— Я, кажется, помешал тебе работать? — Ли А-по наконец перевела взгляд на сидевшего в стороне Шэнь Цычжоу.
Чжан Цзян проследил за её взглядом и встретился с Шэнь Цычжоу глазами. Его сердце заколотилось в испуге, забилось хаотично, наводя ещё больше тоски, чем стрекот цикад за окном.
— Ты мне нравишься весь, целиком и без остатка.
Чжан Цзян ответил:
— Нет.
Шэнь Цычжоу легко повёл бровей, собираясь что-то сказать, но заметил, как Чжан Цзян выразительно на него покосился. Почтительно усмехнувшись, он в итоге проглотил шутливые слова.
— Ты ел?
Ли А-по переспросила:
— А? — у неё снова обострилась глухота.
Чжан Цзян поднялся:
— Как раз с обеда кое-что осталось.
Ли А-по запротестовала:
— Сяо Чжан, не утруждайся.
Чжан Цзян пропустил её слова мимо ушей и направился на задний склад разогревать еду.
Проводив его взглядом, Ли А-по обратилась к Шэнь Цычжоу:
— Извини уж, побеспокоила, отвлекла вас от дел.
Шэнь Цычжоу покачал головой:
— Ничего страшного.
От нечего делать Ли А-по принялась разглядывать его: на утончённый наряд, на красивое лицо.
— Ты ведь из города, да?
Шэнь Цычжоу кивнул. Глядя на изрезанное морщинами лицо старухи, он вдруг отчётливо понял, что увядание жизни — вещь, против которой человек совершенно бессилен. Деньги ли, слава ли — перед лицом времени всё это превращается в горсть пыли.
Чего ради люди живут эту жизнь? Не ради же мимолётной радости в моменте.
— Сяо Чжан с четырнадцати лет учился массажу у своего деда, золотые руки у него, — Ли А-по принялась нахваливать парня. — Совсем крохой был, росточком вот с эту капельку...
Она показала рукой высоту.
— Такой малец уже крутился в лавке, до чего же смышлёный да заботливый.
Сердце Шэнь Цычжоу неприятно кольнуло, словно в грудь застрял острый камешек. Сам он в четырнадцать лет, пусть даже отец из-за своей второй семьи днями и ночами не появлялся дома, нужды не ведал. А разве детство Чжан Цзяна не прошло взаперти в этой крошечной лавчонке площадью с десяток с небольшим квадратных метров?
Пусть даже массажный салон на улице приносит грошовую выручку, на государственную школу денег бы всё равно хватило.
— Разве он не ходил в школу?
Ли А-по, казалось, погрузилась в воспоминания, её глаза слегка увлажнились:
— Судьба у Сяо Чжана тяжкая. Отец умер рано, а бабушка от горя помешалась рассудком. Жили они за счёт...
Чжан Цзян откинул полог, ведущий на склад, с нахмуренными бровями и глухим голосом:
— А-по, отдохните лучше, не болтайте лишнего.
Ли А-по замолчала и прекратила пустые разговоры.
Чжан Цзян вынес ей большую миску разогретого яичного риса с жареными овощами.
— Сяо Чжан, ну правда, извини за хлопоты.
Чжан Цзян вовсе не хотел ворошить прошлое. Те годы напоминали свинцовые тучи, которые не разогнать руками: мало того что было невыносимо трудно, так ведь тогда у него хотя бы оставалась семья. Он не желал выворачивать наизнанку это угнетающее бремя перед незнакомцем — тем более перед Шэнь Цычжоу, который только что признался ему в симпатии.
— Как нелепо звучит это слово — нравится, как чуждо.
Чжан Цзян поднялся:
— Ешьте не спеша, а я пойду сладкий картофель спущу вниз.
Ли А-по замахала руками:
— Не нужно, не нужно...
Не успела она договорить вторую половину фразы — давай я сама сбегаю, — как Чжан Цзян оборвал её:
— Ешьте давай.
Голос прозвучал сурово, так что старушка больше не посмела возражать.
Чжан Цзян распахнул стеклянную дверь, и на него обрушилась удушающая волна летнего зноя. Подойдя к двум плетёным корзинам с огромными клубнями батата, он подумал: как вообще эта старуха лет семидесяти-восьмидесяти умудрилась их притащить? Знал бы — помог продать ещё до возвращения в деревню.
Ухватившись обеими руками за края корзин, он напрягся так, что на руках вздулись мускулы. Шэнь Цзян, переступив порог стеклянной двери, заприметил его узкую талию и рельефные линии мышц, дышащие первобытной силой. Неудивительно, что у него такая силища — ну прямо бык.
Чжан Цзян перетащил корзины вниз, а на лбу уже выступила испарина. Он снова толкнул дверь, достал со склада полимерный мешок и, вернувшись к входу, принялся складывать туда батат один за другим.
Шэнь Цычжоу сначала думал, что клубней всего штук семь-восемь, но оказалось, что Чжан Цзян отобрал штук семьдесят-восьмидесять крупных клубней, набив мешок до отказа. Зато когда парень без видимого труда приподнял мешок за горловину, тот легко оторвался от земли. Проходя мимо Шэнь Цычжоу с тяжёлой ношей на плече, Чжан Цзян продемонстрировал такие отчётливые изгибы напрягшихся мышц, что даже его покрытое потом волевое лицо казалось по-своему соблазнительным. Настоящий искуситель.
— А что там у тебя с Сяо Яо? — не удержалась от вопроса Ли А-по. В старости люди всегда склонны суетиться по поводу чужих сердечных дел.
Чжан Цзян уложил батат, сполоснул лицо и вышел. На коже ещё блестели капли воды. Он машинально бросил взгляд на Шэнь Цычжоу:
— Чего это у нас с ней?
— А-по же видит, какой ты парень видный, многим девчатам нравишься. Но Сяо Яо ведь с тобой росла, пусть и в разводе, но какая девчонка по молодости ошибок не совершала...
Чжан Цзян помрачнел:
— Хватит! Не забивайте себе голову! Я пока не планирую жениться. Вы тут посидите отдохните, а я отнесу картошку сестрице Сяо Яо.
Ли А-по и сама заявилась сюда ради батата, а раз уж теперь он пристроен, да ещё удалось остыть с дороги и пообедать, задерживать Сяо Чжана она больше не собиралась:
— Пойду я, пойду.
Она подхватила бамбуковую шляпу-нони, полная бодрости и энергии, и напоследок бросила Шэнь Цычжоу:
— Вы работайте, я вам мешать не буду.
Спорить со старухой было бесполезно, оставалось только проводить её взглядом, пока она уезжала на своём трёхколёсном велосипеде.
Только когда она скрылась из виду, парень шумно выдохнул: в следующий раз надо будет самому помочь ей сбыть этот батат, чтобы не моталась туда-сюда попусту.
— И надо же, Сяо Чжан, а я и не знал, что ты бисексуал, — неожиданно бросил Шэнь Цычжоу.
Чжан Цзян нахмурился:
— Какой ещё бисексуал?
Шэнь Цычжоу с насмешливой улыбкой протянул:
— Любишь и мужчин, и женщин. Широкие у тебя вкусы, Сяо Чжан.
Чжан Цзян был не способен постичь столь сложные чувства. В его системе координат отношения между мужчиной и женщиной были нормой, а между мужчиной и мужчиной — патологией. Что уж говорить о тех, кто крутит романы сразу на два фронта — до чего же это противоречит любым человеческим устоям.
— Не мели чепухи, — Чжан Цзян зыркнул на него.
Шэнь Цычжоу едва сдерживал смех: ну чистый же невинный паренёк, одно удовольствие дразнить.
Глава 9
В салон зашёл посетитель, и с порога Шэнь Цычжоу ударил в нос тяжелейший запах пота. Брови гостя мгновенно сошлись на переносице в глубокую складку. Этого вонючего мужика он прекрасно помнил: в прошлый раз Чжан Цзян назвал его дядей Ли.
Дядя Ли тоже узнал Шэнь Цычжоу — того самого дорогого на вид парня с неприлично смазливой физиономией, на чьё ложе он, судя по всему, в прошлый раз прилёс забытые часы.
Забрав те часы домой, он первым делом расспросил сына. Парень порылся в интернете и заявил, что это подделка. Поискав через сеть скупщика часов, сын поинтересовался расценками, на что тот ответил: судя по качеству, подделка высокого качества, за три тысячи возьму.
Ли сам не верил, что какой-то дурак выложил три тысячи за фальшивку, но сын запретил их продавать, сказав, что видел в интернете ролики: сумма в три тысячи уже тянет на уголовное дело.
Хотя сам он на каждом шагу твердил, что часы подобрал, а не украл, рисковать продавать их сразу он не посмел.
Последние дни его грыз страх перед арестом, и сегодня утром, охваченный тревогой, он пришёл в массажный салон выведать, не поползли ли слухи о пропаже вещей. Если тихо — через пару дней спихнёт их в сети, чтобы избавиться от головной боли.
Чжан Цзян поднялся поприветствовать постоянного клиента:
— Дядя Ли, вас несколько дней не было.
Не успел тот ответить, как вмешался Шэнь Цычжоу:
— Извините, сегодня у меня всё забронировано целиком.
Он поткоснулся пальцем кончика носа, физически не вынося этот густой смрад пота.
Чжан Цзян повернул голову и наткнулся на морщинки раздражения на лице Шэнь Цычжоу.
Дядя Ли тоже посмотрел на Шэнь Цычжоу и, поймав на себе полный брезгливости взгляд, занервничал:
— Ну... ладно тогда...
Мысли его были далеки от массажа, и он зачем-то ляпнул лишнее:
— Сяо Чжан, у тебя тут в последнее время всё тихо?
Чжан Цзян не понял:
— В каком смысле?
Дядя Ли расплылся в улыбке:
— Да так... просто в ленте друзей увидел, будто ты собрался в сафари-парк в Шэньчэне, вот и спросил к слову...
Задерживаться ему не хотелось — в конце концов, на руках кралась вещь стоимостью в три тысячи, и чем дольше тянешь с решением, тем больше приключений наживешь.
— Ну и отлично, раз всё в порядке. Вы продолжайте, а я через пару дней загляну.
Шэнь Цычжоу приветственно помахал рукой с улыбкой:
— До свидания, дядя.
Мужик слегка вздрогнул, крутанулся на месте и поспешно ретировался.
— Вытяжка тут вообще есть? — Шэнь Цычжоу окинул взглядом тесное убогое помещение, где висел лишь старый пожелтевший кондиционер. Не дожидаясь ответа Чжан Цзяна, он продолжил: — На твоем месте я бы разорился на вытяжной вентилятор. В комнате с кондиционером никакого притока воздуха, дышать нечем.
Чжан Цзян посмотрел на всё ещё нахмуренного Шэнь Цычжоу и понял, что тот до сих пор не может пережить запах дяди Ли:
— Понял.
Шэнь Цычжоу зевнул и направился к ближайшей массажной кушетке:
— Давай, разомни меня.
Тонкая светлая шёлковая рубашка плотно облегала его спину, очерчивая плавные линии лопаток. У Чжан Цзяна пересохло во рту, и он судорожно сглотнул слюну.
— Ты мне нравишься весь, целиком и без остатка.
Заметив, что парень застыл на месте, Шэнь Цычжоу приподнял голову:
— Эй, ты чего...
И тут он заметил, что уши Чжан Цзяна покраснели. Уголки губ Шэнь Цычжоу тронула усмешка: он был почти уверен, что тот витает в облаках, причём мысли его наверняка крутятся вокруг него самого.
— О чём задумался?
Чжан Цзян опомнился и встретился взглядом с этим ослепительно красивым лицом. Что вообще такое эта любовь?
Это трепет в груди? Или неукротимый физический порыв?
Он никогда раньше никого не любил, но сейчас, глядя на Шэнь Цычжоу, чувствовал лишь бешеный стук в сердце.
За окном заливались цикады, прохладный воздух из кондиционера колыхал подол его рубашки, а внутри нарастало какое-то смутное чувство, готовое прорваться наружу. Как же безумно хотелось узнать, что такое влюбленность.
— Ни о чём, — выдавил Чжан Цзян. — Подожди пару минут, руки помою и подойду.
Он развернулся и направился на склад. Что бы ни скрывалось за словом любовь, увлечение таким человеком, как Шэнь Цычжоу, заранее обречено на провал.
Связь между двумя мужчинами всё равно не имеет будущего.
Взяв со склада флакон с успокаивающим полынным аромамаслом, он вернулся обратно. Шэнь Цычжоу уже лежал на животе, уткнувшись в смартфон.
Зажжённую аромалампу Чжан Цзян поставил на тумбочку рядом с клиентом, а на спину ему постелил мягкое полотенце.
— Я начинаю, отложи телефон, — предупредил Чжан Цзян.
Шэнь Цычжоу зарылся лицом в специальное отверстие подголовника, вспомнив, как в их первую встречу возился с мобильником и только портил всем настроение, поэтому послушно отложил трубку на полочку внизу.
Приподняв лицо, он скосился на ароматный камень-светильник на столе:
— Новая вещица? А пахнет приятно.
— Сам сделал, для успокоения нервов, — бросил Чжан Цзян, разминая ему плечи.
— Да у тебя на все руки талант, — полушутя отозвался Шэнь Цычжоу, снова пряча лицо в подголовник. — Сяо Чжан, а сколько в тебе ещё скрытых талантов, о которых я не знаю?
http://bllate.org/book/36471/4531388
Готово:
