Чжан Цзян осмотрел его руку, лежащую на кушетке:
— Тебе нужно снять украшения, в изголовье есть специальная полочка.
Шэнь Цычжоу приподнял голову, снял с запястья часы Patek Philippe и разомкнутое кольцо с указательного пальца. Устроившись на кушетке заново, он обнаружил, что под отверстием для лица находится не только полочка, но и место для хранения — как раз чтобы положить туда телефон.
— Чжан Цзян, подай мне телефон из правого кармана брюк.
Чжан Цзян нахмурился. Ну и хлопотный же клиент, настоящий барчук, только и умеет, что командовать. Массажист должен делать массаж, а не нянькаться, но всё же он наклонился.
Шэнь Цычжоу слегка повернулся набок, и его округлые подтянутые ягодицы задели предплечье Чжан Цзяна. Тот на секунду замер: раньше он и не замечал, но фигура у этого парня действительно оказалась неплохой — длинные ноги, упругие ягодицы. Затем Чжан Цзян засунул руку в карман аккуратно сшитых повседневных брюк, достал телефон и протянул его Шэнь Цычжоу.
— Ну что ж, тогда я начинаю, — произнёс Чжан Цзян.
Шэнь Цычжоу лишь протянул «угу». Он разблокировал телефон: с десяток пропущенных вызовов — три от помощника, два от Шэнь Гочэна, два от Шэнь Цычэна, один от Линь Мяо… Ещё около десятка смс…
Помощник Ян сообщил, что Тяньюань Интернешнл снова заинтересовались прошлым совместным проектом и хотят на следующей неделе ещё раз сходить пообедать; по текущим проектам нужно срочно согласовать два документа через электронную систему, договор следует отправить до четверга.
Шэнь Цычжоу-старший спросил, когда он вернётся в Шанхай, добавив, что на этих выходных планируется семейный ужин, а отец звонил ему уже несколько раз, но никто не ответил, поэтому он надеется получить весточку, как только тот увидит сообщение.
Линь Мяо написал, что в университете сейчас дел немного, и поинтересовался, свободен ли он на этой неделе.
Ван-гэ из Золотого турмалина тоже скинул весточку: в салон недавно набрали новеньких парней-студентов, хватает и спортсменов, и творческих личностей, так что он поинтересовался, когда молодой господин Шэнь соизволит заглянуть.
…
— Ой, боже, до чего больно! — Шэнь Цычжоу поднял голову, не понимая, куда именно нажал этот Чжан Цзян — и ломота, и жуткая боль. Встретившись взглядом с тёмными, как ночь, глазами массажиста, он наполовину растерял свой гнев. К симпатичным людям, которые приходились ему по вкусу, он от природы питал снисходительность, но слишком сильная боль тоже не входила в его планы.
— Сделаю помягче, — ответил Чжан Цзян.
До чего же двусмысленно прозвучали эти слова, подумал Шэнь Цычжоу, особенно если учесть, где они оба сейчас находились — это просто настраивало на самый разный лад. Разумеется, настраивало исключительно в его собственных фантазиях.
— Ладно-ладно, — Шэнь Цычжоу поджал губы. — Продолжай.
Чжан Цзян и так-то давил всего на три десятых силы, а теперь убавил ещё на десятую. Он чувствовал, что этот клиент — просто ходячая головная боль: мало того что капризный и требовательный, так ещё и неженка каких мало. Мужик ростом метр восемьдесят, а такую ерундовую нагрузку выдержать не может.
Шэнь Цычжоу продолжал отвечать на сообщения прямо во время сеанса.
Исходя из приоритетов, он сначала написал помощнику Яну.
— Обед с Тяньюань Интернешнл перенесите на следующий четверг.
— Договор просмотрю и утвержу сегодня вечером.
Затем настала очередь Линь Мяо. Последнее время в компании действительно завал, так что он давненько не навещал Линь Мяо.
Линь Мяо учился на живописца, от него исходила та особая меланхоличная аура, которая свойственна творческим людям. В постели он вёл себя исключительно послушно и покладисто, а в обычной жизни знал меру и не отличался прилипчивостью. Именно поэтому Шэнь Цычжоу считал его прекрасным партнёром для постели и относился к нему неплохо. Но сейчас все его мысли занимал Чжан Цзян, делавший ему массаж. По сравнению с искусством, дикость манила его куда сильнее: ему хотелось укротить этого дикого зверя — это казалось и захватывающим, и полным вызова. Судя по его послужному списку, с парнями такого типа он ещё не заигрывал; обычно его тянуло на смазливых мальчиков, а не на подобных грубых дикарей.
Шэнь Цычжоу: Я сейчас в командировке, освобожусь — загляну в университет, навещу тебя.
Линь Мяо ответил очень быстро.
Линь Мяо: Хорошо, брат Шэнь.
Шэнь Цычжоу: Насчёт учёбы за границей, о которой ты говорил — я тут велю людям всё оформить.
Линь Мяо: Брат Шэнь, не слишком ли много хлопот для тебя?
Шэнь Цычжоу: О чём ты говоришь, никаких хлопот.
Линь Мяо: Брат Шэнь, даже не знаю, как тебя отблагодарить.
Шэнь Цычжоу: Если действительно хочешь отблагодарить, в следующий раз угости меня обедом в вашей столовой.
Линь Мяо: С удовольствием! У нас в университете еда очень дешёвая, лишь бы брат Шэнь не брезговал.
— Чжан Цзян, ты что, решил меня прикончить? — Шэнь Цычжоу скривился от боли и, обернувшись, наткнулся на недобрый взгляд массажиста.
Чжан Цзян тоже вышел из себя. Он же и так еле касался, а этот тип вечно недоволен, будто специально цепляется. С самого начала, едва тот заявил о массаже и уставился на него в упор, Чжан Цзян почуял неладное.
— Это что за выражение лица? — Шэнь Цычжоу ещё никто не смел встречать столь брезгливым взглядом. — Я плачу за сервис! И что это за глаза, что за мимика? Что за отношение к клиенту?
— Тецу больно оттого, что ты в телефоне залипаешь, — отрезал Чжан Цзян.
— А что такого в том, чтобы в телефоне посидеть? — Шэнь Цычжоу уставился на его суровое рассерженное лицо — даже в гневе тот выглядел чертовски привлекательно. — Почему у других массажистов вечно всё нормально, и только у тебя вечно какие-то проблемы?
— Тогда иди к другим массажистам.
Массаж требовал точного попадания в биологически активные точки, а Шэнь Цычжоу всё это время крутился и возился со смартфона, из-за чего точка ускользала. В кабинете и без того было жарко, а этот клиент мало того что сравнивал его с другими, так ещё и принялся отчитывать. Чжан Цзян окончательно взбесился: начиная с якобы странного запаха простыней и заканчивая нынешними придирками, всё говорило о том, что парень пришёл вовсе не расслабиться, а тупо потрепать нервы.
Шэнь Цычжоу жутко взбесил такой тон:
— Я деньги плачу, чтобы на твою кислую физиономию смотреть?
Чжан Цзян нахмурился, слушая эти заносчивые и высокомерные речи, которые совершенно не вязались с утончённой внешностью парня. Как из такого рта могло вылетать настолько бесячее дерьмо? И всё же он сдержался, не стал срывать злость на Шэнь Цычжоу и глухо бросил:
— Мне твои деньги не нужны. Уходи.
— Чего? Чжан Цзян, это разве так бизнес ведут?
Шэнь Цычжоу упёрся рогом и развалился на кушетке, даже не думая уходить.
— Тебе-то какое дело до того, как я веду бизнес?
— Неудивительно, что в твоей паршивой лавочке за весь день ни единого клиента, с таким-то отношением к делу — было бы странно, если бы кто-то пришёл.
Чжан Цзяна от этих слов аж перекосило, отвечать перехотелось. Вот ведь психопат! Мало того что докапывается на ровном месте, так ещё и попрекает отсутствием клиентов.
За последние годы в центре города понаоткрывали кучу оздоровительных центров и спа-салонов, и без того скромный поток посетителей иссяк окончательно. После смерти дедушки массажный кабинет катился по наклонной. Другие арендаторы заглядывали сюда, чтобы выкупить помещение, но дедушка перед смертью завещал ему во что бы то ни стало сохранить дело. И без того приходилось сводить концы с концами, так ещё и выслушивать подобные плевки в душу.
Шэнь Цычжоу видел, что тот молчит, а лицо сделалось ещё мрачнее. Неужели он обиделся всего из-за пары фраз?
Салон крошечный, а гонора у хозяина хоть отбавляй. Раз уж взялся за обслуживание клиентов, крутись перед самыми разными людьми — и как Чжан Цзян вообще собирался вести дела с таким характером?
Заметив, что Чжан Цзян игнорирует его, Шэнь Цычжоу почувствовал лёгкое раздражение. Его целью было затащить парня в постель, а не довести до белого каления, поэтому он нехотя бросил телефон на полочку:
— Ладно, в телефон больше не лезу. Давай нормально массируй.
Чжан Цзяну совсем не улыбалось обслуживать этого капризника, но тот всё-таки был его первым клиентом за день. Стояла летняя жара, заработать копейку было тяжело, так что, руководствуясь элементарными правилами приличия, он молча поправил сбившуюся от всех этих ерзаний простыню на спине Шэнь Цычжоу.
Шэнь Цычжоу скосил губы, собираясь выдать едкое замечание, но в последний момент всё же передумал.
— Так нормально по силе? — Чжан Цзян проверил нажим.
Шэнь Цычжоу прислушался к горячему давлению кончиков пальцев на задней поверхности шеи:
— Пойдет.
Прошло две секунды, но Чжан Цзян ничего не ответил, и Шэнь Цычжоу снова запсиховал:
— Что, обедать не ходил? Дави сильнее.
Чжан Цзян бросил взгляд на затылок, уткнувшийся в отверстие кушетки. Тёмно-каштановые волосы не казались жёсткими, но вот их хозяин явно обладал невыносимым характером:
— А так?
Шэнь Цычжоу довольно промычал:
— Мгм.
Поскольку в телефон больше играть было нельзя, Шэнь Цычжоу стало скучно:
— Давно ты держишь этот салон?
— Мой дед открыл. Уже несколько десятилетий прошло.
— А где твой дед?
— Умер.
— Прости, — Шэнь Цычжоу на секунду замер, приподнял голову и встретился взглядом с чёрными глазами мужчины. — Мой дед тоже умер.
Чжан Цзян бесцеремонно затолкнул его голову обратно в прорезь:
— Не крутись!
Подумать только, посмел толкнуть в голову самого молодого господина Шэня!
Если бы не смазливая мордашка этого парня, он бы сейчас устроил ему грандиозный скандал. Впрочем, буянить Шэнь Цычжоу всё же не стал: Чжан Цзян, хоть и выглядел простофилей, характером обладал тяжёлым — чуть что, сразу выгоняет и отказывается иметь дело. С таким нравом скажи Шэнь Цычжоу ещё пару слов, и тот действительно выставит его за дверь.
Чжан Цзян… Наверное, это от слова «сила», упрямый как бык.
Шэнь Цычжоу скучал. Лицом он уткнулся в подголовник, а в голове вихрем крутились мысли: о Чжан Цзяне, о Линь Мяо, о дедушке и о том ничтожном Шэнь Цычэне…
Пока дед был жив, у него за спиной была надёжная опора, но после его смерти всё рухнуло.
Шэнь Цычжоу презрительно хмыкнул. Да этот Шэнь Цычэн и мизинца его не стоил!
Ишь чего возомнил, ничтожество. Небось решил, что раз сумел напеть Шэнь Гочэну сладких речей на ухо, так сможет отхватить кусок побольше.
Шэнь Цычэн поначалу и звался-то иначе. Он был плодом давнего грешка Шэнь Гочэна на стороне. С угодливой и раболепной физиономией он какими-то правдами и неправдами пролез в семью Шэнь — туда, куда даже мать Шэнь Цычжоу не пускали. Пролезть-то пролез, так еще и заставил Шэнь Гочэна сменить ему имя. Мол, младший брат Шэнь Цычжоу — это «чжоу» (водная гладь), значит, он сам будет «чэн» (крепость). Вода и крепость, земля и море идут рука об руку — заливал он складно, так что Шэнь Гочэн был вне себя от радости. А Шэнь Гочэн и впрямь круглый дурак, раз не видел, что этот Шэнь Цычэн улыбается в лицо, а гадит за спиной.
В семь-восемь лет Шэнь Цычжоу больше всего боялся услышать по ночам звук уезжающей машины Шэнь Гочэна.
В тринадцать-четырёлетнем возрасте он до смерти боялся бесконечных женских слёз.
В семнадцать-восемнадцать лет — долгих и сырых контейнеров в кромешной тьме грозовой ночи.
В двадцать три-четыре года он больше всего на свете боялся удара в спину от того, кому доверял больше всего.
…
Затхлый, мертвящий запах простыней стал ещё отчётливей. В перепутанных мыслях Шэнь Цычжоу вдруг оборвалась какая-то струна. Знакомый и в то же время чужой запах — так пахло постельное бельё, продезинфицированное ультрафиолетовой лампой в больнице.
Сухой, ледяной, в мерцании холодных ламп — сплошная, до боли в глазах бесконечная белизна, не оставляющая никакой надежды.
Он давным-давно не чувствовал этого запаха. Шэнь Цычжоу казалось, что он снова в той больничной палате — избитый, покрытый синяками подросток, забившийся на несколько месяцев в угол этой койки. Он словно тонущий человек, который смотрит, как медленно погружается на дно. В ушах шумит раскатистый гром и хлёсткий дождь душного южного сезона дождей, а тело тяжелеет, будто в него залили свинец.
Когда те сильные пальцы добрались до промежутка между его шеей и затылком, нажим в точности коснулся какой-то натянутой до предела струны. По спине Шэнь Цычжоу побежали мурашки, словно кого-то грубо выдернули из толщи воды.
Он резко распахнул глаза, прерывисто вздохнув. Волна наслаждения покатилась от затылка к макушке, и даже позвоночник сладко заныл, словно сквозь тело пропустили разряд тока. Голову наполнило палящим солнечным светом, он вздрогнал и с изумлением осознал, что находится вовсе не в больнице.
http://bllate.org/book/36471/4531381
Готово:
