Си Ланьцзинь чувствовал себя неуютно под странным взглядом Бай Юйсина — по спине даже побежали мурашки. Он уже собрался обернуться и спросить, что тот опять себе напридумывал, но не успел: каменная гряда неподалёку содрогнулась, и в скале без шума распахнулся темный проход.
Си Ланьцзинь вновь повернулся к спутнику:
— Сяо Се, гора раскололась. Это выход из мечевого массива?
Се Шитань коротко кивнул.
Вид выходящего наружу пути заставил остальных практиков окончательно перевести дух. Они бросали косые взгляды на Си Ланьцзиня и Се Шитаня, одновременно сгорая от желания подойти и завязать знакомство, но из-за своего прежнего пренебрежения смущались и не решались сделать шаг.
К тому же эти двое стояли так близко, а вокруг них витала настолько цельная, неделимая атмосфера, что постороннему казалось невозможным даже втиснуться между ними.
Помявшись, практики так и не рискнули подойти. Прежде чем ступить в проход, они ещё раз обошли кладбище мечей, всё ещё надеясь наткнуться на какую-нибудь забытую драгоценность.
Увы, кроме обломков да сухой земли, здесь ничего не было. Несколько наиболее упорных заклинателей откопали пару клинков с наименьшими следами ржавчины — с мыслью продать их в Городе Созерцания Звёзд после выхода из Тайной обители Южного Преображения. Не возвращаться же с пустыми руками.
Дождавшись, пока они закончат, Си Ланьцзинь направился к пещере.
Откопавшие «сокровища» заклинатели спешно отряхнули руки и поспешили следом.
Проход в скале оказался куда глубже и темнее, чем выглядел снаружи. Си Ланьцзинь извлёк из светящейся подвески осветительную жемчужину, остальные тоже достали артефакты, создающие свет. Но окружающее пространство словно поглощало сияние: тусклые блики лишь смазывали черты лиц, погружая всё в полумрак.
То ли от мрачной обстановки, то ли от усталости никто не произносил ни слова. Вокруг царила давящая тишина.
Бай Юйсин, до смерти боясь призраков, чувствовал, как от страха поджимаются жилы. Опасаясь, что среди них снова окажется нечисть, он поспешно передал Верёвку для связывания бессмертных другим практикам, юркнул к Си Ланьцзиню и ухватился за край его одежды.
— Брат Тань, давай держаться поближе!
Си Ланьцзинь мельком оглядел его с лёгким смешком, но отталкивать не стал. Идея казалась ему дикой и оттого комичной: ладно простые смертные, но чтобы практик боялся призраков — ни в какие ворота не лезет.
Стоило Бай Юйсину притереться сбоку, как он тут же ощутил на себе ледяной, недобрый взгляд с противоположной стороны.
С трудом игнорируя эту стужу, он нерешительно заколебался, а затем применил технику передачи звука.
"Брат Тань, — осторожно донёсся его шепот прямо в разум Си Ланьцзиня, — вы с братом Се... не боитесь навлечь на себя гнев Бессмертного Достопочтенного Се?"
Си Ланьцзинь от этой фразы замер на три секунды, после чего с невозмутимым видом отозвался:
"Ты же знаешь, я потерял память."
Выдавать нечто вроде той речи, что он произнёс перед Сы Цинлянем в Долине Лекарств, он бы не стал даже под страхом смерти.
Бай Юйсин опешил, лишь сейчас вспомнив о слухах: Тань Си, упав в Море Безрассудства, не только лишился сил, но и забыл своё прошлое.
Си Ланьцзинь спокойно продолжил:
"Раз я ничего не помню, то и достопочтенный для меня — чужой человек. Что бы я ни делал, его это не касается."
Бай Юйсин лишился дара речи от такого ответа.
«А ведь и правда... Брат Тань всё забыл, его винить нельзя. А брат Се вообще ничего не знает, так что и с него спросу нет. Выходит... зелёную шляпу на Бессмертном Достопочтенном Ваншэне уже не снять?»
При мысли о «зелёной шляпе» измена и предательство всплыли в его голове отчётливой картиной. Бай Юйсин почесал затылок, как вдруг в его памяти промелькнуло нечто забытое.
Он отчаянно ухватился за это воспоминание, и когда оно окончательно сформировалось, юноша застыл, словно поражённый громом, а затем уставился на Се Шитаня сквозь тусклый свет.
Одного с ним возраста юноша обладал чистой, безупречной красотой. А его серебристые волосы в полумраке не казались блеклыми — наоборот, струились, точно лунный свет.
Эта серебряная грива полностью совпала с силуэтом из его далекого детства.
В то же мгновение Бай Юйсин будто бы всё понял. Его взгляд, устремлённый на Си Ланьцзиня, стал невероятно сложным.
—... — Си Ланьцзиня этот пристальный взор заставил насторожиться. — Сяо Бай?
О чём вообще думает этот мальчишка?
Бай Юйсин медленно покачал головой и посмотрел на Се Шитаня с глубочайшим сочувствием.
«Теперь я всё понял! Брат Тань хоть и забыл прошлое и не помнит Се Сяньцзуня, но к Сяо Се, который так похож на него, подсознательно испытывает расположение... Именно поэтому он так близок с ним! Какая глубокая, печальная преданность... Вот только... выходит, брат Се — всего лишь замена?! Вот уж действительно, ирония судьбы... Бедный брат Тань. Бедный брат Се. И бедный Бессмертный Достопочтенный Ваншэн... Но ведь брат Се тоже не выглядит кротким! Когда всё всплывёт наружу, не придётся ли брату Таню одному принимать на себя гнев двоих разрушительных заклинателей? И кого мне поддерживать: Се Сяньцзуня или брата Се?..»
Бай Юйсин снова погрузился в глубокие раздумья.
Заметив, что взгляд юноши становится всё более странным, Си Ланьцзинь ощутил, как мороз дрaпирует кожу на затылке. Он невольно потянулся ближе к Се Шитаню, укрываясь за его плечом от этого пугающего взора, и тихо пробормотал:
— Сяо Се, как думаешь, что вообще происходит в головах у нынешней молодёжи?
Се Шитань, молча шагавший рядом, чуть повернул голову. Его голос прозвучал сдержанно:
— Ты только что общался с ним через мысленную связь?
Это был вопрос, но прозвучал он как непреложный факт.
Си Ланьцзинь, продолжая избегать взгляда Бай Юйсина, кивнул:
— Ага, перекинулись парой слов.
— О чём?
Внезапно Си Ланьцзиня осенило, и он с глубоким вдохом произнёс:
— Потолковали о том самом «Тань Си».
Услышав его вздох, Се Шитань слегка нахмурился, словно внутри него натянулась струна:
— И что же?
Си Ланьцзинь принял максимально серьёзный вид:
— Видишь ли, пройдя через эти испытания и пару раз балансируя на грани жизни и смерти, я пережил глубокое озарение.
Се Шитань на мгновение замер:
— Хм?
— Я понял, что человек не должен ради собственной мелкой выгоды переступать черту и втягивать непричастных, — глубокомысленно, с выражением истинного раскаяния заговорил Си Ланьцзинь. — Взять, к примеру, меня: из-за сущих пустяков я распустил слухи и очернил честное имя Бессмертного Достопочтенного Се. Эту вину мне вовек не искупить.
Се Шитань:
—...
По его виду не казалось, что он впечатлён.
Си Ланьцзинь притворился, будто не заметил его молчания:
— Сяо Се, как думаешь, если я отправлюсь на Холодную гору Освещённой Ночи и принесу достопочтенному Се извинения с лозой за спиной, он меня простит?
Не давая Се Шитаню вставить слово, он тут же продолжил:
— Впрочем, знаю: Се Сяньцзунь невероятно занят и не станет тратить время на всякую мелочь. Этот способ не сработает. Поэтому я решил: отныне буду ежедневно возносить моления за его здоровье и ставить таблички долголетия, чтобы он поскорее постиг Великое Дао и вознёсся на небеса.
Се Шитань тихо перевёл дыхание, его губы дрогнули:
— Ты...
— Я был неправ, — Си Ланьцзинь изо всех сил старался изобразить глубокое раскаяние. — Мне не следовало лить грязь на достопочтенного Се и греться в лучах его славы.
«Слышишь? Я каюсь!»
Говоря всё это, Си Ланьцзинь украдкой следил за выражением лица Се Шитаня.
И настроение его быстро поползло вниз.
Экспрессивная признательная речь не смягчила Сяо Се — напротив, точёный профиль стал ещё более холодным и отстранённым:
— Ты считаешь, что это было «поливанием грязью»?
Си Ланьцзинь:
—...
«Неужели всё было ещё хуже?»
А ведь если подумать — действительно.
Бессмертный Достопочтенный Ваншэн прожил несколько сотен лет, не запятнав себя ни единым слухом, а стоит появиться ему — и на весь мир созрел грандиозный скандал.
Си Ланьцзинь с трудом сглотнул, раздумывая, не стоит ли принять ещё более покорную позу и добавить надрыва в голос, как вдруг услышал прохладный, тихий голос Се Шитаня. То ли ему показалось, то ли за этой внешней безмятежностью скрывалось сильное напряжение:
— Ты пожалел об этом?
Си Ланьцзинь поспешно закивал:
— Да-да, давным-давно пожалел!
«Видишь, как рано я осознал ошибку? Просто запутался и не мог сдать назад».
Се Шитань на мгновение сжал тонкие губы, после чего сухо выронил:
— Поздно.
Даже если Си Ланьцзинь пожалел, он всё равно не отпустит его.
Однако в ушах Си Ланьцзиня эти слова прозвучали с совершенно иным подтекстом, отчего всё внутри него похолодело.
«Пропал я... Так вот каково его истинное отношение к этим слухам?»
Проблема с тем, что он, вероятно, занял тело умершего друга Сяо Се, ещё не решилась, да ещё и история со скандалом зашла в тупик.
Когда они найдут Древо Кровавого Облака и Сгустившихся Ветвей, глаза Сяо Се восстановятся, и он увидит его лицо — разве он не сорвётся, припомнив и старые, и новые обиды?
Погрузившись в мрачные мысли, Си Ланьцзинь бессознательно отступил на полшага в сторону. Но едва он сделал движение, как спутник подле него замер. Си Ланьцзинь тут же застыл и виновато спросил:
— Что такое, Сяо Се?
Се Шитань ничего не ответил. Нащупав его руку, он просто притянул Си Ланьцзиня обратно к себе и лишь затем спросил:
— Сколько мы уже идём?
Бай Юйсин из-за их спин громко откликнулся:
— Почти сгоревшую палочку благовоний! Сколько ещё тянется этот проход?
В этой непроглядной тьме ему было до смерти страшно, и юноше хотелось как можно скорее выбраться наружу.
Лишь тогда Се Шитань ответил на вопрос Си Ланьцзиня:
— Это тупик, у которого нет конца.
Си Ланьцзинь мгновенно всё понял:
—... У древних заклинателей было немало уловок.
Сначала толпы несокрушимых мечей-марионеток на горе, затем мечевой массив на кладбище. А после победы — иллюзорная тень, которую требовалось одолеть в поединке, чтобы выбраться из барьера.
Пройдя через столько трудностей, человек, вступив в открывшийся проход, неизбежно расслабится и потеряет бдительность, уверовав, что спасение уже близко.
Кто бы мог подумать, что и этот проход окажется ловушкой. Не заметь они этого — так и сгинули бы здесь от истощения.
Каменный коридор был узким и мрачным, давящим на психику. Услышав слова Се Шитаня, заклинатели сзади мгновенно заволновались:
— И что делать? Возвращаться?
— А кто поручится, что путь назад остался прежним?!
— У вас двоих есть решение?
—... Смотрите, впереди развилка! Куда нам идти?
Си Ланьцзинь молчал. Он осторожно протянул руку к стенам: левая была неровной и источала едва заметное тепло — словно глубоко в недрах горы таился раскалённый источник, отдающий жаром сквозь толщу породы.
Стена справа сохраняла обычную температуру.
Заметив его действия, остальные повторили за ним и тут же неуверенно произнесли:
— Пойдём направо!
Се Шитань тоже касался стены. Подумав мгновение, он произнёс:
— Налево.
Получив противоположный ответ, люди растерялись.
Но Си Ланьцзинь беспрекословно доверял Се Шитаню, потому решительно кивнул:
— Значит, налево.
Памятуя о прежних успехах этой пары, заклинатели немного поколебались, но всё же решили довериться им и поспешили следом.
Сделав десяток шагов, они ощутили, что воздух стал более спёртым и жарким, но всё ещё вполне терпимым.
Спустя ещё некоторое время перед ними снова возникло разветвление.
Се Шитань вновь коснулся камня. На этот раз всё изменилось: слева температура была нормальной, а справа ощущался явный жар.
— Направо.
Этот тоннель тянулся дольше прежнего. Воздух становился всё более душным, и практикам пришлось задействовать духовную силу для защиты тела.
Примерно через две палочки благовоний показалась очередная развилка.
Се Шитань даже не стал ничего объяснять, сразу направившись в сторону, откуда веяло жаром. Си Ланьцзинь следовал за ним, а Бай Юйсин, вытирая пот, поспешил догнать их:
— Да что же вы так быстро шаг печатаете! Подождите меня!
Идущие сзади люди переглянулись. В их шагах появилась явная неуверенность.
И всё же они поплелись следом.
На этот раз путь казался бесконечным. Защита из духовной энергии уже не спасала: каждый вдох обжигал лёгкие раскалённым воздухом, отчего кружилась голова, а пот лил градом.
Наконец кто-то не выдержал и громко запротестовал:
— Зачем мы идём туда?! Это же очевидная смерть!
Се Шитань даже не обернулся, продолжая идти вперёд.
Кто-то из заклинателей, не в силах больше терпеть удушливый зной, развернулся и устремился в противоположный проход.
Добродушный Бай Юйсин окликнул его и попытался удержать:
— Иди с нами! Брат Тань и Сяо Се точно ведут нас к настоящему выходу, нужно просто еще немного потерпеть!
Однако тот не оценил заботы, грубо оттолкнул его руку и даже выругался:
— Только дурак поверит, что там выход! Ищите свою смерть сами, а я ухожу!
Некоторые заклинатели застыли на развилке, не смея шагнуть ни в одну сторону, и лишь жадно всматривались вдаль, надеясь, что кто-то вернётся и подскажет правильную дорогу.
Си Ланьцзинь, к своему удивлению, почти не страдал от жары. Пройдя ещё немного, он с любопытством спросил:
— Сяо Се, почему мы упорно идём на жар?
Рядом с Си Ланьцзинем Се Шитань проявлял куда больше терпения:
— Похоже, погребённый здесь древний практик был кузнецом. Если я не ошибаюсь, в конце этого пути находится его плавильня. А у кузницы обязан быть выход — я чувствую движение воздуха.
Си Ланьцзинь вспомнил, насколько чуткое у Сяо Се обоняние:
— А что с другой стороны?
— Ничего, — отозвался Се Шитань. — Мёртвая пустота.
— Понятно...
Си Ланьцзинь оглянулся назад, понимая, что ушедший в тупик заклинатель уже едва ли сможет выбраться. Случайная встреча: он и так несколько раз спасал им жизни, но тащить силой никого не собирался.
Преодолев ещё один темный и удушливый пролёт, они внезапно увидели впереди яркий свет.
Они действительно вышли к настоящему выходу.
Как и говорил Се Шитань, тоннель привёл их к плавильне.
Но место это оказалось весьма необычным.
Кузница располагалась прямо над жерлом действующего вулкана. Помимо самой платформы с наковальней, суши и места для ходьбы почти не было. Внизу бурлила и пенилась ослепительно-раскалённая магма. Хотя сверху стоял барьер, удерживающий дым и основной жар, он не перекрывал пространство полностью: оступись кто-нибудь — и за секунду превратится в пепел.
На окружающих скалах висели десятки мечей — по всей видимости, выкованных тем самым мастером.
Клинки работы древнего заклинателя!
Ржавое оружие, собранное на кладбище мечей, мгновенно потеряло всякую ценность. Практики, забыв про лившийся пот, кинулись к каменным стенам, толкаясь и оспаривая друг у друга понравившиеся мечи.
Не приняли участия в этой суматохе лишь Си Ланьцзинь, Се Шитань, Бай Юйсин, связанный Верёвкой для связывания бессмертных практик и бледный тяжелобольной юноша, который прежде держался возле него.
Си Ланьцзинь остановился у кованого стола, разглядывая беспорядочно разбросанные инструменты. Никаких сокровищ тут не было — лишь обугленный, невзрачный обрубок дерева, поэтому толпившиеся вокруг заклинатели даже не взглянули в эту сторону.
И в этот момент Бай Юйсин услышал, как связанный практик что-то сипло шепчет.
Сначала он не разобрал слов, но, набравшись храбрости, подошёл ближе и услышал прерывистый хрип:
— Осторожно... Осторожно...
Голос был настолько слабым, что едва пробивался сквозь рокот бурлящей лавы и свист ветра. Не завяжи Бай Юйсин от скуки узел на верёвке, он бы ничего не заметил.
Юноша растерялся:
— Осторожно? О чём ты?
Средневековый практик из последних сил пытался поднять веки:
— Остор... ожно...
Не успел он договорить, как в спину Си Ланьцзиня врезался мощный толчок!
У кованого стола не было ограждений — один шаг, и человек полетит прямо в магму.
Ощущение невесомости едва успело ударить в голову, как Си Ланьцзинь почувствовал, как крепкая рука Се Шитаня обхватила его за талию и властно притянула назад.
Нападавший даже не попытался продолжить атаку, вместо этого метнувшись к рабочему столу.
Заметив, что враг выдал себя, Си Ланьцзинь окончательно успокоился. Не обращая внимания на то, что Се Шитань всё ещё удерживает его за талию, он с ловкостью фокусника показал кусок обугленного дерева, который успел подхватить со стола мгновением ранее, и усмехнулся:
— Тебе нужно это? Извини, я поднял его первым.
Ещё когда они схватили того практика, Си Ланьцзинь почувствовал неладное, но не смог сразу найти изъян. Теперь же подозрения подтвердились.
Настоящий лазутчик, незаметно затесавшийся в их ряды, был вовсе не тот связанный практик. Тот оказался лишь несчастным козлом отпущения с затуманенным разумом.
Врагом являлся этот бледный, безобидный с виду юноша.
Проваливший бросок юноша медленно повернулся. Его взор был исполнен мрачной, удушливой злобы.
Этот знакомый взгляд заставил Си Ланьцзиня мгновенно вспомнить одного человека.
Разглядывая бледное лицо, он изогнул бровь:
— Молодой господин Цю, снова встречаемся.
Мастера Секты Натянутых Нитей славились умением создавать марионеток, неотличимых от живых людей. В Долине Лекарств Си Ланьцзинь уже видел юношу, сопровождавшего Цю Жэньлана.
Так что в том, что Цю Жэньлан направил нить своего сознания в марионетку стадии Создания Основания для проникновения в Тайную обитель Южного Преображения, не было ничего удивительного.
Услышав своё имя, Цю Жэньлан холодно оскалился, не став отрицать очевидного. Его взор прикипел к куску древесины в руках Си Ланьцзиня:
— Отдай мне Фениксовое дерево, и я подарю тебе легкую смерть.
«Древо Феникса?»
Си Ланьцзинь опустил взгляд на обугленный, совершенно обычный обрубок, после чего в замешательстве повернулся к Се Шитаню:
— Сяо Се, эта штука называется Фениксовым деревом?
Се Шитань понял, что тот хочет узнать, и тихо ответил:
— По преданию, в мире существовало лишь одно Божественное фениксовое дерево. После того как оно увяло десять тысяч лет назад, Фениксовое дерево больше не встречалось. Эта священная реликвия имеет множество применений. Секта Натянутых Нитей, вероятно, ищет её для создания марионеток.
— А, вот оно что.
Си Ланьцзинь понимающе кивнул, потер подбородок и снова встретился взглядом с Цю Жэньланом. На его губах заиграла лёгкая улыбка:
— Знаешь, я ужасно не люблю, когда мне угрожают.
Цю Жэньлан прищурился, излучая угрозу:
— И что из этого?
Си Ланьцзинь перехватил сухую ветку и вытянул руку за край платформы:
— Из этого следует... уж извини.
С этими словами он просто разжал пальцы.
Обугленный обрубок устремился прямо вниз.
Си Ланьцзинь сочувственно развёл руками:
— Ты меня напугал, вот у меня пальцы и дрогнули.
Цю Жэньлан никак не ожидал, что после объяснений Се Шитаня Си Ланьцзинь поступит так беспечно. Марионетка буквально застыла от изумления.
А в следующее мгновение его охватила дикая ярость:
— Ты смел... Я убью тебя!
Этот исполненный ненависти рык заставил делящих добычу заклинателей вздрогнуть. Лишь сейчас они заметили происходящее у плавильни и растерянно переглянулись:
— Что происходит?
— Кто это?
— Что там случилось?
Однако Цю Жэньлан не успел ничего сделать. Перед его глазами всё смазалось: тело марионетки сметшим движением скрутили и подволокли к самому краю платформы.
Алые блики снизу подсвечивали белоснежное одеяние и серебряные волосы юноши, но от него не веяло ни каплей тепла. Невидимое, давящее величие, исходившее от него, заставило всех присутствующих оцепенеть. Те, кто порывался шагнуть на помощь, так и застыли на месте.
Се Шитань спросил:
— Кого ты собрался убить?
Его голос звучал абсолютно ровно, но Си Ланьцзинь чувствовал: Сяо Се совсем не спокоен.
Он был похож на этот вулкан — снаружи холодная скала, но внутри закипает раскалённая лава, готовая в любой момент вырваться наружу.
Хотя это тело было лишь марионеткой, содержащей лишь малую долю его сознания, Цю Жэньлан ощутил, как по его сущности пробежал ледяной ужас.
Чувствуя неладное, он вознамерился немедленно разорвать связь, но было поздно.
Нитку его сознания словно сковало, а в следующее мгновение тело марионетки полетело вниз — прямо в кипящий расплав.
Даже самое прочное тело куклы в мгновение ока превратилось в пепел.
Си Ланьцзинь некоторое время ошеломлённо смотрел вниз, затем наклонился над краем:
— Этот молодой господин Цю явно не отличается кротким нравом. Уничтожив его марионетку, ты заимел в его лице злейшего врага.
Се Шитань пару мгновений молчал, а затем тихо произнёс:
— Хочешь, я убью его настоящего?
— А? — Си Ланьцзинь от неожиданности испуганно всплеснул руками. — Не стоит, не стоит! Из-за такой мелочи не нужно никого убивать.
С этими словами он воровато огляделся, достал из рукава настоящую обугленную ветку и с улыбкой засунул её в рукав Се Шитаня:
— Я просто разыграл его. То, что я бросил — обычная деревяшка. Раз это редкая вещь, забирай себе.
Се Шитань качнул головой:
— Мне это не нужно.
— Ты подарил мне Небесный паучий шёлк, — Си Ланьцзинь знал, что Се Шитань не нуждается в подобных вещах, но всё равно упорно заталкивал сучок ему за пазуху. — А это Фениксовое дерево будет моим подарком. Пусть станет символом нашей крепкой дружбы. Забирай, забирай.
При слове «дружба» брови Се Шитаня ощутимо сошлись к переносице.
Но не успел он ничего возразить, как к ним поспешно подошли остальные заклинатели, выслушавшие краткий рассказ Бай Юйсина:
— Это действительно был Цю Жэньлан из Секты Натянутых Нитей?
— Надо же... Я слышал о его дурной славе. Брат Се только что уничтожил его марионетку? Это же...
— Зачем Цю Жэньлану потребовалось проникать к нам?
— Явно не ради добрых дел! Секта Натянутых Нитей вечно творит нечестивые дела, а Цю Жэньлан действует жестоко и безрассудно. И почему Секта Тусклой Луны всегда их покрывает...
— Учитывая мстительность Цю Жэньлана, выходит, мы все сегодня нажили себе врага...
В разгар аханий и охов женщина-практик, ранее подсчитывавшая людей, подошла и протянула два заграбастанных меча:
— Брат Тань, брат Се, мы выжили лишь благодаря вам с братом. Я заметила, что у вас нет оружия. Возьмите эти мечи, пусть послужат вам.
Си Ланьцзинь не ожидал такой щедрости. Помявшись, он с улыбкой качнул головой:
— Спасибо, но не стоит. Оставьте себе, нам они без надобности.
Он всё равно ещё не умел обращаться с мечом, а что до его спутника...
Легендарному Божественному мечу Чжаое явно рановато отправляться на покой.
К тому же они уходили не с пустыми руками: им досталось нечто куда более ценное — легендарное Фениксовое дерево.
Хотя пока и было непонятно, какая польза от этой высохшей коряги.
Се Шитань молчал, но его отказ читался без слов. Заклинательница не стала настаивать и аккуратно убрала оружие.
В небольшой плавильне больше ничего не было, всё уже подчистили дочиста. Пришла пора уходить.
Выход располагался в самом верху, под потолком пещеры — туда вела длинная лестница.
Заклинатели один за другим стали карабкаться наверх. Этот уснувший вулкан находился прямо напротив той горы, где они собирали Несгораемые цветы. Их разделяла лишь глубокая долина, затянутая чёрным туманом. Сквозь дымку на вершине смутно угадывались молчаливые силуэты мечей-марионеток, всё так же охранявших покой своего давно ушедшего господина.
Взбираясь по лестнице, Си Ланьцзинь неожиданно спросил:
— Если это гробница древнего заклинателя, то почему мы не видели ни надгробия, ни могилы?
Се Шитань просто указал взглядом вниз — на кипящую внизу магму.
Си Ланьцзинь всё понял и проникся глубоким уважением:
—... Настоящий художник.
Выбравшись из душного жерла на свежий воздух, Си Ланьцзинь подставил лицо порыву ветра и невольно вздрогнул.
А затем вздрогнул ещё раз — уже сильнее.
Внезапно Си Ланьцзинь ощутил дурное предчувствие. Он поднял голову к абсолютно тёмному, ночному небу.
Знакомый леденящий холод медленно разрастался из глубины тела, подбираясь к самым кончикам пальцев.
... Только не это!
http://bllate.org/book/36470/4833189
Готово:
