Цяо Цинъюнь цокнула языком:
— Я вообще-то собиралась посплетничать, с какой стати разговор перекинулся на нашего малыша Луну?
Лицо Чжуан Ижань выражало смесь ледяного равнодушия и брезгливости:
— Этот мелкий ублюдок из семьи Янь и правда подкинул малышу Луне свинью.
Сун Цянь возмущённо произнёс:
— Позвоните Сян Вэй, пусть заблокирует трансляцию.
Чжуан Исинь выплюнула арбузную семечку:
— Только не надо! Лун-бао, если захочет, сам заблокирует. Раз он посмеялся показаться на публике, у него наверняка есть план.
В главном холле особняка семьи Янь Чай Жизцин смотрела сериал, а Ян Юйань составлял ей компанию.
В небольшой гостиной неподалёку на журнальном столике стоял ноутбук с запущенной трансляцией, а Янь Чжиюй, Фан Шуя, Янь Чжиэнь и мачеха Жуань Мэйлань собрались вокруг, чтобы поглазеть.
— А третьяк-то хорош, вокруг пальца обводит этого транжиру, — Янь Чжиэнь закинула в рот горсть попкорна.
Выражение лица Янь Чжиюя было холодным:
— И при этом всё ещё надеется рекламировать товары в таком эфире, устроив сноб-шоу наперекор ожиданиям зрителей? Почему бы ему в скетчах не сниматься! Лишь бы перед отцом сладкие речи толкать.
— А у него с Чэнъюэ точно не такие уж плохие отношения? — приглушённо пробормотала Фан Шуя, глядя в чат.
Жуань Мэйлань хмыкнула:
— Если они действительно закрутят роман за спиной у всех, еще неизвестно, что станет с семьей Чжуан, но мама точно сдерет с Чжигуя шкуру! Ни о каком браке по расчету не может быть и речи, даже если мир рухнет, этого не случится.
В прямом эфире Чжуан Чэнъюэ сидел на месте первоначального ведущего, бок о бок с Янь Чжигуем, и поприветствовал камеру:
— Привет, роднулечки! Прошу прощения, сегодня я не в лучшей форме, но раз уж генеральный директор Янь лично пригласил меня, я опозорюсь на публике. Какие вопросы вас интересуют? Я помогу вам разложить его по полочкам!
И надо же такому случиться — стоило ему это произнести, как чат запестрел сообщениями, многие из которых система автоматически заменила на звездочки.
Чжуан Чэнъюэ уставился на экран и улыбнулся:
— Задавайте вопросы, которые можно транслировать в эфире.
— Думаю, сделаем так: давай просто поболтаем, а ответы на некоторые вопросы появятся сами собой в ходе беседы, — Янь Чжигуй держался так, будто был здесь хозяином, а его улыбка стала втрое шире, чем в обычной жизни. — Что ты обычно делаешь во время трансляций?
— Я-то? Просто болтаю со всеми, пою песни, танцую, играю на скрипке. А ты это умеешь? — Чжуан Чэнъюэ с вызовом скосил на него взгляд, уголки его губ, повернутые в профиль к камере, приподнялись в фальшивой улыбке.
Янь Чжигуй сцепил пальцы в замок и положил руки на колени, приняв предельно расслабленную позу — было очевидно, что он явился сюда подготовленным:
— Мои сильные стороны, пожалуй, не очень удобно демонстрировать здесь. Например, фехтование, бокс, баскетбол, фортепиано, — он многозначительно посмотрел на Чжуан Чэнъюэ. — И автогонки.
[Фехтование? Это то самое фехтование, о котором я подумал?]
[Бокс вполне можно продемонстрировать! Разорви рубашку и покажи кубики пресса!]
[Он еще и на пианино играет? Может сыграть дуэтом со Святым Юэ!]
[Да он же просто хвост распускает!]
— Спеть-то я могу пару строк, но мне нравятся исключительно старые песни, например «Покорение», — Янь Чжигуй улыбнулся с плутовским выражением лица.
Чжуан Чэнъюэ сразу понял, что тот язвит и шлет скрытые шпильки.
В прошлый раз они столкнулись нос к носу на гоночном треке, и Чжуан Чэнъюэ проиграл состязание, отстав на полкорпуса, после чего был вынужден опуститься на одно колено и спеть ему эту песню.
Разумеется, Святой Юэ не умеет чувствовать неловкость — неловко он заставляет чувствовать других.
Он превратил гоночную трассу в сцену для исполнения песен, и пел так проникновенно и со слезами на глазах, что, судя по смыслу текста, Янь Чжигуй выглядел сущим подонком.
Впрочем, когда первоначальное смущение улетучилось, Янь Чжигуй то и дело мысленно возвращался к той картинке.
Он прекрасно помнил ту ночь: яркая луна в зените, долговязый молодой человек в ярко-красном гоночном комбинезоне опускается на одно колено, в его глазах нет ни унижения, ни обиды, красивые кошачьи глаза ярко сияют в лунном свете, а голос полон глубокой страсти.
Наконец-то ты нашел способ подвести черту и выявить победителя, цена победы и поражения — взаимное уничтожение в прах, у внешне здорового тебя бесчисленные шрамы на сердце, а я, стойкий, стал пленником этой битвы.
В припеве Чжуан Чэнъюэ поднялся на ноги, широко раскинув руки, и громко закричал в ночное небо над стадионом:
— Вот так покорен тобой, отрезал себе все пути к отступлению, сердце мое непоколебимо, решение было безумным...
Хоть у него и не было того триумфального ощущения, когда поверженный противник лишен всякого достоинства, но какое-то другое, не поддающееся описанию чувство заставляло Янь Чжигуя смутно испытывать удовольствие.
Возможно, дело было в том, что лунный свет той ночи оказался слишком прекрасен, песня — чудесной, а сам он, выиграв гонку, был в превосходном настроении.
Вспомнив об этом, Янь Чжигуй с неподдельным интересом отбивал такт по колену, а затем, продолжая предаваться воспоминаниям, затянул вполголоса:
— Вот так покорен тобой, испил приготовленный тобой яд, моя история подошла к концу, любовь и ненависть преданы земле.
Заметив его игривое выражение лица, похожее на то, с каким он предавался наслаждению, мысленно втаптывая соперника в грязь, Чжуан Чэнъюэ вдруг сообразил, что тот, кажется, перехватил инициативу, и немедленно приготовился к контратаке.
— Ну-ка, погнали аккомпанемент! Микрофон мне! — Хотя к его воротнику и был прикреплен петличный микрофон, он потребовал ручной. Его лучший друг ЦАО Хуайчжоу проявил завидную сообразительность: быстро отыскал минус, подключил колонки и вклютал прямо на месте.
Обретя музыкальное сопровождение, Чжуан Чэнъюэ тут же излучал уверенность на все двести процентов. Он искоса глянул на Янь Чжигуя, со злостью переделал пару строк в проигрыше и даже затянул с угрожающими нотками в голосе:
— Если мне случится пройти мимо твоей могилы, я непременно сложу руки в молитве и благословлю тебя!
Янь Чжигуй невозмутимо устроился поудобнее, скрестив руки и подперев подбородок одной рукой, наслаждаясь зрелищем. Ему казалось, что этот бешеный и прыгающий вид Чжуан Чэнъюэ был донельзя забавен.
Под конец песни Чжуан Чэнъюэ даже сунул микрофон прямо под нос Янь Чжигую, требуя спеть дуэтом.
Один стоял, другой сидел, они смотрели друг на друга и пели, каждый утонув в собственных сценариях крутого героя, даже не подозревая, как бешено летит чат в трансляции:
[Какая между ними химия! Тьфу ты!]
[Раньше на трансляциях Святого Юэ бывали и другие богатые наследники, но никто не гармонировал с ним так здорово, как они вдвоем!]
[Не хочу я слушать, как вы поете, я хочу увидеть, как вы клип разыграете! Оригинальный клип!]
[Молодежь, бегом искать оригинальный клип, вот где настоящий огонь!]
[О боже, неужели творчество прошлых лет было настолько смелым?]
Домочадцы семьи Чжуан были заняты исключительно тем, что любовались грацией поющего сокровища, а вот семейка Янь брезгливо выключила звук на трансляции.
ЦАО Хуайчжоу в студии вовсю махал обеими руками, поддерживая друга, в то время как мысленно вовсю валял Янь Чжигуя лицом по грязи.
А вот Су Юаньи, неотрывно следивший за эфиром из своего кабинета, заметив комментарии в чате, решил отыскать тот старинный клип и уловил в происходящем некий странный душок:
— Какого чёрта?
Кто тут ведет себя ненормально?
Когда песня отзвучала, атмосфера в эфире достигла пика, а количество зрителей онлайн превысило шесть миллионов!
Чжуан Чэнъюэ и впрямь вошел во вкус. Находясь в своей стихии, он потирал руки, намереваясь как следует прижать Янь Чжигуя к ногтю.
— Прошу прощения, роднулечки, считайте, что это была всего лишь разминка, а теперь мы быстренько переходим к делу, — он уселся на место и скосил взгляд на заклятого врага. — Атмосфера располагает, так что давай начистоту: тебе больше нравятся парни или девушки? У тебя сейчас есть пара?
Видя невозмутимое выражение лица Янь Чжигуя, Чжуан Чэнъюэ только пуще злился, поэтому он без околичностей задал вопрос поострее:
— Ты... еще девственник?
[Ого-го, сегодня мы точно попали на самое интересное!]
[Говори же, говори!]
[Мама, мои уши уже отвалились от напряжения!]
Янь Чжигуй оставался совершенно невозмутим. Он едва заметно улыбнулся:
— Ты же меня знаешь. Незачем отвечать на такое.
— Мы же договорились быть честными со зрителями, ты что, собираешься отпираться? — Чжуан Чэнъюэ склонил голову набок, разглядывая его.
— А как же наш Святой Юэ? Парни или девушки? Есть ли вторая половинка? — Янь Чжигуй зеркально отразил вопрос, подавшись вперед и заглядывая ему в глаза. — Все еще девственник?
Студийные софиты светили нещадно, Чжуан Чэнъюэ только что пел и танцевал, из-за чего на его лбу выступили мелкие капельки пота, глаза казались влажными, и сам он выглядел донельзя живым и выразительным.
[Тьфу ты, что за игра на нервах?]
[Они вообще близко знакомы? Они реально не знают друг друга или просто заигрывают?]
[Кто понимает всю ценность того, что сейчас происходит перед нашими глазами!]
[Сегодня я умру от умиления прямо в этом чате!]
Чжуан Чэнъюэ лукаво улыбнулся и откинулся на спинку стула:
— Разве ты меня не знаешь? Отдалились друг от друга, да? Сегодня ты у нас в гостях, разумеется, на вопросы отвечаешь ты, нечего прикрываться мной как щитом.
— Ладно, не буду темнить. На самом деле в этом нет ничего секретного, — Янь Чжигуй повернулся к камере и произнес со всей серьезностью: — Пол человека не имеет значения, потому что я — убежденный холостяк. Я хочу заниматься исключительно карьерой, создавать семью не собираюсь и ни с кем вступать в близкие отношения тоже не буду.
С этими словами он снова перевел взгляд на Чжуан Чэнъюэ и озарил его лучезарной улыбкой:
— Достаточно откровенно?
Чжуан Чэнъюэ поистине не ожидал от него такого хода. На мгновение он даже позабыл про свой образ язвительного негодяя, обнажив истинную суть, и совершенно ошарашенно выпалил:
— И твои домашние... знают об этом?
— Раньше не знали, но теперь, пожалуй, в курсе, — невозмутимо ответил Янь Чжигуй.
Да, это был тот самый его третий заяц, убитый одним выстрелом.
Чжуан Чэнъюэ моргнул, внезапно всё сопоставив.
Ах ты, ах ты, Черепаха Янь, ну и хитер же ты! Должно быть, дома тебя до смерти задолбали требованиями жениться, и ты решил воспользоваться моей платформой, чтобы нанести первый удар и зарубить любые попытки сватовства на корню, да?!
Но он вовсе не сердился — пусть Янь Чжигую никто и даром не нужен, зато он сам срубил живой, настоящий трафик!
Пользователи сети разделились во мнениях: одни утверждали, что тот еще получит пощёчину от судьбы, другие были уверены, что за кадром он ведет разгульную жизнь, и так далее. Обсуждения кипели вовсю.
В то время как домочадцы семьи Чжуан считали, что Янь Чжигуй просто бредит наяву, а Су Юаньи восхищался храбростью друга, в особняке семьи Янь разверзся настоящий ад.
— Бабушка! Только послушай, что несет этот неблагодарный сын! — Янь Чжиэнь подбежала к Чай Жизцин с ноутбуком в руках.
На экране Янь Чжигуй продолжал развивать ту же тему:
— Брак для меня не имеет никакого смысла. Я привык жить один, не люблю, когда кто-то крутится рядом, любви близких мне вполне достаточно, а к интимным отношениям я совершенно равнодушен, так что незачем портить жизнь другим людям.
— Да это же открытая, наглая война! — принялся подливать масла в огонь Янь Чжиюй. — А я ведь говорил, что он вечно притворяется пай-мальчиком!
Фан Шуя опасалась, как бы старушка не упала в обморок, и попыталась сгладить углы:
— Наверное, он не хотел распространяться о личном, вот и выдумал отговорку на ходу.
— Никакая отговорка не оправдает таких слов! — Жуань Мэйлань испытывала злорадство, едва сдерживая смех. — Стоит ему заявить об этом во всеуслышание, как завтра же видео разлетятся по всему интернету, и какая же семья осмелится выдать за него дочь, обрекая ее на жизнь вдовца при живом муже?! Он же все спланировал заранее!
http://bllate.org/book/36509/4536383
Готово:
