Семьдесят первый год по лунному календарю, июль — самое жаркое время в Цзянчэне. Шэнь Цычжоу расстегнул две пуговицы на рубашке, но это ничуть не спасало от духоты.
Лето в Цзянчэне выдалось сухим и знойным. Проворочавшись всю ночь с открытыми глазами и не сомкнув ни единого закрома сна, сейчас он брёл по улице, перед глазами то и дело мелькали искры.
Телефон в кармане вибрировал от непрекращающихся звонков, доводя его до такого бешенства, что он просто перевел аппарат в беззвучный режим. Неужели в такой огромной корпорации всё рухнет, если не станет какого-то Шэнь Цычжоу?
Шэнь Гочэн велел ему шире смотреть на вещи: как-никак, Шэнь Цычэн — его собственный брат. Пусть в юности тот и натворил глупостей, он всё же старший брат, и нельзя же ему вечно оставаться в филиале Бэйчэна. Если выражаться красивым языком, Шэнь Цычжоу велели вернуться в штаб-квартиру и набраться опыта под его началом, а если говорить прямо — один сажает деревья, а другой пожинает плоды. С какой стати на свете бывают такие неслыханные фокусы?
Неужели он считает Шэнь Цычжоу последним дураком? Поэтому тот просто бросил этот разваливающийся балаган — ему страшно хотелось посмотреть, хватит ли у Шэнь Цычжоу способностей проглотить столь лакомый кусок.
Шэнь Цычжоу презрительно хмыкнул. Вспомнив всю эту корпоративную грязь, он почувствовал себя скверно и, выписав себе отпуск, прикатил в командировку в филиал Цзянчэна исключительно ради того, чтобы не видеть и не слышать лишнего. Подняв глаза, он заметил впереди какую-то вывеску.
Массажный салон Брата Чжана?
Внимание Шэнь Цычжоу привлекло вовсе не название, а мужчина, сушивший бельё у входа.
Чертовски ладный мужик, ростом не меньше метра восьмидесяти, ладно скроенный и крепкий. На нём была свободная чёрная футболка и потёртые широкие джинсы, а из-под короткого ёжика волос выдавался высокий, крутой нос. От него так и веяло суровой мужественностью, какую встретишь разве что в криминальных боевиках про полицейских и бандитов.
Под лучами палящего солнца этот человек словно стоял в ореоле света, и яркие лучи сквозь дешевую ткань едва заметно очерчивали контуры его тела.
Шэнь Цычжоу приподнял уголки губ. Навидавшись на всяких сладеньких юнцов и изнеженных красоток, он никак не ожидал встретить подобный экземпляр в такой дыре, как Цзянчэн!
Мужчина поднял руки, натягивая простыню на перекладину сушилки. От этого движения чёрная футболка натянулась, обнажая полоску узкой, поджарой талии, где рельеф мышц уходил прямо под пояс джинсов.
Кожа цвета пшеничного загара, округлые, подтянутые ягодицы.
Стоило мужику опустить руки, как одежда снова скрыла всё от глаз Шэнь Цычжоу.
Безупречное тело.
Этот мужчина превосходил по физической форме всех, кого Шэнь Цычжоу доводилось встречать, особенно в области талии.
Талия — это вторая гордость мужчины. Сам Шэнь Цычжоу неизменно гордился своей выносливостью в постели, всегда способной свести партнера с ума, но сейчас он словно встретил достойного соперника. Ему даже стало любопытно, чья же выносливость окажется выше в честном поединке.
Чжан Цзян, казалось, почувствовал чей-то взгляд, резко повернулся и нос к носу столкнулся с ним глазами.
В знойном воздухе между ними будто натянулась невидимая прозрачная нить.
Шэнь Цычжоу направился к нему: — Приветствую, красавчик.
Чжан Цзян повернулся к нему лицом. Белая рубашка в сочетании с блеклыми повседневными брюками выдавала в гостце человека расслабленного и ленивого, от которого за версту разило изнеженностью богатства — атмосферой, совершенно чуждой этой улице и этому городу.
Шэнь Цычжоу заметил, что лицо у стоящего перед ним мужчины тоже было великолепным: резкие черты лица, высокий прямой нос — всё это попадало точно в его эстетический вкус.
Шэнь Цычжоу слегка вздернул подбородок: — Твоё заведение?
Чжан Цзян кивнул: — Угу.
— Брат Чжан?
Слетелите эти слова с языка столичного гостя, и в них прозвучало неожиданное изящество. Чжан Цзян снова кивнул: — Да, Чжан Цзян.
Шэнь Цычжоу посмаковал имя на языке: Чжан Цзян? Какой еще цзян? Цзян от слова «сильный»? Цзян от слова «упрямый»? Вряд ли же от соевого соуса.
Шэнь Цычжоу откинул со лба чёлку: — Мне нужен массаж.
— Минуту.
Чжан Цзян повернулся, чтобы до конца развесить простыни. С близкого расстояния Шэнь Цычжоу разглядел рельефные линии его спины и поясницы.
Две полосы мышц-выпрямителей уходили прямо в мешковатые, потрепанные джинсы, а ягодицы образовывали упругий, округлый изгиб. С такого расстояния виднелась даже крошечная полоска черного белья, выглядывавшая из-под пояса брюк.
Простая, грубоватая мускулатура заставляла пересохнуть в горле сильнее, чем тридцатиградусная жара. Шэнь Цычжоу, в последнее время погрязший в возне вокруг возвращения Шэнь Цычжоу в штаб-квартиру, уже давненько не предавался утехам плоти. Сейчас же эти прямые и откровенные линии чужого тела взбудоражили его кровь, словно искра, упавшая в сухую степь.
— На какую сумму рассчитываете? — Чжан Цзян наклонился и поднял с земли пластиковый таз.
В таком положении край нижнего белья обнажился еще сильнее: обтрепанные нитки по краю черной ткани выглядели грубовато, придавая этому мужику диковатый шарм дикой травы, который показался Шэнь Цычжоу донельзя свежим и пьянящим.
— А какие есть расценки?
Чжан Цзян раздвинул стеклянные раздвижные двери, которые издали противный скрип — запущенная, несмазанная стеклянная дверь скрипела точь-в-точь как дряхлый старик.
Шэнь Цычжоу последовал за ним внутрь, и хлынувшая навстречу волна кондиционированного воздуха заставила его невольно чихнуть.
Чжан Цзян закинул таз в подсобку, взял со стола пульт и переключил кондиционер с двадцати четырех градусов на двадцать семь.
Шэнь Цычжоу вовсе не собирался делать настоящий массаж, а если бы и собрался, то явно не в таком месте. Оглядев тесную каморку, где поместились всего три убогие массажные кушетки и которая казалась меньше любого приличного туалета, он заметил вместо стойки администратора облупленный старый стол, на котором висел допотопный телевизор с пузатым кинескопом.
И откуда только Чжан Цзян натащил весь этот хлам?
— Так что по ценам? — переспросил Шэнь Цычжоу.
Чжан Цзян указал на ценник на стене: — Час — семьдесят, полтора часа — сто, два часа — сто двадцать.
— Семьдесят за час? — Шэнь Цычжоу изумился. Если бы с него взяли семьсот в час, он бы еще доверился, а за семьдесят ему было страшно ложиться под чьи-то руки.
Судя по дорогой одежде гостя, Чжан Цзян никак не ожидал, что тому покажется дорого семьдесят юаней в час: — Вон в оздоровительном центре Цзиньшуй напротив берут сто тридцать за час.
Шэнь Цычжоу нахмурился, подумав, что этот парень и впрямь невероятно тугодумен и напрочь лишен коммерческой жилки, отчего ему захотелось рассмеяться.
Заметив его улыбку, Чжан Цзян увидел на щеках незнакомца две очень блеклые ямочки. Парень был хорош собой, но сразу угадывалось, что улыбается он вовсе не из добрых побуждений.
— Чжан Цзян, тогда давай за сто тридцать, — протянул Шэнь Цычжоу.
Имя прозвучало четко и весомо, слетев с его губ так сладко, что у Чжан Цзяна сжалось в груди.
— Сто двадцать, — поправил он.
Шэнь Цычжоу прыснул: — Ладно-ладно, раз ты говоришь сто двадцать, пусть будет сто двадцать.
Такое легкомысленное, ветреное отношение хозяину совсем не понравилось — по крайней мере, его ушам было неприятно это слышать.
— Ложись на живот, лицом в отверстие для головы.
Шэнь Цычжоу придирчиво огляделся и выбрал кушетку посередине: — Чжан Цзян, а эти простыни у тебя вообще стираные?
...
— Стираные, — буркнул Чжан Цзян.
Шэнь Цычжоу лег на живот. При своем росте метр восемьдесят он вытянулся на массажной кушетке так, что ноги почти свисали с края, а в нос ударил странный запах: — Стой, понюхай-ка сам, от нее чем-то не тем пахнет.
Чжан Цзян нахмурился. Эту простыню он постирал только сегодня утром, пахнуть она никак не могла, но всё же присел на корточки, наклонился и принюхался к ткани.
Шэнь Цычжоу скосил голову, и его смоляные глаза прямо встретились с взглядом Чжан Цзяна. Их лица разделяло всего сантиметров десять, и он явственно ощущал исходящую от парня мощную волну солнечного тепла и жара. Настоящий мужик, пышущий первобытной энергией — от него веяло удивительной чистотой и свежестью.
Чжан Цзян поднял голову и посмотрел на него: — Чем пахнет?
Шэнь Цычжоу слегка нахмурил брови: — У тебя нос заложен?
...
— Простыню сменили только сегодня утром. — Чжан Цзян смотрел на его нахмуренные брови — соболиные, выразительные. Он признавал, что лицо у этого парня выдающееся, точь-в-точь как у актеров из телевизора. В этом маленьком городке он еще не встречал такой поразительной красоты, да к тому же у мужчины. — Ладно, вставай, я заменю.
Шэнь Цычжоу поднялся. Чжан Цзян споро сдернул только что постеленную простыню, достал из подсобки другую, свежевыстиранную, и привычным движением длинных рук распрямил каждый угол.
— Эта только что с веревки, — произнес Чжан Цзян. — Ложись.
Шэнь Цычжоу сложил руки на груди и уставился на него. Ну чисто простофиля, и притом донельзя милый — в этот момент в его голове уже вовсю роились самые вольные фантазии.
Словосочетание ложись звучало из уст парня совсем не безобидно.
Он снова опустился на кушетку: — Всё равно тот же запах.
И тут он услышал едва уловимый вздох Чжан Цзяна.
— Может, сходишь в тот самый центр Цзиньшуй напротив, где берут сто тридцать?
Шэнь Цычжоу скосил глаза: — Ого, это ты меня в другое место выгоняешь?
Тон сочился издевкой.
Каким бы красавцем ни был этот тип, Чжан Цзян больше не хотел терпеть. Этот парень явно пришел сюда исключительно ради того, чтобы потрепать ему нервы.
— Так делать будешь или нет?
Заметив, что лицо парня слегка потемнело и характер у него оказался не сахар — шуток он явно не любил, — Шэнь Цычжоу умерил насмешливый тон: — Буду, буду, буду.
— Ложись как следует.
Шэнь Цычжоу снова улыбнулся уголками губ. Такой здоровяк — красивый и простой до наивности. Если бы уложить его в постель, насколько же соблазнительным оказался бы этот его нрав, не выносящий подколок?
Шэнь Цычжоу уткнулся лицом в подголовник: — Чжан Цзян, я лег.
Чжан Цзяна порядком раздражало, что тот беспрестанно повторяет его имя, словно они знакомы целую вечность. Этот человек обладал пугающей способностью фамильярничать с первого вздоха, но, вспомнив его ослепительно прекрасное лицо, он решил стерпеть.
— Сейчас час дня, закончим около трех.
— Заметано, — отозвался Шэнь Цычжоу.
Чжан Цзян взял чистое полотенце и накрыл спину Шэнь Цычжоу: — У тебя есть места, которые болят сильнее всего? Если что-то беспокоит, можешь сказать, я проработаю эту зону особо тщательно.
Шэнь Цычжоу, уткнувшись носом в отверстие для лица, мысленно ухмыльнулся: да есть у него одно такое место, в нижней части тела, и сейчас ему безумно хотелось расслабиться. Но вслух он ответил вполне благопристойно: — Разве что плечи.
http://bllate.org/book/36471/4531380
Готово:
