Насколько же слеп я был в прошлой жизни? Почему я не мог отличить искренность от притворства?
Впрочем, нет, в прошлой жизни я прекрасно понимал, что чувства Си Сююня были искренними, просто эти тридцать лет его преданности ничего не стоили по сравнению с моим стремлением стать героем. Я без колебаний выбирал долг перед семьей, страной и Империей жуков в ущерб жене и сыну. Даже испытывая невыносимую боль, я до самого конца безупречно исполнял роль шпиона. И что в итоге? Ободранная кожа, вырванные кости... Ха-ха, эта предсмертная мука лишь ярче подчеркивала, каким глупцом я был.
— Сю Юнь, — приведя мысли в порядок, Шу Сию улыбнулся: — Я не говорил, что так просто отпущу их, но... сейчас я в порядке, и нет нужды доводить дело до крайности. Нолик все-таки еще слишком мал, а в качестве компенсации можно заставить заплатить всю семью Бэйти.
Заставить заплатить всю семью Бэйти — это означало потребовать выплату интересами. Для влиятельного клана, однако, куда важнее самих богатств были члены семьи, интересы же отходили на второй план.
Си Сююнь не проявил особого энтузиазма, и Шу Сию перевел тему:
— Где малыш?
Малышом, разумеется, был их сын Си Инь, которому только недавно исполнился год. Полное имя Си Сююня звучало как Сю Юнь Силаньэр Си. Силаньэр — это фамилия семьи, а Си — фамилия матери Сю Юня. Поскольку родитель-самка Си Сююня скончался рано, он добавил иероглиф Си перед именем Сю Юнь, чтобы почтить его память. Даже своего сына они назвали Си Инь.
При упоминании ребенка взгляд Си Сююня немного смягчился:
— Он дома.
— Я так по нему соскучился. Раз уж я сейчас в порядке, давай поскорее выпишемся. С этой царапиной я могу восстановиться и дома, — сказал Шу Сию.
При нынешнем уровне медицины в Империи жуков, если пациент мог покинуть лечебную капсулу, это означало, что угрозы его жизни нет. Оставшиеся недомогания, если они не связаны с повреждением Духовной силы, легко устранялись домашними медицинскими роботами.
Си Сююнь не стал возражать и просто кивнул:
— Хорошо, тогда выписываемся. Ты уверен, что не нужно провести еще один сеанс в лечебной капсуле?
— Правда, не нужно, — Шу Сию махнул рукой. — Я не чувствую никакого дискомфорта.
Услышав это, Си Сююнь кивнул:
— Ладно, я пойду оформлю документы на выписку.
— М-м, иди, — Шу Сию улыбнулся.
Две медсестры, поняв, что в разговор им не вклиниться, молча удалились. Вскоре Си Сююнь вернулся — и привез с собой инвалидное кресло.
— Ты только что после выписки, не стоит лишний раз ходить, — сказал он, указывая на кресло.
Шу Сию почувствовал легкое бессилие: неужели со мной обращаются как с калекой? В прошлой жизни он тоже выезжал из больницы на инвалидном кресле, но тогда это был спектакль. А сейчас... сейчас это было проявлением заботы Си Сююня, от которой он не мог отказаться.
— Хорошо, пусть будет кресло.
Си Сююнь помог ему подняться с кровати, и, как только Шу Сию сел в кресло, Сююнь покатил его к выходу. На самом деле кресло было автоматическим, но раз уж Си Сююнь хотел везти его сам, Шу Сию, разумеется, не стал отказывать.
Когда они вернулись домой, к ним выбежал малыш. Си Иню было чуть больше года, но он рос очень крепким. Будучи Самкой, он уже обладал Духовной силой S-класса — отличные задатки. Но в этой самой жизни, когда ребенку исполнилось десять лет, я, его отец, собственноручно уничтожил его Духовную силу, а вину свалил на семью Чуаньли из числа Трех великих семей.
С того дня между Тремя великими семьями началась беспощадная борьба.
Так что, будучи шпионом, я действительно дошел до крайностей: был жесток, беспощаден и готов пожертвовать всем. Теперь, оглядываясь назад, я вижу, насколько подлым был.
— Отец-самец, родитель-самка, — позвал малыш.
Шу Сию поманил его рукой, и ребенок бросился к нему, но на полпути его перехватил Си Сююнь.
— Не беги сломя голову, твой родитель-самка ранен, не причини ему боли.
Малыш тут же замедлил шаг и осторожно подошел к Шу Сию, словно боясь навредить, и робко коснулся его колена.
— Родитель-самка, тебе очень больно?
Глядя на малыша, так бережно трогающего его колено, Шу Сию вновь почувствовал горечь в душе. В прошлой жизни этот ребенок всегда безгранично доверял ему, тянулся к нему и не позволял никому сказать о родителе ни единого дурного слова. Даже когда его Духовная сила была разрушена, а талант упал с S-класса до самого низшего B-класса, он не опустил руки, а продолжал упорно тренироваться, пытаясь преодолеть предел. А однажды, защищая честь своего родителя, он вызвал на бой другую Самку, оскорбившую его, и, победив противника с уровнем B, сам получил тяжелые ранения.
Как я мог в прошлой жизни выбросить такого ребенка?
В душе Шу Сию все сжималось от боли, но на лице играла мягкая улыбка. Он подхватил ребенка на руки. Как лучший из шпионов, он в совершенстве владел искусством скрывать эмоции — иначе как бы он смог тридцать лет без единой осечки улыбаться людям, ведя с ними светские беседы, а в следующую секунду безжалостно вонзать им нож в спину? Если бы он не был так искусен, разве смог бы перевернуть всю Расу жуков с ног на голову?
Сейчас, однако, улыбка Шу Сию была по-настоящему нежной. Не маска, а искренность. Он усадил малыша к себе на колени.
Ребенок сразу занервничал:
— Не надо на руки, родитель-самка, тебе будет больно, я тяжелый.
Си Сююнь тоже добавил:
— Не держи его, если надавишь на рану, будет плохо.
Малыш попытался слезть с колен Шу Сию, но не решался сильно дергаться, боясь причинить боль, и с мольбой посмотрел на Си Сююня.
Си Сююнь протянул руки:
— Давай я возьму.
Шу Сию потрепал сына по голове, не стал упрямиться и передал ребенка Си Сююню. Тот лишь принял его, а затем сразу опустил на пол. После этого он встал позади инвалидного кресла.
— Пойдем, я отвезу тебя наверх.
Шу Сию кивнул:
— Хорошо.
http://bllate.org/book/36553/4542225
Готово:
