Шэнь Цычжоу сквозь сон почувствовал, что рядом кто-то стоит, и, крепко заснув, машинально протянул руку, ухватившись за руку Чжан Цзяна, который еще не успел убрать ее, поддерживая его голову. Он повернул голову, легко прикоснувшись губами к его ладони, и, прижав чужую руку под щеку, забормотал:
— Малыш Чжан, я вздремну.
Его хриплый голос смолк вместе с опустившимися ресницами.
Влажное и горячее касание губ обожгло ладонь Чжан Цзяна, словно проплавив в ней дыру. Его сердце бешено заколотилось, кровь закипела в жилах. Рука всё еще покоилась под лицом спящего, а ощущение тепла от чужой кожи мгновенно возбудило его. Чжан Цзян хотел выдернуть руку, но, взглянув на это мирно спящее лицо, в конце концов остался сидеть рядом, позволяя Шэнь Цычжоу использовать свою руку в качестве подушки.
Он никакой не гей, он просто считает, что человеку, страдающему бессонницей, приходится тяжело, и он лишь хотел дать ему нормально выспаться.
Какое у него с Шэнь Цычжоу может быть будущее? Да никакого. В этом жестоком, завязанном на выгоде мире он сам гол как сокол, о каких фантазиях тут говорить!
Роман без будущего — это всё равно что навлекать на себя беду.
Застряв со своим массажным салоном, он обречен вечно топтаться на месте. А впрочем, стоять на месте не так уж плохо — это его тихая и стабильная жизнь.
И всё же, ему так хотелось поцеловать Шэнь Цычжоу. Почему у кого-то могут быть такие мягкие щеки…
Хотелось зарабатывать деньги. Очень много денег. Заработать целое состояние, и только потом рассуждать о симпатии, о любви, о будущем…
Но целовать хотелось прямо сейчас. Этот элитный парень в строгом костюме, этот изнеженный хлыщ в брюках, особенно после того, как Чжан Цзян воочию видел Шэнь Цычжоу в полураспахнутом халате — да бог знает, как соблазнительно выглядело его тело под этой деловой одеждой. Чжан Цзяну было невыносимо тяжело, как морально, так и физически. Напряженное, мучительное желание шло наперекор всему здравому смыслу. И во всем был виноват Шэнь Цычжоу, который то и дело задирал его. К черту будущее! Если будущего нет, он сам напросился.
Шэнь Цычжоу проспал чуть больше часа. Ощутив на лице странное прикосновение, он открыл глаза и только тогда понял, что спит на руке Чжан Цзяна, а тот, прикорнув у края кровати, кажется, тоже задремал.
Шэнь Цычжоу невольно подумал, что этот Малыш Чжан парень неплохой. Когда они общаются лицом к лицу, характер вполне сносный, вот только в переписке он ведет себя как мертвец, который вечно игнорирует сообщения. В любом случае, он собирался пробудить в Цзянчэне еще какое-то время, так что, если ничего другого не останется, он будет ходить в эту паршивую лавочку каждый день.
Чжан Цзян тоже полусонно очнулся. Подняв голову, он встретился взглядом с пытливыми глазами Шэнь Цычжоу и поспешно попытался выдернуть руку, но Шэнь Цычжоу крепко перехватил ее.
— Чего тебе? — голос Чжан Цзяна звучал холодно и хрипло.
— Ты нравишься мне, вот чего. — Шэнь Цычжоу снова прямо у него на глазах поцеловал его в ладонь.
Волна тока пробежала от руки по всему телу, и Чжан Цзян замер.
Заметив его выражение лица, Шэнь Цычжоу пришел в неописуемый восторг. Опустив взгляд на черные спортивные брюки парня, он убедился, что всё именно так, как он и предполагал: этот огромный бугорок теперь с невероятной скоростью устремился вверх.
— Малыш Чжан, а тебя снова возбудило.
Чжан Цзян тут же выдернул руку:
— Заткнись.
Шэнь Цычжоу потянулся и посмотрел на Чжан Цзяна, который в испуге отсел в сторону. Какой же он всё-таки наивный, донельзя наивный:
— Малыш Чжан, мужчинам нельзя терпеть. Если слишком долго сдерживаться, можно и импотентом стать. У тебя кровь с молоком играет, надо давать организму разрядку.
От его слов уши Чжан Цзяна мгновенно вспыхнули. Он и представить не мог, что кто-то способен обладать настолько бесстыдной наглостью, чтобы обсуждать подобные темы глядя в глаза.
Заметив, что уши парня покраснели так, будто с них сейчас закапает кровь, Шэнь Цычжоу нашел это забавным. Тут его живот некстати издал парур звуков, и он вспомнил, что с самого утра выпил лишь чашку кофе, а в обед перекусил парой глотков напитка в скоростном поезде, так что теперь был безумно голоден.
— Пошли поедим, — Шэнь Цычжоу поднялся. — Какие в Цзянчэне есть хорошие едальни?
— Что ты любишь?
— Да всё подряд. — Шэнь Цычжоу был не особо разборчив в еде, любил всё вкусное и с одинаковым удовольствием ел и западную, и китайскую кухню, и фастфуд, и японские блюда.
— Хорошо. — Чжан Цзян взял со стола ключи.
Шэнь Цычжоу бросил косой взгляд на спортивные брюки, которые еще секунду назад так сильно топорщились, и его взгляд стал двусмысленным:
— Малыш Чжан, а ты, я смотрю, быстро возбуждаешься. Только не говори, что у тебя преждевременная эякуляция.
Чжан Цзян нахмурился:
— Не неси чушь.
Шэнь Цычжоу всегда отличался легкомысленным отношением к темам секса:
— Да даже если и преждевременная — не страшно. Мужчина с мужчиной, когда ты в такой позиции, преждевременная эякуляция особо погоды не делает.
Чжан Цзян:
— У меня не преждевременная эякуляция!
Шэнь Цычжоу рассмеялся:
— Ха-ха, ладно, ладно, ладно. Я просто к слову, твой брат человек крайне толерантный.
— Да кому сдалась твоя толерантность! — Чжан Цзян сдвинул брови, запер стеклянную дверь и опустил защитные жалюзи. — Ты часто занимаешься этим с мужчинами?
Шэнь Цычжоу приподнял бровь:
— Не то чтобы часто, но иметь нормальные физиологические потребности для мужчины вполне естественно.
В душе Чжан Цзяна поднялось какое-то смутное раздражение. Шэнь Цычжоу богат, красив — вполне естественно, что у него было несколько парней, и заниматься любовью для взрослых людей тоже нормально. Но стоило только представить, как он изнемогает под кем-то другим, как Чжан Цзяна начинало дико выворачивать от злости. За последнее время он пересмотрел немало порнофильмов, и мысль о том, что Шэнь Цычжоу вот так же исступленно и самозабвенно стонет под кем-то, делала его нахождение наедине с собой еще более невыносимым. Типичный шовинистический настрой, но какое у него вообще право злиться? Никакого права.
И всё же ему было невыносимо паршиво. Тошно, противно, зубы сводило от злости. Больше никаких занятий любовью с другими.
Он бросил взгляд на три расстегнутые пуговицы на рубашке Шэнь Цычжоу и слегка приподнял подбородок:
— Пуговицы расстегнулись.
Шэнь Цычжоу опустил глаза:
— Жарко, надо же остыть.
Чжан Цзян нахмурился:
— Солнце палит нещадно, лучше застегнись, а то кожа сгорит.
Шэнь Цычжоу поднял голову и глянул на солнце. В шесть часов вечера оно всё еще палило с невыносимой яростью, казалось, температура воздуха перевалила за сорок градусов. Нынешнее лето выдалось на редкость жутко жарким. Он протянул руку и застегнул пару пуговиц сверху, после чего Чжан Цзян отвел взгляд и продолжил путь.
Не переставая стрекотали цикады, одна за другой проезжали толпы людей с работы на электроскутерах, а воздух был пропитан суетой и запахом пыли.
Пройдя всего пару шагов, Шэнь Цычжоу чуть не умер от жары, его лоб покрылся испариной. Черная одежда на удивление сильно притягивала солнце, и он снова не удержался, расстегнув пару пуговиц:
— Мы что, пешком пойдем?
Взгляд Чжан Цзяна слегка потемнел, но он бросил лишь одно слово:
— Недалеко.
Шэнь Цычжоу держался ближе к тени деревьев, в то время как Чжан Цзян шагал прямо под лучами солнца, мысленно всё еще возвращаясь к тем двум расстегнутым пуговицам.
— Сто пятьдесят секунд? Да они с ума сошли! — возмутился Шэнь Цычжоу, глядя на светофор на перекрестке.
— На этой улице мало пешеходов, к тому же это пересечение главных дорог, второстепенная уступает главной.
Сзади раздалось раздраженное пиликанье электроскутеров, от которого впору было сойти с ума. Шэнь Цычжоу обернулся, собираясь разразиться руганью, но Чжан Цзян резко оттащил его в сторону, и электроскутер, отсчитывая последние 128 секунд таймера, с презрительно-наглым видом пронесся мимо.
— Ты чего творишь? — Шэнь Цычжоу не успел обругать того шумахера, который мало того что проехал на красный, так еще и обсигналил его.
— Ты его не переругаешь.
…
— Тогда выручай, обругай его ты.
— Я тоже не переругаю.
…
Миновав светофор и пройдя еще одну улицу, они оказались словно в парилке — удушливая жара давила со всех сторон.
— Ты же говорил, недалеко!
Чжан Цзян завел его в какой-то переулок, где на каждом шагу пестрели шумные забегаловки для бедных.
Закусочная сестрицы Ли, Жареные кальмары у Хунхуна, Хот-пот брата Лун… Почти в каждом заведении за столиками сидели редкие посетители.
— Пришли.
Шэнь Цычжоу поднял голову — Шашлычная Цяна, красная вывеска с крупными белыми буквами, грубо и просто. Женщина с химической завивкой, завидев Чжан Цзяна, аж просияла.
— Малыш Цжан, пришел с другом перекусить? — с энтузиазмом зазывала она их за столик в глубине зала.
Чжан Цзян глянул на кондиционер:
— Тетенька, давай я сяду в другом месте.
— Садись куда хочешь, любое место свободно!
Чжан Цзян выбрал столик чуть подальше от потока холодного воздуха и уселся на красный пластиковый табурет.
Шэнь Цычжоу окинул взглядом нержавеющую столешницу и предельно примитивные пластиковые табуреты. Уж на ужин он рассчитывал в худшем случае на KFC или McDonald's, а в итоге их привели в такую дыру. На большом плакате внутри заведения красовалась реклама: крупные бараньи шашлыки на ивовых прутьях и жареные кальмары по десять юаней за штуку, а сегодняшнее спецпредложение — отварной арахис с солью по пять юаней за порцию. Шашлыки за десятку и арахис по пять — это вообще съедобно?
Чжан Цзян заметил:
— Здесь очень вкусно, всё по-настоящему.
Шэнь Цычжоу был придирчив, но не до такой степени, чтобы портить людям репутацию, максимум — поклюет чуть-чуть. Только он сел, как хозяйка добавила:
— Наша шашлычная в Цзянчэне сто процентов на первом месте!
Шэнь Цычжоу скривил личико — ну надо же так хвастаться, и тут же бросил:
— Дайте-ка я отведаю то самое первое место. Если окажется не на первом — платить не буду.
Женщина швырнула на их стол ярко-красное меню:
— Красавчик, не сомневайся! Малыш Цжан — наш постоянный гость! Вкус просто пальчики оближешь.
Чжан Цзян подвинул меню Шэнь Цычжоу:
— Вкусно.
Шэнь Цычжоу просмотрел позиции и сделал несколько отметок. Вспомнив, как сильно Чжан Цзяна сегодня возбуждало, он решил, что пацану надо подкрепить силы. Подкормить парня, да так, чтобы его организм не справлялся, чтобы кровь забурлила, чтобы жажда проснулась с новой силой. И с широким размахом он наставил галочек: огромные жареные сосиски, гигантские устрицы, бараньи почки, бычьи члены, лук-порец…
Раз уж заказал укрепляющее, надо взять и то, от чего рассудок затуманится.
Вдобавок он потребовал дюжину крафтового светлого пива в больших бутылках и бутылочку крепкого белого ликера.
— Ты уверен, что стоит брать столько алкоголя? — покосился Чжан Цзян на пиво, которое шло дюжинами — по двенадцать бутылок в упаковке.
Шэнь Цычжоу вернул меню хозяйке:
— Надо же отпраздновать.
— Что отпраздновать?
— Что познакомился с таким мастером массажа, у которого руки золотые. — Шэнь Цычжоу улыбнулся исключительно лучезарно. — Только не говори мне, что ты не пьешь?
Чжан Цзян указал на воротник его рубашки:
— Кондиционер шпарит на полную, застегнись, а то простудишься.
— Что ты всё пристаешь к моим пуговицам? — пробормотал Шэнь Цычжоу, но всё же застегнул одну. — Эй, Малыш Цжан, а какая у тебя выносливость к алкоголю?
Чжан Цзян наконец отпустил то недавнее внутреннее беспокойство:
— Средняя.
Шэнь Цычжоу скептически скривился:
— Скромничаешь, Малыш Цжан. Те, кто говорят, что выносливость средняя, обычно глушат дай боже.
Хозяйка притащила со стойки ледяное пиво:
— Красавчик, а я и не знала, что ты у нас знатный выпивоха.
Шэнь Цычжоу покачал головой:
— Да какой из меня выпивоха, я так, компанию Малышу Цжану составить.
Чжан Цзян…
Шэнь Цычжоу изначально не питаил больших надежд насчет шашлыка — в конце концов, могут ли жареные кальмары по десять юаней за шпажку поразить воображение?
Но всё изменилось, стоило лишь поставить на стол тарелку с шашлыками. В нос ударил густой аромат баранины. Сверху лежали кальмары, щедро смазанные соусом и посыпанные белым кунжутом. Он действительно проголодался, взял одну шпажку и, едва надкусив, почувствовал, как упругое мясо кальмаров и сладковатый соус сливаются воедино у него во рту.
Заметив, что Шэнь Цычжоу испачкал соусом уголок рта, Чжан Цзян протянул ему салфетку:
— Я же не обманывал, у них тут и правда очень вкусно.
— И впрямь неплохо. — Шэнь Цычжоу между делом прихватил бутылку пива и легонько стукнул ее о бутылку Чжан Цзяна. — За тебя.
Было уже около семи, небо постепенно погружалось в сумерки. Закатное зарево окрасило горизонт в багрянец, и клубящиеся облака казались залитыми абрикосовым соком. Забегаловка тоже начала заполняться людьми, и без того приятная прохлада в помещении стала спадать из-за наплыва посетителей. Осушив несколько бутылок, Шэнь Цычжоу почувствовал жар и снова расстегнул одну пуговицу, чтобы немного освежиться.
http://bllate.org/book/36471/4531393
Готово:
