Услышав эти слова, Цинь Сян вздрогнула и тут же отпустила руку, уставившись на Гу Фэйжаня. Если он пришёл мстить, значит, смерть прежнего императора как-то связана с ним? Убийство государя — смертное преступление.
Гу Фэйжань спокойно смотрел вперёд и равнодушно произнёс:
— Да, я хотел отомстить, но так и не получил возможности. Сперва я собирался подсыпать яд в лекарственное зелье. При правильной дозировке никто бы ничего не заподозрил. Однако здоровье прежнего императора вскоре начало стремительно ухудшаться само по себе. Ему и без моей помощи оставалось недолго. Поэтому я ничего не сделал. Ты можешь не верить, но это правда.
Он немного помолчал и добавил:
— Я искренне намеревался отравить его, но судьба распорядилась иначе.
— Я верю, — сказал Чжао Цзинь, потирая переносицу и отходя в сторону, чтобы сесть. — Я верю тебе. С детства ты никогда не обманывал меня.
Он глубоко вздохнул.
— Фэйжань… Фэйжань, как же мне хотелось бы быть с тобой братьями до конца жизни! Если бы… если бы мы не полюбили одну и ту же женщину и если бы мой отец не совершил того безумного поступка…
На лице Гу Фэйжаня тоже промелькнуло выражение скорби.
— Увы, «если бы» не бывает. Раз случилось — значит, случилось. Ничто уже не изменить.
Цинь Сян смотрела на них обоих, и сердце её сжималось от тяжести. Зачем всё это говорить? Почему нельзя было оставить правду похороненной навсегда? Из-за этой правды Чжао Цзинь будет страдать ещё долго. Из-за неё они уже никогда не смогут быть друзьями.
— Изначально я вообще не собирался рассказывать тебе об этом, — голос Гу Фэйжаня стал мягче. — Я даже не хотел, чтобы кто-либо узнал мою истинную личность. Даже когда ты привёл Сян во дворец, я не показывался. Но ты не можешь дать ей счастья. Ты — император, но не в силах дать ей ничего. Если ты будешь её лелеять, она окажется втянута в бесконечные интриги гарема. Если же проигнорируешь — будет томиться в одиночестве и печали. Раз так, отдай её мне. Позволь мне заботиться о ней всю жизнь.
Чжао Цзинь с тоской посмотрел на Цинь Сян, будто пытаясь проникнуть в самые глубины её души. Цинь Сян не смела встретиться с ним взглядом и слегка отвернулась, прислонившись к плечу Гу Фэйжаня. Она боялась, что её нерешимость не даст ему собраться с духом. Ему нужно быть жестоким — жестоким по отношению к ней.
Прошло много времени, но в комнате никто не произносил ни слова. Воцарилась гробовая тишина. Все ждали ответа.
— Я не согласен, — наконец произнёс Чжао Цзинь, и это был ответ, которого никто не ожидал.
Автор говорит: «Продолжаю писать…»
☆ Глава 45. Восьмая глава (1)
Цинь Сян вздрогнула, почти не веря своим ушам. Что он сказал? Он не согласен? Не согласен отпустить их? Учитывая его характер и то, как он винил себя перед Гу Фэйжанем, разве он не должен был согласиться?
Гу Фэйжань тоже был ошеломлён и нахмурился.
— Ты не согласен? Она — моя жена. Я имею полное право увести её с собой.
— Но она также и моя наложница-мудрец, — сжал кулаки Чжао Цзинь, словно окончательно приняв решение.
— Ты привёл её во дворец лишь для того, чтобы компенсировать мне утрату и присмотреть за моей женой и сыном.
— Нет. Я хотел её сам.
Гу Фэйжань пристально посмотрел на него и медленно выдохнул.
— Ваше Величество, разве вы не слышали поговорку: «Жены друга не трогай»? Я женился на ней по всем законам и обычаям. Она — моя жена, и останется ею навсегда.
Чжао Цзинь помолчал, но больше не смотрел на Гу Фэйжаня, а перевёл взгляд на Цинь Сян.
— Сян, я хочу услышать это от тебя. Ты хочешь уйти с ним?
— Я… — Цинь Сян смотрела на него, но слово «хочу» так и не сорвалось с губ. Она уже решилась уйти, но не ожидала, что Чжао Цзинь станет так удерживать её. Ведь он сам признавался, как сильно винит себя перед Гу Фэйжанем. А теперь ради неё готов снова причинить ему боль.
— Разве ты не решила этого ещё до прихода сюда? — Гу Фэйжань обернулся и взял её за руку. — Сян, разве ты не хотела уйти со мной? Разве ты не мечтала о свободе за пределами дворца?
— Нет, я… — В душе Цинь Сян завязался бесчисленный клубок узлов, и она не знала, с какого начать распутывать. Она презирала себя и хотела дать себе пощёчину. Разве она не приняла решение ещё до того, как пришла сюда? Тогда почему при виде Чжао Цзиня её сердце снова колеблется?
Чжао Цзинь тоже подошёл ближе и нахмурился, глядя на Гу Фэйжаня.
— Не дави на неё. Разве тебе не хочется услышать её собственный ответ? Или ты боишься, что она выберет не тебя?
Гу Фэйжань горько усмехнулся.
— Чего мне бояться? Я хочу увести ту, кого люблю. Никто не в силах мне помешать. Ваше Величество, скажите, что вы для неё сделали? Не забывайте, именно ваш отец чуть не убил её в том пожаре. Если бы не я, думаете, вы вообще имели бы шанс увидеть её снова?
— Я знаю, что обязан тебе, — ответил Чжао Цзинь. — Я возмещу тебе ущерб.
— Как именно?
— Всё, чего ты пожелаешь, кроме Сян.
— Даже трон?
— Ты…! — Чжао Цзинь стиснул зубы, сдерживая раздражение. — Ты же понимаешь, что это невозможно. Проси что-нибудь реальное.
Гу Фэйжань тихо рассмеялся и ещё крепче сжал руку Цинь Сян.
— Я просто хотел понять, что для тебя важнее — трон или Сян. Очевидно, четыре года назад ты выбрал трон. И сейчас, вновь, выбираешь его.
Чжао Цзинь тоже усмехнулся.
— Ты придумываешь обвинения, где их нет. Сян знает, насколько она для меня важна. Гу Фэйжань, хватит. Я всё ещё хочу услышать ответ от неё самой.
Он посмотрел на Цинь Сян, и в его глазах читалась жадная привязанность и боль расставания.
— Скажи мне, ты действительно хочешь уйти с ним? Оставить меня одного в этом огромном дворце? Если скажешь «да» — я отпущу вас.
«В этом огромном дворце у меня ничего нет… ничего…»
«Нет, у тебя есть я. У тебя есть я.»
Тот день стоял перед глазами, как живой. Её обещания звучали в ушах. Именно она пообещала, что не оставит его одного в этом величественном, но пустом дворце. Именно она клялась, что ни при каких обстоятельствах больше не уйдёт от него. Как она может нарушить клятву? Она не в силах этого сделать.
Прошло много времени, но Цинь Сян так и не могла вымолвить ни слова. Она лишь смотрела на Чжао Цзиня, вкладывая в этот взгляд всю свою любовь и боль. Если всё равно уведут, пусть хоть запомнит его таким, каким он есть сейчас.
Гу Фэйжань молча наблюдал за ними. В какой-то момент он тихо разжал пальцы и отпустил её руку. Его глаза стали мутными, будто наполнились слезами. Ответ был ясен и без слов. Несмотря на все годы, в её сердце по-прежнему жил только Чжао Цзинь.
Всё это время было ложью. Её обещания забыть его, стать его женой, строить с ним жизнь вдали от того человека — всё это было ложью. Только он глупо верил, что искренность и преданность рано или поздно растопят её сердце.
А теперь? Посмотрите на них — их глаза полны друг друга, и для постороннего в них нет места. Этот взгляд — самая жестокая для него рана. Но почему? Почему давать надежду, если всё равно не можешь отпустить? Они оба то возводили его на небеса, то сбрасывали в пропасть, раз за разом оставляя в руинах.
Он не хотел ненавидеть, но злоба в нём росла, душа его. Один человек погубил его семью, другой — вонзал нож в сердце снова и снова. И никто не спросил, больно ли ему. Он ведь тоже всего лишь человек. Даже самая возвышенная любовь не делает человека бессмертным.
— Я уже знаю твой ответ, — сказал Гу Фэйжань, и в этот миг ему показалось, что сердце перестало биться. С этого момента он больше не хотел мучить себя, уступать, страдать. Он больше не хотел прятаться под одеялом и рыдать по ночам. Теперь он будет жить ради себя самого.
Цинь Сян немедленно посмотрела на него, и слёзы благодарности навернулись на глаза. Она думала, что брат Фэйжань понял и согласится оставить всё в прошлом. Но следующие слова заставили её сердце сжаться.
— Хорошо. Оставайся. Будь своей наложницей-мудрецом. Я больше не стану тебя беспокоить. Но Аня уходит со мной. Он — последняя кровинка рода Гу. Я не позволю ему остаться здесь.
Пусть ненавидит меня. Если не может любить — пусть ненавидит до глубины души. Гу Фэйжань знал: Цинь Ань — жизнь Цинь Сян. Даже Чжао Цзинь не значил для неё столько, сколько сын. К тому же в нынешней ситуации она ни за что не скажет, что Цинь Ань — сын императора.
— Брат Фэйжань! — воскликнула Цинь Сян, и её сердце упало. — Нет, этого нельзя! Он… я не могу отпустить его!
— И я не могу, — мягко улыбнулся Гу Фэйжань. — У тебя и у императора ещё могут быть дети. Но Аня — единственная надежда рода Гу. Я обязан забрать его.
— Сян… — начала она, но Чжао Цзинь остановил её.
— Он прав, — сказал император. — По крайней мере, отдай Аню ему. Я восстановлю его статус и щедро одарю. Пусть мальчик вернётся к своим корням. Они будут жить хорошо.
Цинь Сян в отчаянии запнулась и даже прикусила язык.
— Нет, ты не понимаешь! Как ты можешь отпустить Аню?
Она посмотрела на Гу Фэйжаня, но слова застряли в горле. Его взгляд ясно говорил: «Можешь раниить меня ещё глубже. Скажи правду. Рани меня до смерти».
Она не могла. Не могла сделать этого. Если она скажет сейчас, Гу Фэйжань сойдёт с ума. Но зачем он её так мучает? Она готова отдать всё на свете, но не сына. Мать не может отказаться от ребёнка.
Чжао Цзинь с подозрением посмотрел то на неё, то на Гу Фэйжаня.
— Вы что-то скрываете от меня?
Цинь Сян покачала головой, хотя сердце разрывалось от лжи.
— Нет. Просто… Аня с самого рождения не покидал меня. Я не переношу мысли, что он уйдёт. К тому же… — она покусала губу, глядя на Гу Фэйжаня, — он ведь никогда не жил с тобой. Может, он и не захочет уходить? Разве мы не должны спросить мнение ребёнка?
— Если хочешь узнать, спроси, — Гу Фэйжань был уверен в себе и спокоен. — Давай прямо сейчас отправимся в павильон Гуаньцзюй или пришлём за Аней сюда. Спросим нашего сына: хочет ли он остаться с матерью во дворце или уйти со мной на свободу?
Цинь Сян запаниковала, и голос её задрожал.
— А если… если он захочет пойти с тобой?
— Тогда он уйдёт со мной, Сян. Ты ведь не хочешь оставить меня ни с чем?
Цинь Сян покачала головой, не в силах вымолвить ни слова от боли. Гу Фэйжань стал чужим. Это уже не тот человек, которого она знала. Тот никогда бы не причинил ей боли, всегда защищал и прощал. Тот никогда бы не стал ненавидеть.
Она страдала не за себя, а за него. Она понимала, почему он изменился. И знала, каким он должен быть на самом деле.
— Я уйду с тобой, — сжала кулаки Цинь Сян, вонзая ногти в ладони. — Я и Аня уйдём с тобой. Мы начнём всё сначала, как семья.
— Сян! — Чжао Цзинь схватил её за плечи, будто умоляя не уходить.
— Не нужно, — Гу Фэйжань скрестил руки на груди, отступил на несколько шагов и с холодным спокойствием наблюдал за ними, будто за актёрами на сцене. — Я не люблю принуждать. Ты ведь и сама уже поняла, кого любишь. Любишь его — оставайся с ним. Не нужно «телом здесь, душой там». Теперь мне не нужна ты. Мне нужен Аня. Гу Ань.
Чжао Цзинь, видя, как сильно Цинь Сян страдает, вздохнул и обратился к Гу Фэйжаню:
— А если так: я позволю Ане признать своё происхождение и восстановлю его статус. Но пусть он остаётся жить во дворце. Я дам ему лучших наставников, лучшее образование и самую роскошную жизнь. Я буду относиться к нему как к родному сыну. Ты сможешь приходить к нему в любое время. Согласен?
Гу Фэйжань слегка приподнял уголки губ в холодной улыбке.
— Нет.
http://bllate.org/book/3655/394431
Готово:
