверкало в лучах раннего осеннего солнца.
Экс-босса звали директором Ча, ему едва исполнилось двадцать восемь, и без очков он выглядел круглым отличником с детским лицом. Линь Янь не раз видел этого директора Ча нечесаным и растрепанным — тогда он выглядел до того свежо, будто студент-геймер, просидевший всю ночь за компьютером. Наверное, чтобы казаться солиднее, этот симпатичный директор Ча вечно одевался подчеркнуто старомодно и даже в разгар уик-энда щеголял в классической тройке.
Линь Янь пришел по приглашению обсудить мелкие нюансы управления рисками в новой компании директора Ча — бесплатно, чистой воды волонтерство. В конце концов, у них была договоренность: когда новая фирма директора Ча дорастет до масштабов, позволяющих нанять его, Линь Янь снова перейдет к нему.
Закончив с делами, оба мужчины умолкли — тем для разговора у них больше не было. По правде говоря, они были едва знакомы и вне работы не общались, являясь просто на редкость сыгранными деловыми партнерами.
Еще немного полюбовавшись красавцем за чашкой чая, Линь Янь собрался откланяться. Утром ему нужно было в спортзал, на вторую половину дня были куплены билеты в театр, а на вечер планировался онлайн-урок, так что его расписание было забито под завязку.
Директор Ча вдруг обронил:
— Директор Линь, вы, должно быть, уже знаете, что младший сын семьи Чжуан возвращается на родину.
— Слышал, кажется, он прилетает как раз сегодня. — Линь Янь поправил очки и стал ждать продолжения.
Директор Ча был немногословен и никогда не бросал слов на ветер.
Однако в этот раз он почему-то произнес нечто бесполезное:
— С ним тяжело ладить. Если вам станет невмоготу, можете заблаговременно перейти ко мне.
— Ха-ха, директор Ча, почему же вы не желаете мне добра… Впрочем, если я совсем пойду ко дну, то непременно прибьюсь к вашему берегу!
Про себя Линь Янь вздохнул: разве кто-то на белом свете не знал, что с этим «Яоцзу» из семьи Чжуан невозможно иметь дело? Разве директору Ча нужно было об этом напоминать? Сам он, конечно, с огромным удовольствием продолжал бы следовать за директором Ча — в конце концов, директор Ча был высок и красив, здоров и чистоплотен… и всегда изъяснялся исключительно в повелительном наклонении.
Когда они еще работали вместе, стоило ему устать от проверки таблиц, как он отправлялся в кабинет директора Ча с рабочим отчетом — на самом деле просто для того, чтобы порадовать глаз.
Но по сравнению со стабильным сохранением огромной зарплаты смазливая мордашка не стоила и ломаного гроша.
У председателя правления Корпорации Сяояо господина Чжуан Куня было три дочери и один сын. Старшая дочь, Чжуан Уцзи, и младший сын, Чжуан Сяояо, различались в возрасте аж на шестнадцать лет. Судя по структуре семьи и имени младшего сына, сходящий с трапа самолета молодой человек был самым настоящим «Яоцзу» — тем, кто должен принести славу предкам.
Линь Янь полагал, что с печально известным Яоцзу из семьи Чжуан ему доведется встретиться еще нескоро, но в понедельник утром, едва он появился в офисе, Чжуан Уцзи вызвала его к себе.
— Это мой младший брат, Чжуан Сяояо. Сегодня он выходит на работу в финансовый отдел, возьми его под свою опеку, постарайся побольшему всему научить.
Линь Янь перевел взгляд.
В роскошном гостевом диване сжавшись в комок сидел молодой человек. Он держал телефон горизонтально, его большие пальцы молниеносно мелькали по экрану, из динамика то и дело доносилось: Тройное убийство! Четверное убийство!
На рабочем столе Чжуан Уцзи стояла семейная фотография детей семьи Чжуан, так что общее представление о Чжуан Сяояо у Линь Яня имелось, но вживую… ну, парень оказался классическим примером обмана с чужих фотографий.
— Яояо! — окликнула брата Чжуан Уцзи. — Это директор Линь, иди поздоровайся!
Едва закончив партию, мужчина убрал смартфон и поднялся.
Он был очень высоким — на глаз не меньше метра девяносто, — но не слишком плотным, скорее худощавым. На нем был надет свободный пижамный пиджак поверх рубашки с тремя расстегнутыми пуговицами, а джинсы сидели так низко, что мотня болталась где-то посередине бедер; кеды выглядели так, будто их лет десять не чистили — грязные-прегрязные, шнурки даже не были завязаны, а просто бессистемно запихнуты внутрь под языки. Весь его облик совмещал в себе циничный разгул с разгильдяйством, приправленный легким душком вульгарного нувориша.
Корпорация Сяояо котировалась на бирже уже больше двух десятилетий, и Чжуан Сяояо по идее должен был, судя по фотографиям, являться изнеженным богатеньким наследником, воспитанным в роскоши. Непонятно было только, как после учебы в таком пропитанном духом старых денег Лондоне он умудрился стать настолько «своим парнем из народа».
Засунув руки в карманы брюк, Чжуан Сяояо неторопливо подплыл ближе, преувеличенно ссутулившись и косо поглядывая на Линь Яня. Вообще-то Линь Янь был ниже всего сантиметров на четыре-пять, так что тому достаточно было лишь слегка опустить взгляд, но молодой человек намеренно принял эту наглую позу дворового хулигана, разглядывающего порядочного мужчину.
Он окинул Линь Яня долгим взглядом с головы до ног.
Линь Янь же с абсолютно безмятежным видом позволил себя рассматривать.
http://bllate.org/book/36576/4546430
Готово:
