Возможно ли, что председатель совета директоров Янь Юэ видела, как день ото дня Хуаньфэн катится по наклонной, и специально подняла шумиху, чтобы привлечь к себе внимание? Подумать только, дело Цэнь Цинцин произошло уже несколько лет назад — неужели, чтобы во всем разобраться, обязательно было ждать сегодняшнего дня?
Но разве этот член совета директоров не только что вернулся из-за границы? Наведение порядка тоже требует времени на сбор доказательств, в конце концов, как это могло произойти так быстро?
Цинь Циньянь листала комментарии вниз. Ей хотелось заступиться за Янь Юэ, но у нее не было фейкового аккаунта. Хотя она не была особо знаменита, ее страница в соцсетях всё же не подходила для публичных высказываний.
Внезапно ее палец замер, и она внимательно вчиталась в самый свежий комментарий.
Среди артистов Хуаньфэн преобладают женщины, и, насколько мне известно, большинство молодых звездочек последних лет вышли оттуда. Однако, по слухам от знакомых, Янь Юэ — лесбиянка, так что все эти цветочки и бутончики неминуемо рискуют пасть жертвами ее домогательств.
Я сам из богатой семьи второго поколения: ростом вышел, лицом пригож. Когда мы обсуждали сделку, я вместе с батюшкой видел ее и даже признавался в чувствах — собственными ушами слышал, как она призналась, что любит девушек. Тут уж ничего не отмоешь.
Что отмывать? Разве что твои глаза после того, как они ее видели!
Раз она смогла отвергнуть кандидата с такими данными, не говорит ли это о том, что она куда строже хранит свою чистоту? Вышеотписавшийся, похоже, союзник.
Прошу прощения, но, узнав, что она любит девушек, я возбудился еще сильнее. Утираю нос, иду утирать нос кровью.
Янь Юэ в этот момент тоже читала комментарии. Добравшись до первого поста, где утверждалось, будто она лесбиянка, она открыла геолокацию — та указывала на Район Дунчэн. Мало кто знал об этом факте, тем более что тогда Клан Янь замял поднятую шумиху, и посвящены были лишь несколько семейств.
Если память ей не изменяла, Район Дунчэн был вотчиной клана Сюй. Похоже, тесть Чжэн Чуна и вправду очень высоко ценил своего зятя.
Глава 11. Съемки Белого кита
Вскоре в тренды ворвалась еще одна новость.
Любовные скандалы отца и сына из клана Сюй уже много лет были излюбленной темой для сплетен, но теперь появились снимки и доказательства, причем некоторые кадры оказались настолько непристойными, что их прямо замазали цензурой. Это вмиг взметнуло тысячеслойные волны.
Причем эта новость была обнародована Группой компаний Янь.
Янь Юэ сразу поняла: Группа компаний Янь выступает в ее защиту, предостерегая клан Сюй ударом по горам, чтобы напугать тигра — мол, если они продолжат своеволия, дело не ограничиться парой безобидных пикантных фоток.
И действительно, обсуждения Янь Юэ мгновенно исчезли больше чем наполовину, интернет-пользователи вновь переключились на дело Чжэн Чуна, а редких запевал, пытавшихся задать иной тон, быстро затопило море обвинений в адрес Чжэн Чуна.
Вся эта шумиха в сети бушевала чуть меньше полмесяца, прежде чем постепенно улеглась. За это время члены семьи Цэнь разыскали Су Янь, желая узнать, где похоронена Цэнь Цинцин.
Су Янь, разумеется, закрыла перед ними двери, пока в конце концов, глядя на залитое слезами лицо матери Цэнь, не открыла им правду.
Хотя прах уже давно был развеян над морем, она сохранила одну вещь Цэнь Цинцин — бесценный кулон, который мать подарила девучке на ее восемнадцатилетие. Перед уходом, несмотря на всю боль расставания, семья Цэнь получила его обратно из ее рук.
В тот день закатное солнце светило особенно мягко. Су Янь вглядывалась в горизонт, смутно чувствуя, что всё движется к лучшему, словно открывая новую главу, новую отправную точку и новые возможности.
Е Бай отправился в Хуаньфэн Сентири, чтобы вместе с Цянь Вэем заново навести порядок в компании. Вскоре после вступления в должность его первым шагом стало подписание контракта с Цинь Циньянь, и Цинь Циньянь знала, что в этом замешана воля Янь Юэ.
Она была согласна, ведь этим человеком была Янь Юэ, поэтому у нее не возникло ни малейших колебаний.
Съемки Белого кита проходили в городе Бэйсуй, в тысяче с лишним километрах от города Наньцин. Съемочный процесс был закрытым и сосредоточенным, так что уехать оттуда на время практически не представлялось возможным. Перед отъездом Е Бай организовал совместный ужин — приглашенных было немного, в основном старые знакомые.
Когда Режиссер Лю в спешке прибыл на место, Е Бай и Цянь Вэй уже беседовали с Цинь Циньянь, а рядом Су Янь была занята бесконечными фотографиями. Атмосфера царила непринужденная и теплая. Режиссер с облегчением выдохнул: из-за пробок на дороге он чуть было не опоздал.
Цянь Вэй отпустил пару шуток, и в веселой болтовне разговор зашел о его новом фильме.
— Жаль, что у меня нет такого таланта, иначе я бы непременно напросился в твой фильм, Режиссер Лю, — хоть посмотреть, как мое лицо смотрится в кадре, — произнес Цянь Вэй.
Лю Жуй, снимая шляпу, с улыбкой отозвался:
— Раз сам главный босс в деле, за финансирование моего фильма можно не переживать — обещаю снять тебя так, будто ты небожитель.
Цянь Вэй громко и раскатисто рассмеялся.
— Циньянь можно сказать впервые официально вливается в актерский состав на съемки, Режиссер Лю, приглядывай за ней. Будущий козырный туз нашего Хуаньфэн теперь в твоих руках, выведи ее в свет, — Е Бай бросил взгляд на Циньянь, а затем перевел его на Лю Жуя.
— Будьте спокойны, не волнуйтесь, — он приметил эту перспективную девочку еще в деревне Цинъи, и предстоящее сотрудничество как раз позволит узнать друг друга вдоль и поперек. Если представится возможность, он с огромным удовольствием продолжит звать Цинь Циньянь в свои проекты в будущем.
— А вы уже все собрались, — раздался снаружи звонкий женский голос.
Янь Хуань шла следом за Янь Юэ, настроение у нее было прекрасное.
Когда Цинь Циньянь посмотрела на вход, она машинально перевела взгляд на Янь Юэ, а та как раз с улыбкой смотрела на нее. Выбор места казался случайным, но стул почему-то оказался аккурат рядом с Цинь Циньянь.
Стоило Янь Юэ сесть, как Цинь Циньянь против воли напряглась, ее тело окаменело. Она и сама не могла толком объяснить такую реакцию, понимая лишь одно: всё дело в Янь Юэ.
Тогда, после разразившейся в сети бури из-за Чжэн Чуна, глядя на бесконечный поток оскорблений, она подумывала отправить Янь Юэ сообщение, но так и не придумала, что именно написать.
В конце концов, раз та смогла подняться до нынешних высот, на ее веку наверняка было немало моментов похлеще этого. Разве утешительные слова не прозвучали бы так, будто она недооценивает Янь Юэ?
Промучившись и просомневавшись добрую половину дня, она в итоге ничего не отправила.
Тогда Янь Юэ оказалась в эпицентре скандала, а она сама не сделала ничего. Цинь Циньянь опустила взгляд, не смея глядеть ни на кого, и в очередной раз подумала, какая же она ничтожная.
Блюда еще не успели подать, а остальные непринужденно перекидывались репликами. Янь Юэ почти не участвовала в общем разговоре; заметив, что настроение Цинь Циньянь явно не в порядке, она вовремя подкинула спорную тему, переложив обсуждение на плечи мужчин.
— Настроение неважное? — тихо спросила Янь Юэ так, чтобы услышать могли только они вдвое.
Глаза Цинь Циньянь едва заметно дрогнули, она исподлобья бросила на нее быстрый взгляд, тут же отвела его и покачала головой.
— Нет.
Нет? Ха.
— Зеркало не нужно? — произнесла Янь Юэ и поддразнила её под озадаченным взглядом девушки: — Какое чудо, впервые вижу, чтобы у человека на лице горькая тыква вырастала.
Цинь Циньянь тихонько хихикнула, и скованность в теле заметно отступила.
Янь Юэ тоже довольно улыбнулась: всё-таки ребенок, ее так легко рассмешить.
Слегка вздохнув, она мягко спросила:
— Переживаешь из-за съемок?
Цинь Циньянь сначала качнула головой, но, подумав, кивкла. Однако Янь Юэ видела, что дело вовсе не в этом, и вопросительно посмотрела на нее.
Поборовшись с собой, Цинь Циньянь подняла глаза на Янь Юэ и спросила:
— Когда в интернете тебя поливали грязью, я ведь ничем не помогла. Ты сердишься на меня?
Янь Юэ опешила — оказывается, вон оно что. Возраст небольшой, а в голове столько всего.
— Ты поступила правильно. Мне без надобности твои пара дежурных слов поддержки, но если бы ты высказалась, твоему собственному будущему это вряд ли пошло бы на пользу. Вдруг кто-нибудь в дальнейшем стал бы специально чернить Чанъюэ или вздумал использовать Чанъюэ в своих целях, — втянуть и тебя в это было бы проще простого.
Каждое ее слово звучало здраво, это был самый холодный и объективный анализ всех рисков.
Но Цинь Циньянь не хотела, чтобы та думала о ней так. Ей вовсе не улыбалось остаться в памяти Янь Юэ эгоисткой, ни капельки.
— Дело не в этом, — замявшись, произнесла Цинь Циньянь. — Я просто думала... ты такая сильная, и я боялась, что моя забота заставит тебя подумать, будто я тебя недооцениваю.
Да, именно это ей и хотелось сказать.
Янь Юэ всё поняла и невольно вновь подумала о том, что Цинь Циньянь и впрямь слишком много размышляет. Впрочем, это было объяснимо — в деревне Цинъи она узнала о ее прошлом.
Два года скитаний под гнетом презрения родственников, и пусть Бабушка Цзян была к ней добра, всё равно приходилось жить под чужой крышей. Два года, потом еще пять — в общей сложности больше семи лет. Чрезмерная осторожность и привычка во всем сомневаться въелись ей в самую плоть.
Но ничего хорошего в этом не было.
— Ты же не я. Как ты могла узнать, что я подумаю именно так, если ничего не сказала? — произнесла Янь Юэ. — К тому же, если это ты, я не боюсь, что меня побеспокоят. Тебе не нужно было так долго сомневаться, прояви чуть больше смелости. Неужели я стала бы затаивать обиду из-за пары твоих слов? По твоему мнению, я настолько мелочна? Глядя шире — неужели я тебя сожру, что ли?
На душе у Цинь Циньянь окончательно прояснилось, а все узелки в сердце один за другим развязались и исчезли. И правда, она слишком много думала, слишком глубоко увязла, напрочь забыв о том, что нужно вырваться из этого тупика. Тогда бы она гораздо раньше поняла, что Янь Юэ вовсе не такой человек.
Обед прошел в прекрасной атмосфере, а напоследок они все вместе сделали на память общую фотографию.
Цинь Циньянь смотрела в объектив, тронутая дежурной вежливой улыбкой. В этот момент ее плеча легко коснулась чья-то рука, и повеяло знакомым легким ароматом.
В тот миг, когда запечатлелся кадр, ее улыбка была ослепительной и яркой.
Съемки Белого кита должны были занять около пяти месяцев, и вся команда общими усилиями дорабатывала этот проект.
Именно эти съемки позволили Цинь Циньянь ощутить невиданную прежде атмосферу сплоченности.
Каждое движение, каждую эмоцию она оттачивала бесчисленное количество раз, чтобы перед камерой выглядеть безупречно. Судя по одобрению режиссера и главных актеров, ей действительно это удалось.
Исполняя роль злодейки в этой драме, ей приходилось не только вести интеллектуальную борьбу с полицией, но и участвовать во множестве трюковых сцен. К счастью, у нее была кое-какая база: пусть тренировки и причиняли боль, в конце концов результат того стоил.
К концу дня наваливалась страшная усталость, и она привычно ложилась на лужайке неподалеку от съемочной площадки, вглядываясь в черное небо, чувствуя, как всё тело расслабляется.
Ей не хватало Янь Юэ. Тосковала она беспричинно и внезапно, словно мысли о Янь Юэ, подобно ночному дикому ветру, налетали без всякой логики, но при этом казались совершенно естественными.
Наверное, она влюбилась в нее. Но какое расстояние между ними... Цинь Циньянь смотрела на лунный серп, понимая, что возможность украдкой любоваться им лишь одну ночь — уже величайшая милость.
Нельзя быть слишком жадной — она то и дело наставляла себя так. Но как бы ни прижимал этот обломок бревна на воде, стоило чуть-чуть ослабить хватку, как он снова всплывал, увлекая за собой мириады сокровенных мыслей.
В те месяцы съемок днем Цинь Циньянь усердно работала перед камерой, а по ночам непозволительно роскошно тосковала по той, о ком грезила. Иногда ей нестерпимо хотелось отправить ей сообщение, но она каждый раз сдерживалась, лишь подолгу глядя на аватар чата, снова и снова повторяя одно и то же.
Пока в один прекрасный день, отработав смену как обычно и уединившись на лужайке, она включила телефон, и ее сердце пропустило удар.
http://bllate.org/book/36531/4539347
Готово:
