На вершине горы Юаньшань издревле находился даосский монастырь Белого Облака, откуда неизменно выходили кандидаты на пост Государственного наставника государства Вэйян.
Когда Лю Юэянь по приказу учителя вошла во дворец, ей было всего шестнадцать лет. Самый юный Государственный наставник действительно заслужила всеобщее восхищение при дворе своим талантом и способностями, но в то же время невольно и против своей воли то и дело обращала внимание на ту, что обрекла себя на все страдания, — на Фу Юэлоу...
Хань Юэлоу, будучи великой принцессой Вэйян, после смерти императрицы Фу пользовалась особой любовью Императора, однако она сама вызвалась защищать родину на Приграничье. Из-за одного-единственного указа ей вновь пришлось вернуться во дворец, чтобы встретиться лицом к лицу с болью прошлого и суровой реальностью...
Лю Юэянь говорила: Фу Юэлоу, для меня ты — лишь Фу Юэлоу, а не стоящая на недосягаемой высоте великая принцесса Хань Юэлоу.
Хань Юэлоу говорила: Лю Юэянь, если я стану правителем, ты непременно станешь императрицей.
Когда одаренная талантами Государственный наставник повстречала сдержанную и терпеливую великую принцессу, зарождающаяся любовь принесла обоим сердцам тревогу и страх, но они поклялись: раз обретя любящее сердце, не расставаться до седых волос.
За тысячелетия своего существования государство Вэйян завоевало земли силой оружия, укрепило государство просвещением и управляло им с помощью добродетели. Четвертый император Вэйян и вовсе вошел в историю как великая женщина-монарх, воспеваемая всеми подданными. С тех пор в государстве Вэйян установилось равноправие мужчин и женщин: всё, что дозволено мужчине, может совершить и женщина. Ныне при дворе министр обрядов Юй Юэ, великий генерал, защищающий государство, Сяо Цян и даже нынешний Государственный наставник Бай Юньфэн — все они женщины. Однако это привело к тому, что борьба за престол в императорском дворе стала еще ожесточеннее. Император Хань Чжэнь после смерти императрицы Фу больше не назначал новую главную жену, из-за чего место императрицы пустуло. У покойной императрицы Фу было двое детей — великая принцесса Хань Юэлоу и четвертый принц Хань Цзинь, которых Император любил больше всего.
В двадцатый год правления Хань Чжэня старший принц Хань Цзюнь взял в жены старшую дочь семьи Сяо по имени Сяо Ханьюнь, сделав ее княгиней Вэйцзюнь. В тот же год великая принцесса испросила у Императора высочайшее повеление сменить имя на Хань Юэлоу и добровольно вызвалась покинуть Императорскую столицу, отправившись далеко на Приграничье, чтобы вместе с генералом, защищающим государство, Сяо Цян отражать нападения государства Вэйцюй. В то время старшему принцу Хань Цзюню исполнилось семнадцать лет, великой принцессе Хань Юэлоу — двенадцать, четвертому принцу Хань Цзиню — десять, а княгине Вэйцзюнь — пятнадцать.
Этот отъезд затянулся на четыре года. За все это время, несмотря на праздники и смену времен года, Хань Юэлоу больше ни разу не ступала в Императорскую столицу. На двадцать четвертый год правления Хань Чжэня, когда Императору исполнилось сорок лет, государство Вэйцюй, не вынесшее колоссальной тяжести войны, признало поражение и покорилось Вэйян. Хань Чжэнь издал указ о всеобщем ликовании по всей стране, предписав великой принцессе и великому генералу в трехмесячный срок вернуться в столицу к дню рождения Императора.
На восточной окраине Императорской столицы авангард двигавшегося вперед войска внезапно остановился. Юноша в серебряных доспехах осадил коня:
— В чем дело?
Один из солдат немедленно подбежал с докладом:
— Докладываю Вашему Высочеству, какая-то карета сломала колесо и перегородила дорогу посередине тракта.
Сяо Цян остановила рядом с ней своего отборного коня породы стоубых багряных скакунов:
— Ваше Высочество, данный императором срок истекает сегодняшним полуднем. Если мы не продолжим путь, то боюсь, опоздаем к назначенному часу.
Хань Юэлоу слегка нахмурилась:
— Поедем взглянем, что там.
Только прозвучали эти слова, как она пришпорила коня и помчалась вперед. Сяо Цян тихо вздохнула: этот ребенок носил в сердце слишком тяжелую ношу. Когда четыре года назад она прибыла на Приграничье, то выглядела совершенно потерянной и опустошенной, а за все четыре года даже не заикалась о возвращении в Императорскую столицу — надо полагать, это было связано с ее маленькой племянницей Сяо Ханьюнь. Слегка тронув бока коня шпорами, она последовала за ней.
Сама карета выглядела весьма внушительно, а нефритовые подвески на ее занавесках были сделаны из чистейшего драгоценного камня.
— Позвольте спросить, когда же починят эту карету? — сидя на коне, поинтересовалась Хань Юэлоу, но в ее голосе не было и намека на императорскую заносчивость.
Кучер вытер пот со лба:
— Уважаемый воитель, правду вам скажу, эту колымагу быстро не починить.
Воитель? Сяо Цян с трудом сдержала улыбку. Впрочем, и правда: доспехи из серебра полностью скрывали фигуру, подобающую девушке, так что Хань Юэлоу действительно была очень похожа на изящного юношу.
Хань Юэлоу с беспристрастным видом обратилась к солдатам:
— Передайте приказ: телесы с дарами Вэйцюй пусть ждут здесь. Назначьте заместителя командира Лу присмотреть за ними с отрядом людей. Как только карету починят, не медля ни мгновения и не проявляя халатности, двигайтесь в город; нарушители приказа понесут наказание по законам военного времени. Остальные следуют за мной и генералом Сяо в столицу.
Она уже собиралась тронуть коня с места, как изнутри кареты раздался приятный женский голос:
— Уважаемый младший генерал, помедлите.
Нежная, словно белый нефрит, рука отдернула занавеску, и из кареты вышла девушка в белых одеждах. Многие солдаты невольно перевели дыхание: какая же это была ослепительная красота!
— Младший генерал, я — Лю Юэянь из даосского монастыря Белого Облака. По повелению наставника я направляюсь во дворец поздравить Императора с днем рождения. Банкет состоится уже сегодня вечером, и если мы продолжим стоять здесь, то боюсь, опоздаем.
— Даосский монастырь Белого Облака? Неужели ее прислал Государственный наставник? Госпожа Лю хочет въехать во дворец вместе с нами? Но у нас нет свободных лошадей... — Сяо Цян заколебалась, и стоило ей произнести лишь половину слов затруднения, как девушка перебила ее:
— Именно так, я ученица из обители Государственного наставника. Со мной в пути только моя служанка Юэхуа. Неужели генерал действительно не может найти выход?
Хань Юэлоу бросила взгляд на солнце: если не тронуться в путь немедленно, они действительно опоздают.
— Есть способ. Вы с вашей служанкой можете выбрать коней меня или генерала Сяо и поехать вместе с нами.
Юэхуа мгновенно залилась краской:
— Барышня, это... мужчины и женщины должны держаться отдельно.
Лю Юэянь на мгновение задумалась:
— Юэхуа, садись на коня генерала Сяо, а я сяду на коня этого младшего генерала. В столь критический момент об условностях уже не приходится думать.
Поколебавшись и заметив твердое выражение на лице госпожи, Юэхуа все же пересела на лошадь Сяо Цян. Конь поначалу недовольно взбрыкнул передними копытами, но Сяо Цян погладила его по гриве, и животное успокоилось.
— На этом коне всегда ездила только я, так что считай, тебе повезло.
Хань Юэлоу похлопала по голове своего белого скакуна и протянула руку Лю Юэянь:
— Забирайтесь.
Лю Юэянь уже собиралась подняться в седло, как белый конь вздумал капризничать. Хань Юэлоу крепче натянула поводья, спрыгнула на землю и потрепала коня за уши:
— Послушай-ка, чего ты артачишься? Мы уже у самых ворот дома, Юнь'эр, перестань испытывать мое терпение.
Лю Юэянь заметила горечь в глазах Хань Юэлоу. Та разговаривала с конем, но почему же при этом на ее лице читалось такое скорбное выражение? Хань Юэлоу снова взобралась в седло и протянула ей руку:
— Забирайтесь.
Когда Лю Юэянь оказалась на лошади, Хань Юэлоу подобрала поводья, так что со стороны казалось, будто она обнимает девушку.
— Но! — пришпорила она коня, и они сорвались с места.
Сяо Цян вновь мысленно вздохнула: меньше всего возвращаться хотела именно она, но и домой ее тянуло сильнее всех. Ее запутанные отношения с Юнь'эр можно было назвать лишь злой иронией судьбы — даже коня, подаренного Юнь'эр, та успела избаловать до крайности. Впрочем, стоило лишь приласкать животное, как оно сразу смирилось. Интересно, успокоился ли конь только потому, что увидел красавицу?
Во дворце любой входящий или выходящий был отлично виден тем, кто стоял на крепостной стене. Одетая в синие придворные одежды девушка стояла на стене и смотрела, как белый конь галопом въезжает на территорию императорской резиденции. Уголки ее губ, до этого чуть приподнятые, мгновенно опустились, а стоявшая рядом с ней служанка слегка нахмурилась:
— Госпожа...
http://bllate.org/book/36571/4545517
Готово:
