На следующий день ассистент Сюй подготовил несколько вариантов решения проблемы и предоставил их на рассмотрение Лу Яньчжи. Хотя руководство поручило ему полностью взять дело под свой контроль, речь шла о младшем молодом господине семьи Лу, поэтому Сюй проявлял крайнюю осторожность.
— Тебе удалось достать записи с камер наблюдений?
Сюй утвердительно кивнул.
Яньчжи одарил его одобрительным взглядом и досмотрел видео до конца.
— Этот... как его, Сун, сам ведь напросился. Разве не заслуженно получил?
— Он действительно первым спровоцировал маленького молодого господина. Что касается Ся Юйтяня, я уже связался с его агентством.
Яньчжи остался весьма доволен оперативностью ассистента.
— Чжу Шихан и Лу Ван снова поссорились?
У Яньчжи возникли сомнения. У него не было времени следить за прямыми трансляциями, но при любой возможности он перехватывал пару кадров. И не мог не заметить, насколько странно и натянуто общались Лу Ван и Чжу Шихан.
Это совершенно не походило на то, что он видел раньше.
Возможно, потеряв память, Лу Ван очутился в окружении старых знакомых, с которыми больше не хотел контактировать, и от безысходности проникся доверием к малознакомому Чжу Шихану. Но именно этого Яньчжи и не мог понять.
Из проведенного расследования следовало, что на первом курсе Чжу Шихан весьма громко ухаживал за Лу Ваном, но его высокомерный младший брат отверг ухажера без малейшего сожаления. К тому же, зная вкусы Лу Вана, Яньчжи мог с уверенностью сказать: Чжу Шихан совершенно не во вкусе его брата.
Да, тот выглядел представительно и даже выделялся из толпы. Но, по мнению Яньчжи, Чжу Шихан не стоил и мизинца Лу Вана. Но больше всего членов семьи Лу озадачивало другое.
Очнувшись после автомобильной аварии, Лу Ван разительно изменился в характере. Врачи объяснили это редким диагнозом: диссоциативной амнезией.
Семья изучила доступные медицинские материалы:
[Диссоциативная амнезия: наиболее распространена потеря сведений о собственном «я», однако базовые житейские познания и общая информация о мире сохраняются в полном объёме. Пациент не способен вспомнить прежнюю жизнь, что и приводит к радикальной трансформации личности.]
Лу Ван не помнил, кто он такой, и не узнавал никого из родных. Все вокруг казались ему чужаками, а в незнакомой обстановке его неизбежно охватывали тревога и страх.
Источником его беспокойства стали именно близкие: юноша избегал любого общения с прошлым и отказывался идти на сближение с семьёй и друзьями. Чтобы не оказывать на него давления, семья Лу не стала удерживать его в родовом поместье.
Ему купили отдельную квартиру и, идя навстречу его желаниям, позволили спокойно восстанавливаться на стороне, попутно оформив в университете академический отпуск по болезни.
Раз уж Лу Ван не желал контактировать со знакомыми, они старались оберегать его покой и отклоняли любые просьбы родственников и друзей о визитах.
Семья Лу хваталась за любую возможность, лишь бы помочь юноше поправиться.
Однако в последнее время Яньчжи замечал всё больше странностей. Пусть Лу Ван ничего не помнил, но к людям, с которыми прожил под одной крышей больше десяти лет, он не должен был испытывать такой явной настороженности, даже если не чувствовал былой привязанности.
И именно здесь кролось противоречие.
Все знали о его амнезии, ему не требовалось ничего притворяться или скрывать. И всё же напряжение и защитная стойка, возникавшие у Лу Вана при виде родных, как бы он ни пытался их замаскировать, не могли укрыться от пристального внимания семьи.
Впрочем, осознание проблемы ничего не меняло. Авария произошла случайно, и с переменой в его характере пришлось смириться.
А затем они узнали, что Лу Ван завел роман.
Если бы раньше кто-то сказал Яньчжи, что Лу Вана кто-то смеет обижать, он бы лишь посмеялся. Его младший брат сам кого угодно мог сровнять с землей, кто бы осмелился задеть его?
Однако суровая реальность показывала иное: из-за Чжу Шихана Лу Ван стал жалким, ранимым и выставлял иголки против любого, кроме своего возлюбленного.
Яньчжи вспомнил тот дикий, абсолютно лишенный логики сон.
Резкое изменение характера брата удивительным образом перекликалось с событиями из его ночного кошмара. Согласно сюжету того сна, Чжу Шихан безжалостно использовал Лу Вана, топтал его достоинство, а затем в сговоре с любовником подверг юношу травле в сети. Не выдержав удара, Лу Ван в итоге утонул.
Проснувшись, Яньчжи долго пребывал в оцепенении, не в силах отделить вымысел от реальности. Его гордый, избалованный брат, привыкший к безусловной любви и защите семьи, не мог закончить так трагично.
Яньчжи никому не рассказывал о своём сновидении, но продолжал скрытно наблюдать. И вскоре убедился: Чжу Шихан действительно крутил роман с Сун Линьси за спиной его брата.
Раскрыв это, Яньчжи поначалу порывался лично проучить мерзавца, но побоялся, что брат ему просто не поверит. И тогда он решил рассказать обо всём самому Лу Вану.
Он хотел, чтобы тот своими глазами увидел, как Чжу Шихан милуется и целуется с Сун Линьси в баре, и раз и навсегда выкинул этого подонка из головы.
Результат оказался плачевным...
Лу Ван крупно поссорился с Чжу Шиханом. Не получив от того ни объяснений, ни утешения, до крайности обиженный и взвинченный юноша отбросил привычную осторожность и прямо-таки прилетел в главный офис «Корпорации семьи Лу».
На глазах у всех сотрудников двадцать второго этажа он тыкал пальцем в Яньчжи и истерично кричал:
«— Лу Яньчжи, ты всего лишь самозванец! Твой отец — убийца, а мать — дрянь! Если бы не я, ты так и остался бы сыном убийцы! Думаешь, разыгрывая из себя заботливого братика перед родителями, ты сможешь расплатиться? Запомни: ты у меня в вечном долгу!»
А затем Лу Ван заблокировал контакты всех членов семьи и предупредил Яньчжи, чтобы тот больше не смел влезать в его отношения с Чжу Шиханом. В противном случае он отречётся от семьи Лу, а сам Яньчжи станет главным виновником их разрыва.
Вот почему ассистент Сюй вчера выглядел так, будто ждал конца света: он опасался, что искренняя помощь второго молодого господина лишь подльёт масла в огонь вражды между братьями.
— Второй молодой господин, вы разве не в курсе? — осторожно спросил Сюй.
— О чём?
— Я думал, вам уже сообщили... Маленький молодой господин расстался с Чжу Шиханом.
Яньчжи рывком поднялся из-за стола.
— Это достоверно?
— Ранее они уже расставались, но потом снова сошлись. Поэтому я не стал докладывать сразу... Простите, это моя оплошность.
Холод на лице Яньчжи мгновенно растаял, уступив место искренней радости. На этот раз всё явно иначе: поведение Лу Вана на шоу совсем не походило на намерение возобновить отношения.
Неужели до его брата наконец дошло, насколько уродлив этот Чжу Шихан?
Яньчжи не обижался на жесткие слова Лу Вана и не испытывал гнева из-за публичного унижения.
С самого детства он знал: всё, чем он обладает — лишь игра случая. И пусть он сам был такой же жертвой обстоятельств, одна фраза оставалась несомненной правдой: он в долгу перед Лу Ваном.
И неважно, можно ли этот долг вернуть и нужно ли это самому Лу Вану.
Яньчжи готов был терпеть любой скверный характер брата. Даже если тот никогда его не поймёт, он всё равно устранит любую угрозу и любого человека, способного причинить Лу Вану вред.
Он помнил, что у брата осталось мрачное детское воспоминание о годах, когда тот страдал вместо него.
Яньчжи действительно пять лет пользовался родительской любовью и роскошью, предназначавшимися Лу Вану, пока тот терпел лишения.
В то время в высшем обществе многие знали о подмене детей и с ехидством наблюдали, уживутся ли настоящая и фальшивая родня. Находились даже подстрекатели, учившие пятилетнего Яньчжи бороться за внимание родителей, если тот не хочет быть вышвырнутым на улицу.
Но разве мог Яньчжи соперничать с Лу Ваном? Он с самого начала был готов покинуть дом Лу.
Однако семья отнеслась к нему как к родному и не смогла отдать ребёнка на произвол судьбы. Да и сам Лу Ван тогда сказал, что не против его присутствия. Так он и остался вторым молодым господином.
С того самого дня Яньчжи чётко осознал своё место.
Он никогда ничего не станет отнимать у Лу Вана. Напротив — если брату что-то потребуется, он расшибётся в доску, но достанет это для него.
— Раз уж на этот раз они расстались, не давай им ни единого шанса на примирение. Поезжай к семье Чжу и надави на них. Передай строго-настрого: Чжу Шихану запрещено даже на шаг приближаться к Лу Вану.
— Понял. — Сюй поправил очки. — Мне заняться этим прямо сейчас?
— И занеси эти документы наверх.
Как только ассистент вышел, Яньчжи первым делом поспешил поделиться радостной новостью с родителями.
***
Последние пару дней Вэнь Цзин взял отгул: его родственник оступился на лестнице и сломал ногу. Травма оказалась не слишком тяжёлой, но ассистент переживал, и Лу Ван без колебаний отпустил его на три дня к родителям.
До следующих съёмок оставалось ещё двое суток. Пользуясь передышкой, Лу Ван предался безудержному безделью: просидел за играми до глубокой ночи и проспал до самого заката.
Выудив из-под подушки телефон, он пару раз нажал на кнопку — экран остался тёмным. Только тут юноша вспомнил, что накануне играл до тех пор, пока батарея окончательно не села.
Поставив гаджет на зарядку, он неторопливо поплёлся в ванную.
Когда он вышел из душа, смартфон уже автоматически включился.
Бросив взгляд на экран, Лу Ван обнаружил целый ворох пропущенных уведомлений: от Гу Юйциня, Чэнь Бо, Жань Ци и Вэнь Цзина.
Юноша озадаченно нахмурился. Он ведь просто проспал один день, почему его ищет весь мир? Не успел он открыть WeChat, чтобы ответить, как сверху выскочило кричащее оповещение от Weibo:
[Weibo: Ся Юйтянь, победитель прошлого сезона вокального конкурса «Битва певцов», из зависти к новичку на роскошном авто сфотографировал его тайком и сфабриковал ложные сведения...]
[Weibo: @Свежие сплетни шоу-бизнеса: Опубликована запись с видеокамер в высоком разрешении, запечатлевшая падение Сун Линьси в бассейн. Жертва в одно мгновение превратилась в зачинщика. Лу Ван стал жертвой травли — что вы об этом думаете?]
Лу Ван застыл:
«Я что, ещё не проснулся? Почему стоит мне открыть глаза, как все неприятные мне типы тут же с треском вылетают в трубу?»
Он кликнул по видеоролику с падением Сун Линьси. На четкой записи с камеры наблюдения было прекрасно видно, как Сун Линьси сам подозвал Лу Вана к краю бассейна.
Звука не было, но по жестикуляции легко угадывалась вспыхнувшая перепалка. Сун Линьси попытался схватить Лу Вана за руку, но тот хлёстко отмахнулся.
Сун Линьси конфузливо отступил, а Лу Ван сделал шаг назад. Камера висела прямо над их головами, поэтому объектив зафиксировал: расстояние между ними было столь велико, что там свободно поместились бы ещё два человека.
Когда из домика выбежали участники съёмочной группы, Сун Линьси вскинул голову — судя по всему, бросив взгляд за спину Лу Вана, — и в следующую же секунду сам сиганул в воду.
А дальше началась суматоха.
Сун Линьси вытащили, и толпа обступила Лу Вана. И хотя слов не было слышно, нетрудно было догадаться, что на юношу сыпались обвинения.
На видео Лу Ван уже развернулся, намереваясь уйти, но его снова кто-то перехватил. Сун Линьси, разыгрывая невинность, поднялся и подошёл к нему, что-то шепча на ухо.
И только после этого последовала та самая сцена, из-за которой Лу Вана смешали с грязью: он одним пинком отправил Сун Линьси обратно в бассейн.
[Мать вашу! Да он же чистейшей воды «зелёный чай»!]
[Посмотрел полную версию и скажу одно: отлично врезал!]
[Я с самого начала чуял, что Сун Линьси — фальшивка. Все те, кто травил Лу Вана, теперь приползут извиняться?]
[Я ведь тоже поливал Лу Вана грязью... Чёрт, каюсь, я конченый урод! Сун Линьси просто мерзость!]
[Ува-а-а! Я так и знала, что наш Ваньвань не стал бы распускать руки без причины!]
[Репутация очищена! Теперь можно со спокойной душой фанатеть от Лу Вана!]
[А если честно, Лу Ван что, дорогу кому-то перешёл? Не прошло и месяца, а его столько раз оклеветали!]
Вскоре хэштег с требованием к Сун Линьси вылезти и публично извиниться взлетел на вершины трендов. Лу Ван с недоумением разглядывал мгновенно сменившийся тон комментариев.
Во-первых, он был пушечным мясом.
Во-вторых... его репутация только что полностью обелилась?
Юноша удивленно похлопал ресницами, ощущая некоторую фантасмагоричность происходящего.
Но... кто выложил эту запись?
Ведь исходник с камер ему передал Гу Юйцинь.
Вспомнив про непрочитанные сообщения в WeChat, Лу Ван первым делом ткнул в диалог с Гу Юйцинем.
[Маленький папик] Решил использовать меня в качестве натурщика для набросков?
[Маленький папик] Плату за услуги водителя ты так и не перевёл. Может, хоть с этим рассчитаешься?
Лу Ван: «...»
Похоже, Гу Юйцинь совершенно не сердился.
Но почему, стоит ему сбросить маску, как он тут же перестает хоть как-то притворяться? Всё-таки как-никак кинозвезда.
Затем Лу Ван перешел к сообщениям от Чэнь Бо.
[Режиссёр Чэнь] Чжу Шихан на следующей неделе не приедет на съёмки. Ся Юйтянь тоже покинул шоу.
Лу Ван опешил: «?»
Поставить ультиматум о выбывании Чжу Шихана было его личным требованием к Чэнь Бо: либо он, либо Чжу Шихан.
Режиссёр прекрасно понимал, кого из них выгоднее выбрать.
А вот в истории с тайной съёмкой Лу Ван лишь попросил Чэнь Бо разобраться и предоставить итоговый результат. Он никак не ожидал, что тот просто выставит виновника за дверь — вот уж действительно неожиданный поворот.
[Мяньмяньмяньту] Режиссёр Чэнь, вот это размах!
[Режиссёр Чэнь] Это не моя заслуга, я даже толком ничего сделать не успел. Ся Юйтянь сам заявил об уходе и опубликовал публичные извинения в Weibo. Ты разве не видел?
[Мяньмяньмяньту] Не видел.
Лу Ван не был подписан на Ся Юйтяня — его интересовал только видеопровал Сун Линьси.
Скандал в горячих трендах нагорал с самого утра, а Лу Ван проспал весь день и увидел развязку только сейчас. К этому моменту Сун Линьси так и не подал голоса. В агентстве «Цаньсин», должно быть, личные сообщения уже разрывались от проклятий.
В своё время из-за смонтированного видео на Лу Вана вылился такой ушат грязи, что его приложение Weibo зависало при открытии. Но у него была крепкая психика, и он даже коротал время, читая гадости про себя.
Сун Линьси же любил притворяться святошей и так дорожил репутацией, что публичный срыв маски должен был стать для него невыносимым ударом.
А ведь по сюжету книги страдать приходилось первоначальному владельцу этого тела. Тот ночами не смыкал глаз, вчитываясь в злые комментарии, терпел поклёп и полнейшее одиночество — даже его собственный парень, Чжу Шихан, сыпал упрёками.
Главным победителем в той игре выходил Сун Линьси.
Давя на жалость и подставляя оригинала, он снискал всеобщее сочувствие.
Бедолага не мог отмыться от клеветы: как бы он ни оправдывался, никто не верил. Благодаря искусному притворству Сун Линьси оригинал в глазах общественности превратился в капризного вздорного хама, не способного признать вину.
Подстрекаемый Сун Линьси, он оказался в полной изоляции на шоу: если его и не атаковали открыто, то уж точно сторонились. Тогда он даже не думал уходить с проекта — Чжу Шихан бы не позволил, да и неустойку выплатить было нечем.
Под предлогом того, что уход с проекта станет проявлением каприза, Чжу Шихан заставил его терпеть издевательства на протяжении нескольких выпусков. А затем, брезгливо отвернувшись от растоптанного юноши, стал втайне крутить роман с Сун Линьси.
Элитная квартира с панорамным видом стоимостью свыше ста миллионов, которую оригинал подарил Чжу Шихану ради совместного проживания, в итоге превратилась в любовное гнездо Сун Линьси.
За спиной хозяина они предавались страсти прямо у панорамных окон, на диване, на обеденном столе, на кровати — в любом уголке, где их настигала похоть.
Кто знает, может, и сейчас Чжу Шихан без его ведома приводил туда Сун Линьси?
Лу Ван не страдал брезгливостью, но от одной мысли об этом место казалось ему осквернённым.
Как только он вернёт права на жильё, его нужно будет незамедлительно выставить на продажу.
Листая ленту Weibo, Лу Ван наткнулся на пост с извинениями, в котором Ся Юйтянь отметил его аккаунт.
Неизвестно, кто составил этот текст, но покаяние выглядело крайне убедительным: автор признавался, что пошёл на поводу у собственной зависти, ослеп от злобы и готов покорно принять любое наказание.
Невероятная кротость, совершенно не вяжущаяся с надменным нравом Ся Юйтяня.
Однако Лу Ван даже не подумал отвечать.
Ему было глубоко плевать на степень искренности этих извинений. Неужели он обязан прощать лишь потому, что перед ним покаялись? Впрочем, читать едкие комментарии в адрес Ся Юйтяня оказалось весьма приятным занятием.
[Ся Юйтянь сам раздал себе отличные карты и сам же всё просрал. Так ему и надо!]
[В прошлом году после его победы на вокальном конкурсе «Битва певцов» я искренне фанател от него, а он после этого не выпустил ни одного достойного трека.]
[Слышал, он готовил новый альбом, но потом вдрызг разругался с компанией.]
[Только что видел инсайд: новый альбом был чистой воды плагиатом! Агентство попыталось пресечь этот позор, вот он и затаил на них обиду.]
[Офигеть, реально плагиат? А кто автор оригинала?]
[Короче говоря, он просто сгорал от зависти к Лу Вану! Вот ржака, Лу Ван уж точно не стал бы подличать за спиной!]
[Ха-ха-ха, Лу Ван мстит сразу на месте, обожаю его!]
***
Тем временем Чжу Шихану приходилось несладко.
— Папа, я уже взрослый человек! Как ты можешь держать меня под замком?! — Чжу Шихан со всей силы колотил кулаками в дверь комнаты. — Я... я же не знал, что Лу Вана станет так трудно умасливать! Расставание предложил он, но я изо всех сил пытаюсь всё исправить! Я же делаю это ради нашей семьи! Если мы зацепимся за род Лу, наш бизнес взлетит до небес, и все в округе сами приползут с предложениями о сотрудничестве!
— Заткнись! — Отец Чжу был в бешенстве. — Кто позволил тебе позориться на этом шоу?! Семья Лу — это высшая лига, с какой стати им вообще смотреть в нашу сторону? Ладно бы ты мёртвой хваткой вцепился в Лу Вана, так нет же: он с тобой расстался, а ты побежал устраивать сцены на телевидении! Ты хоть понимаешь, что это прямая провокация против Лу?!
— Твой старший брат только подписал крупный проект, а из-за твоих строчек на шоу всё пошло прахом! Контракт расторгнут! Я иной раз искренне жалею, что забрал тебя в этот дом. Ты кроме как идти на поводу у эмоций вообще хоть на что-то способен?! Чем ты лучше брата?!
Чжу Шихан сжал кулаки до хруста в пальцах.
«Брат?»
В глазах отца всегда существовал только его старший сын.
— А у брата что, ошибок меньше?! — с ледяным смешком выкрикнул Чжу Шихан. — Когда я начал встречаться с Лу Ваном, ты сам велел мне держать его крепче, чтобы при случае воспользоваться связями его семьи! А теперь, стоит нам слегка поссориться, как ты сваливаешь всю вину на меня?!
— Для парочки поссориться и сойтись — обычное дело! Лу Ван не первый раз устраивает подобные сцены. Выпусти меня сейчас же! Я смогу его вернуть!
— Вернуть? — Отец Чжу презрительно фыркнул. — Ты держишь Лу Вана за идиота? Не успел как следует привязать к себе человека, а уже открыто заигрываешь с Сун Линьси прямо у него на глазах! Вся компания об этом судачит! С какими глазами ты вообще собираешься ползти к нему с извинениями?!
— Раньше Лу Ван был в тебя влюблён, и даже если его родня презирала нас, он бы не дал нас в обиду. Но ты потерял берега! Каких только бесстыдных глупостей ты не натворил!
— Вы расстались, и ты думаешь, у семьи Лу остались хоть какие-то причины с нами церемониться?! Ты хочешь, чтобы корпорация семьи Лу разорила нас дотла, тогда успокоишься?! Я был слеп, когда поддался на уговоры твоей шлюхи-матери! Надобно было оставить тебя загнивать на улице, а не тащить в дом!
— У меня, значит, нет совести, а у тебя она есть?! — Чжу Шихан окончательно потерял контроль над собой. Мысль о том, что отец считает его никчёмным по сравнению с бездарным старшим братом, разжигала в его груди слепую ярость. — Да, моя мать — шлюха! А я — сын шлюхи! И именно ты нагулял меня с этой шлюхой, пока твоя законная жена ходила брюхатой!
— Выродок! Смеешь так со мной разговаривать?! Я из тебя всю дурь выбью!
Отец Чжу повернулся к управляющему:
— Отпирай дверь! Если я сегодня не преподам ему урок, он вообще на шею сядет!
— Давай, если кишка не тонка — забей меня до смерти! — заорал Чжу Шихан.
Раздался свист, и гибкая бамбуковая трость со всей дури опустилась на его тело.
Чжу Шихан схватился за пылающую щеку, с удивлением и гневом уставившись на отца. С тех пор как его забрали в дом Чжу, отец хоть и игнорировал его, позволяя окружающим насмехаться, но никогда не поднимал на него руку.
Это произошло впервые.
— Долго же ты терпел, прежде чем ударить. Раз уж я тебе так отвратителен, так убей меня прямо сейчас!
Отец Чжу холодным оскалом встретил его вызов и снова взмахнул тростью:
— Жрёшь за мой счёт, живёшь в моём доме, носишь мои шмотки! Ты за эти полгода на содержании у Лу Вана совсем забыл, кто ты такой?! Кто дал тебе право разевать на меня пасть?!
***
Пока в доме Чжу летели перья, Лу Ван неторопливо вкушал приторно-сладкие макаруны, запивая их крепким чёрным кофе, чтобы сбить приторность.
Для большинства людей наступало время ужина, но для Лу Вана, только что выбравшегося из постели, это был скорее завтрак.
Благодаря двум опровержениям число его подписчиков заметно прибавилось.
Многих зрителей ещё во время трансляции привлекла его яркая внешность. Как и предсказывал Жань Ци, с таким невероятным лицом и столь выразительным характером оставаться в тени в шоу-бизнесе было попросту невозможно.
Впрочем, Лу Вана это мало волновало. Он открыл WeChat и, словно император, разбирающий челобитные, стал неспешно отвечать на сообщения. Шаблонные реплики летели одна за другой, пока палец не замер на диалоге с Гу Юйцинем.
[Маленький папик] Поужинаем вместе?
Сообщение пришло полчаса назад.
[Мяньмяньмяньту] Учитель Гу ещё не ел?
Лу Ван бросил взгляд на часы — время приближалось к шести. Вероятно, Гу Юйцинь, не дождавшись ответа, уже отправился в ресторан. Не успел юноша решить, не заказать ли ему доставку, как телефон в руке ожил.
Звонил Гу Юйцинь.
— Алло.
— Ты дома?
Лу Ван прикусил язык, готовый отмочить какую-нибудь шутку, и лишь тихо откликнулся:
— Да.
В следующую секунду раздался дверной звонок.
— Я у твоей двери. Не сделай одолжение — поужинаем вместе, Учитель Лу?
Лу Ван погладил слегка вспыхнувшую мочку уха. Низкий бархатный голос Гу Юйциня звучал не через динамик, а будто бы прямо над самым ухом.
— Хорошо.
На Лу Ване был домашний костюм, да и Гу Юйцинь сегодня оделся весьма непринужденно — похоже, у него не намечалось никаких рабочих встреч.
— Учитель Гу, а откуда ты знаешь, где я живу?
В прошлый раз, когда они пили чай, Лу Ван навал лишь ориентир неподалёку, но не называл точного адреса.
— Спросил у Вэнь Цзина. — Гу Юйцинь смерил взглядом его свободную домашнюю одежду. — Войти, подождать тебя?
— Заходи.
Лу Вану требовалось переодеться. Технически в этом костюме можно было выйти на улицу, но над ним довлело бремя идеального внешнего вида: если уж покидать дом, то выглядеть нужно безупречно и со вкусом.
— Вэнь Цзин упомянул, что ты, скорее всего, только проснулся. Снова сидел до утра?
Это слово «снова» прозвучало так, будто Гу Юйцинь изучил его вдоль и поперёк.
Лу Ван смущённо потер нос:
—... Просто поздно лёг, не так уж и до утра.
Он на автомате сгладил углы.
Двадцатилетний парень имел полное право засиживаться дозору, скрываться было не от кого, но почему-то под этим взглядом он почувствовал себя школьником, пойманным на прогуле.
Гу Юйцинь лишь прикрыл глаза темными ресницами, не став разоблачать его маленькую ложь.
Лу Ван повёл его в недавно открывшийся ресторан китайского самовара — хого.
— С чего вдруг ты решил заглянуть?
Лу Ван и сам не мог толком определить, можно ли назвать их с Гу Юйцинем друзьями. За шесть лет в индустрии у актера набрался бы целая армия знакомых, если считать таковыми каждого, с кем довелось поработать на одной площадке.
— Не то чтобы вдруг. Слышал, здесь отличная приватность, вот и приехал подписать контракт, а заодно поужинать с новым соседом.
— С новым соседом? Со мной? — Лу Ван никак не ожидал, что Гу Юйцинь переберется в эти края. — С чего вдруг решение о переезде?
— Надоели верхние этажи, захотелось сменить обстановку, — туманно отозвался Гу Юйцинь.
Лу Ван не стал вникать: для богатого человека покупка пары лишних объектов недвижимости была обычным делом.
— Что ж, выбор правильный. Локация в Лунване отменная, да и охрана на уровне. Здешние жильцы — люди непростые, так что такой знаменитости, как Учитель Гу, не придётся переживать за безопасность и назойливых папарацци.
Гу Юйцинь кивнул:
— Я знаю. Это ведь недвижимость семьи Лу.
— Ты в курсе?
Актер негромко хмыкнул и протянул Лу Вану меню:
— Что будешь?
Глядя на аппетитные картинки в меню, Лу Ван ощутил, как просыпается зверский аппетит. Острое он переносил с трудом, хотя очень любил, поэтому, уточнив предпочтения собеседника, заказал двойной бульон — «Инь-Ян».
— Учитель Гу, добавим ещё что-нибудь?
— Этого достаточно.
— И два стакана холодного отвара из дикой сливы.
— Хорошо, секунду.
Хотя заведение открылось недавно, оно входило в элитную сеть с заоблачными ценами и ориентировалось на состоятельных клиентов. Персонал сюда набрали из опытных сотрудников других филиалов, умевших сохранять невозмутимость при виде любых именитых гостей.
Увидеть Лу Вана — неожиданно, но профессионализм взял своё.
Увидеть Гу Юйциня — сюрприз, но лицо удержано.
Но увидеть их двоих вместе... Девушке-официантке потребовался весь запас самообладания. Едва закрыв за собой дверь VIP-кабинета, она еле подавила рвущийся наружу писк.
Последние пару дней интернет гудел от обсуждений, а случайный «лайк» Лу Вана лишь подлил масла в огонь — сети вынесли вердикт: Лу Ван бессовестно пиарится на имени Гу Юйциня, раздувая фальшивый шипперский роман ради рейтинга.
Студия Гу Юйциня вела себя подозрительно сдержанно. Обычно опровержения вылетали мгновенно, а тут они лишь оперативно подчистили горячие тренды, не выпустив ни одного заявления.
Маркетинговые аккаунты боялись строить теории на пустом месте, а пользователи разделились на два лагеря. Самой популярной версией оставалась одна: у Лу Вана действительно есть влиятельный покровитель.
И этот покровитель — либо крупная фигура в шоу-бизнесе, либо человек, с которым вынужден считаться сам Гу Юйцинь. Именно поэтому студия ограничилась удалением трендов без публичных разъяснений.
Но одно дело — домыслы в сети, и совсем другое — увидеть всё своими глазами! Официантка лично наблюдала, как два фигуранта громкого скандала с улыбкой ужинают в камерной обстановке.
Она давно фанатела от Гу Юйциня, пусть и без фанатичного безумия, но за все годы ни разу не видела, чтобы тот улыбался кому-то настолько тепло и мягко!
Да разве хоть один шиппер удержится от того, чтобы не уйти в этот пейринг с головой?!
Тем временем в кабинете Лу Ван неторопливо отпил глоток ячменного чая.
— Ты с самого начала знал, кто я?
Гу Юйцинь не стал отрицать.
— Значит... — Лу Ван вдруг вспомнил их первую встречу. — Наша первая встреча, когда ты передал мне запись с камер... Это тоже из-за моего происхождения?
Гу Юйцинь помедлил с ответом, давая волю фантазии собеседника.
— А я-то решил, — полушутя протянул Лу Ван, — будто Учитель Гу просто любит делать добрые дела. Оказывается, всё дело в...
— Дело не в твоём происхождении, — мягко перебил его Гу Юйцинь.
«А в тебе».
Эти слова остались непроизнесёнными, и Лу Ван, не дождавшись продолжения, с улыбкой поддел его:
— Не из-за происхождения и не ради доброго дела... Не хочешь же ты сказать, Учитель Гу, что я просто слишком красив, вот ты и решил обо мне позаботиться?
http://bllate.org/book/36554/4845676
Готово:
