Она втянула воздух сквозь зубы и, обманывая саму себя, снова зажмурилась.
Но не прошло и двух секунд, как глаза снова широко распахнулись.
— ???
Страх в сердце как рукой сняло. Разглядев истинный облик гиганта, она медленно мысленно нарисовала на лбу три огромных вопросительных знака.
И это всё?
Всего-навсего какая-то слониха?
Мысли Бай Нин спутались.
Вскоре она смутно почувствовала себя донельзя неловко.
Лицо то бледнело, то покрывалось краской, а веки и уголки рта даже начали подёргиваться.
Стоявшая перед ней слониха была лишь чуть выше и крупнее её самой, с хоботом потолще да ушами поквадратнее. Ладно ещё, что она не признала в ней сородича, так ведь ещё и приняла за динозавра, а потом совершила целый ряд нелепых поступков: притворялась мёртвой, улепётывала изо всех сил, врезалась в деревья и чуть не утонула.
Если весь этот позор в будущем станет известен, её слоновьей морде будет просто негде спрятаться на всей саванне.
Поскольку она уже уронила достоинство перед египетскими гусями, на сей раз ни при каких обстоятельствах нельзя было позволить сородичу смотреть на неё свысока.
Бай Нин расправила грудь и принялась внимательно разглядывать слониху перед собой, твёрдо вознамерившись отыскать её слабые места и восстановить свою репутацию.
Эта слониха издавала звуки совсем не так, как она, выглядела куда мощнее, да и возрастом, должно быть, значительно старше.
При первой встрече — едва познакомились, а та уже лезет лапать, значит, и характер наверняка скверный.
Своими бивнями поранила другую, вместо извинений принялась облизывать — моральные качества и вовсе отвратительные.
Глаза Бай Нин слегка сузились, в них блеснул огонёк мудрости.
Поразмыслив и проанализировав ситуацию, она наконец пришла к выводу: самец, вне всяких сомнений!
Будь это не какой-нибудь наглый сопляк или зарвавшийся юнец, он бы не стал вытворять столь безумные вещи.
Её взгляд мгновенно наполнился враждебностью.
Наклонив голову, она не удержалась и закатила глаза к небу.
Воинственным тоном она задрала голову и потребовала ответа:
— Ты что на ужин не то съела? Среди ночи не спится, чего привязалась?
Бая, которая добрую половину дня молча опускала голову и разглядывала её, при этих словах замерла.
Она быстро перевела в своей языковой системе смысл слов Бай Нин.
Хотя нельзя было поручиться, что всё понято правильно на сто процентов, она всё же поспешила ответить с максимальным энтузиазмом:
— На ужин я ела такую лиану с маленькими белыми цветочками, очень вкусную.
— Ты не голодна? Я могу отвести тебя поесть.
— Эта лиана так приятно хрустит, когда жуёшь, оха, только... — Бая понюхала хоботом Бай Нин и произнесла с предельной искренностью: — Пахнешь ты всё равно лучше.
— Поэтому мне нравится с тобой играть. Если тебе уже не хочется спать, давай продолжим играть.
Бай Нин: «……»
Да у неё же давление подскочило от таких слов!
— Ты сама-то слышишь, что несёшь?!
Бая подумала, что Бай Нин не понимает её слов, и принялась выговаривать их по слогам:
— Я, го, во, рю, от, те, бя, так, здо, ро, во, пах, нет.
Желая подчеркнуть свою симпатию, Бая скопировала движение, которое только что делала Бай Нин и которое, по её мнению, превосходно выражало эмоции:
Наклонила голову и закатила глаза.
Затем её глазки засияли, и она послушно, то и дело моргая, уставилась на Бай Нин.
У Бай Нин от злости заболели зубы мудрости.
Она ощутила сильнейшую провокацию — самую не прикрытую ничем провокацию.
— В нашем человеческом мире за плагиат вообще-то презирают.
Бай Нин втянула хобот в рот, щеки её раздулись, и она сердито уставилась на Баю.
— На твоём месте я бы вела себя потихоньку.
Под смертоносным взглядом Бай Нин, от которого у той едва не началась косоглазие, Бая, похоже, слегка испугалась.
Бай Нин осталась отчасти довольна этим эффектом и уже собиралась воспользоваться моментом, чтобы пристыдить Баю за её возмутительное поведение, как вдруг в следующий мгновение та неожиданно скорчила странную гримасу, совершенно не к месту.
Бай Нин: У меня нехоро предчувствие…
И точно, следом за этим, к её полнейшему неверию, Бая набрала в хобот воды и за секунду окатила её с головы до ног.
— А-а-а-а!
Да эта слониха просто психопатка!
Бай Нин понятия не имела, что Бая плеснула водой из благих побуждений, решив, будто та сейчас перегреется и задохнётся.
Она рассвирепела окончательно: старые и новые обиды слились воедино, и, забыв обо всём, она принялась отчаянно махать передними ногами, бешено взбивая воду и брызгая на Баю.
— Неряшливый ты сопляк, кому нужны твои сопли!
— Ты кольнула меня бивнем и заставила врезаться в дерево, я с тобой ещё за это не рассчиталась, а ты перегибаешь палку!
— Ладно, ладно, ладно! Сегодня в этой луже одной из нас придётся умереть!
Бай Нин вышла на тропу войны. Забыв о том, как вообще подобает драться слонам, она руководствовалась исключительно человеческими привычками: взметнув передние лапы, она попыталась схватить Баю за голову.
Однако передние ноги ни за что не дотянулись бы до макушки Баи, и тогда, проявив смекалку, она решила использовать вместо рук уши, чтобы отхлестать Баю по лицу.
— Я непременно превращу твоё лицо в свиное рыло!
— Чтобы неповадно было вести себя распутно и грязно!
Уши Бай Нин превратились подобие птичьих крыльев, хлопая туда-сюда, она принялась лупить ими Баю.
На беду, Бая оказалась выше её почти на полголовы, и сделать точный шлепок не удавалось при всём старании.
Перенеся вес тела на задние ноги, Бай Нин была вынуждена пустить в ход самое примитивное оружие — пасть.
— Получай!
Выдав устрашающий вопль полный уверенности в собственных силах, Бай Нин широко разинула пасть и издала дикий рёв.
— Сейчас я тебя насмерть загрызу!
Бая, совершенно не понимавшая, из-за чего Бай Нин пришла в такую ярость, сохраняла невинный вид.
Она позволила Бай Нин бесноваться.
В тот момент, когда пасть Бай Нин уже почти сомкнулась на её хоботе, она что-то заметила и прищурилась.
С абсолютно серьёзным видом она произнесла:
— Сестрица, у тебя травинка на зубах.
Различия в произношении, существовавшие между двумя разными видами слонов, в этот миг казались чудом исчезнувшими.
— У меня на зубах… — пробормотала Бай Нин, заикаясь. Осекшись на полуслове и замолкнув на мгновение, она разразилась пронзительным визгом: — Да чтоб меня!
Есть ли на свете что-то более ядовитое, чем услышать подобную унизительную реплику в самый разгар ожесточённой драки?
Ничего!
Бай Нин единолично внесла Баю в список самых ненавистных существ на этой саванне.
Она вся покраснела от стыда.
Колеблясь между тем, чтобы смущённо закрыть рот или без зазрения совести тяпнуть Баю за бок, она выбрала —
Оголить верхний и нижний ряды белых зубов на всеобщее обозрение.
Широко распахнув глаза, она заявила с напускным апломбом:
— Ну и что с того? Хватит духу — помоги слизать.
Произнеся эти слова, Бай Нин в душе всё же немного испугалась, и её сердце заколотилось как бешеное.
Но заметив на лице Баи выражение растерянности, в котором угадывалось поражение, она мгновенно испытала кайф.
То-то же, малявка, села в лужу перед старшей.
Бай Нин стремглав опустила голову, набрала в хобот пол воды, намереваясь взять реванш и обдать Баю с ног до головы.
Разинув рот, она самоуверенно бросила:
— Нарвалась на меня, считай, что ты —
Не успела она договорить, как её грубо прервал хобот, куда более толстый и мощный, чем её собственный.
С молниеносной быстротой Бая протянула хобот прямо к её рту, норовя запихнуть его ей внутрь.
— Эй, ты, ты, ты-ы-ы! — в ужасе завопила Бай Нин и отпрыгнула назад на три шага.
— Ру-ру-ру! —
С предельно серьёзным видом Бая неотступно следовала за ней по пятам, издавая трубные звуки.
У Бай Нин глаза на лоб полезли.
Она крутанулась на месте и припустила обратно к берегу.
— Слышь, братец, тебе вообще не брезгливо, да? Ладно, связалась с тобой — сама виновата.
Бай Нин расставила ноги и вихрем метнулась в заросли кустарника.
Бая с трубным ревом бросилась в погоню.
Два слона затеяли в кустах новый виток преследования.
В то время как Бая и Бай Нин неутомимо носились и бедокурили, стада слонов на десятки ли вокруг были потревожены и не могли сомкнуть глаз.
Нервные окончания на ногах слонов чрезвычайно чувствительны.
Каждый их шаг по земле производит уникальный низкочастотный сигнал.
Этот сигнал распространяется не только сквозь землю, но и по воздуху.
Все звуки и движения, издаваемые Баей и Бай Нин, целиком передавались окружающим слонам через почву и воздух.
Слоны, находившиеся на большем расстоянии, улавливали сигналы довольно смутно.
Они решили, что Бая — просто неугомонный слон, которому даже в темноте приспичило затеять игры с товарищами.
Счтя поведение Баи излишне шумно-надоедливым, они не придали этому особого значения.
Ближайшие же стада более или менее осознали, что дело нечисто.
Рёв Баи отличался от привычного.
Тот специфический тон обычно издают лишь самцы в период гона.
Однако поблизости не крутилось никаких чужаков-самцов.
Зато незадолго до этого мимо проходила незнакомая слониха.
Отдельные любители посудачить шептались между собой, снедаемые всё возрастающим любопытством.
Но, опасаясь кишащей опасностями ночной савчины и ради собственной безопасности, они в конце концов оставили мысль немедленно явиться туда и во всём разобраться.
Взрослые самцы были хозяевами положения в саванне, способными безраздельно властвовать на её просторах, и у них не было подобных тревог.
Правда, обычно чужие дела их мало интересовали.
Тем сильнее выделялся Турус, который мчался вперёд, спеша под покровом ночи и звёзд.
Турус целенаправленно продвигался в сторону Баи.
Не из праздного любопытства — им двигало исключительно беспокойство.
Бая была дочерью Туруса.
Обычно Турус жил обособленно, но на сей раз, получив зов от матери Баи, он специально отправился на поиски дочери, чтобы вернуть её домой.
В пути Турус сильно тревожился.
Когда до Баи оставалось меньше десяти километров, его шаги вдруг стали нерешительными.
Он плотно прижался ступнями к земле, не упуская ни малейшей вибрации, поступающей снизу.
Вся информация через кости передавалась в мозг.
Лицо Туруса было мрачным и задумчивым.
Смутные образы в голове прояснялись всё больше.
Он ощутил, что на юго-востоке резвятся два слона.
Эмоции одного из них менялись самым причудливым образом.
В то время как другой был охвачен диким восторгом от начала и до конца.
Осторожно убедившись, что восторженная особь — это именно Бая, непрерывно издававшая те самые уникальные низкочастотные звуки, суровое лицо Туруса смягчилось редкой нежностью.
— Вся в отца, —
не удержался от восхищения Турус.
— Даже манера преследовать слоних точь-в-точь как у её матушки.
Задаваясь вопросом, какому же юнцу из соседнего стада хватило очарования так сильно изменить нрав его дочери, которая сроду не жаловала самцов, Турус прибавил шагу.
Когда расстояние сократилось до пяти километров, его чуткий хобот уловил странный запах.
Этот запах уже успел сильно выветриться, но всё же посеял зерно сомнения в его душе.
http://bllate.org/book/36562/4544472
Готово:
