Раз Цзе Минчэнь явился с докладом о Достопочтенном Таинственной Воды, Си Ланьцзиню следовало лично проверить, в чём дело.
В этом сновидении именованных персонажей было немного, и сновидческий призрак мог вселиться в любого из них — а то и распределиться между всеми поровну. Так или иначе, следовало идти вслед за сюжетом и выяснить, кто станет ключом к разгадке.
Си Ланьцзинь взвесил всё и принял решение:
— Пойдём в Темницу Таинственной Воды.
Се Шитань беззвучно проследовал за ним.
Цзе Минчэнь, видя, что этот чужак опять увязывается следом, вспыхнул от ярости:
— Темница Таинственной Воды — тайное подземелье нашего Владычества! Посторонним туда вход воспрещён! Что ты, черт тебя дери, замышляешь, Се?! Молодой господин, да у него же замыслы самые изменнические!
Се Шитань одарил его лишь ледяным, равнодушным взглядом.
Этот никчёмный слизняк одинаково смердел что во сне, что наяву.
От воплей Цзе Минчэня у Си Ланьцзиня зазвенело в ушах. Потирая виски, он оглядел обоих «двойников». В реальности Цзе Минчэнь тоже вечно цеплялся к Бессмертному Достопочтенному Ваншэну, но тот никогда не опускался до расправы. Видимо, Се-сяньцзунь не слишком принимал этого демонического владыку всерьёз.
Эх, что за нелепый сон! Мало того что свели не пойми с кем, так ещё и вражду эту накрутили.
К счастью, настоящего Се Шитаня здесь нет.
— Подумаешь, тюрьма, — невозмутимо отозвался Си Ланьцзинь. — Что там скрывать? Считай, устроим для Се-сяньцзуня экскурсию по нашей особой достопримечательности.
Цзе Минчэнь потерял дар речи.
«Молодой господин!..»
услышав слова Си Ланьцзиня, Се Шитань чуть изогнул бровь. Встретившись взглядом с Цзе Минчэнем, он позволил едва заметной усмешке коснуться губ.
Цзе Минчэнь, глаз у которого был острый, взвился ещё пуще:
— Чему ты скалишься?! Мастер притворяться несчастным перед Молодым господином! Если есть мужество — обнажи меч, сойдёмся в бою!
Си Ланьцзинь недоуменно обернулся. Се Шитань всё так же тихо и кротко стоял перед свирепствующим Цзе Минчэнем. Один выглядел как дикая чёрная пантера, рычащая на беззащитного белого котёнка.
Лицо Си Ланьцзиня помрачнело:
— Цзе Минчэнь, замолчи.
— Молодой господин, вы не видели! Он только что надо мной насмехался!
Си Ланьцзинь снова взглянул на Се Шитаня. Бессмертный Се — существо чистое, холодное, молчаливое. В его облике проступала такая отстранённая, неземная гордость, точно слепок лунного света на заснеженной хвое — взглянешь лишний раз, и то осквернишь. Даже если призрак сновидений безбожно коверкал его характер, Се-сяньцзунь просто не мог опуститься до ядовитых ухмылок!
Си Ланьцзинь тут же отрезал:
— Заткнись. Ещё раз рявкнешь — рот зашью.
Цзе Минчэнь застыл с открытым ртом.
Ужасный демонический военачальник, чьим именем пугали детей, а портретами выгоняли злых духов, с глубокой обидой замолчал, поняв, что Си Ланьцзинь не шутит.
Се Шитань прошёл мимо Цзе Минчэня. На мгновение его изящные века приподнялись, одарив демона скользящим, едва ощутимым взглядом.
Цзе Минчэнь едва не взвыл.
«Сука! Се Шитань!»
Но, помня о предупреждении Си Ланьцзиня, орать он больше не смел. Задыхаясь от злобы, он лишь посылал в спину Се Шитаня взгляды, полные лютой ненависти.
Се Шитань шагал плечом к плечу с Си Ланьцзинем, не сводя с него глаз.
С той самой секунды, как он открыл глаза и увидел Си Ланьцзиня, его взгляд ни разу не отклонился в сторону.
Даже привыкший ко всему Си Ланьцзинь под этим пристальным взором почувствовал себя неловко:
— У меня что-то на лице?
— Да, — неожиданно отозвался Се Шитань и, протянув руку, лёгким касанием смахнул что-то у его виска. — Теперь нет.
Си Ланьцзинь подозрительно окинул его взглядом: уж не пользуется ли сновидческий призрак чужой личиной, чтобы распускать руки? Но Се Шитань слишком быстро убрал ладонь, не оставив улик.
Глядя, как Си Ланьцзинь в замешательстве отворачивается, Се Шитань почувствовал, как в глубине души поднимается сложная, тёплая волна.
Война между праведными и демоническими кланами вспыхнула слишком резко. Возможно, кто-то долго готовил этот заговор, а возможно, всё решает случайность: столкновение учеников праведных и демонических сект у тайной обители закончилось десятком трупов. За молодёжь вступились старейшины, за старейшин — целые кланы. Хрупкий баланс рухнул в одно мгновение, точно сухая степь от искры, и пламя охватило всё вокруг.
Си Ланьцзинь и Цзе Минчэнь тогда находились на бессмертной горе Даньюэ. Когда на передовой завязались бои, оставаться там стало невозможно. Они ушли в спешке, не успев даже попрощаться.
Когда Се Шитань, получив весть, помчался к ним, в комнате гулял лишь предрассветный прохладный ветер.
Следующая их встреча состоялась уже на поле боя.
Их отношения вовсе не были настолько скверными, как утверждала молва, но и близкими их назвать было нельзя. Не то враги, не то друзья, не то единомышленники, способные без слов понять друг друга с полувзгляда, но не имеющие права даже открыто обменяться приветствием.
Сражения то затихали, то вспыхивали вновь на протяжении десятилетий.
Тогда Се Шитаню казалось, что открыто появляться в Демоническом дворце слишком дерзко. Из чувства приличия — или по иным, с трудом поддающимся объяснению причинам — он держал дистанцию, не позволяя себе лишнего слова или вмешательства.
К тому же рядом вечно крутился Цзе Минчэнь, стерегший Си Ланьцзиня как сокровище от воров.
И вот так идти с Си Ланьцзинем в Темницу Таинственной Воды тогда казалось немыслимым.
Возможно, ещё тогда следовало переступить эту черту.
Цзян Цзиньюэ был прав: своевременная слабость творит чудеса.
Се Шитань бесстрастно подумал, что Си Ланьцзиню, похоже, весьма по душе подобное поведение.
***
Внутри Темницы Таинственной Воды оставалась всё такой же непроглядно-тёмной, словно бескрайняя бездна. В огромной пустой клетке единственным ярким пятном, единственной живой краской вспыхивало лишь алое одеяние Си Ланьцзиня.
На этот раз Достопочтенный Таинственной Воды находился ещё глубже. Сгусток чёрной воды, окутывавший его, стал заметно больше и медленно шевелился в воздухе, будто живое существо.
Не желая тратить силы, Си Ланьцзинь позволил телу действовать на инстинктах — сложил пальцы в заклятие и раздвинул водяной кокон.
Достопочтенный Таинственной Воды очнулся от насильственного сна. Ещё не успев разомкнуть век, он по привычке разинул рот и выплюнул:
— Собачье отродье...
Закончить он не успел. Едва первые слова сорвались с его губ, Си Ланьцзинь с отменной прозорливостью наложил на него заклятье немоты.
Таинственная Вода застыл от неожиданности.
Каждый раз, когда Си Ланьцзинь приходил сюда, он позволял пленнику отрываться в брани и даже давал оценку его красноречию. И хотя эта вальяжная манера бесила до безумия, сегодняшняя выходка полностью выбила старого демона из колеи.
Даже Цзе Минчэнь изумлённо уставился на своего повелителя.
Из четырёх присутствующих лишь Се Шитань не совсем понимал подоплёку:
— М-м?
— Пусть сначала покажет своё мастерство без звука, — Си Ланьцзинь непринуждённо применил заклинание, создав из воздуха кресло, и вальяжно опустился в него, закинув ногу на ногу.
Слушать грязные ругательства самому — это одно, но давать слушать их Се Шитаню ему не хотелось. Пусть перед ним и подделка, но лицо-то принадлежало его малому Се!
Цзе Минчэнь, разгадав замысел Си Ланьцзиня, снова скис от ревности, почти готовый кусать локти:
— Молодой господин, когда я хожу с вами, меня поливают бранью с ног до головы, а вы его молчать не заставляете...
Обидный ропот Цзе Минчэня дал Се Шитаню ответ. Взгляд его прояснился, а в глубине глаз вспыхнула тёплая улыбка.
Цзе Минчэнь слишком поздно сообразил, как глупо прозвучала его жалоба, и с досадой сплюнул в сторону Се Шитаня.
Посчитав, что тирада Таинственной Воды в глухом немом режиме подошла к концу, Си Ланьцзинь смахнул заклятье:
— Высказался?
Таинственная Вода переводил взгляд с Си Ланьцзиня на Се Шитаня. Лицо его исказила дикая гримаса, и он ненадолго замолчал.
Проведя в Демоническом дворце столько лет, он ни разу не видел Се Шитаня ликом к лику. Окинув его внимательным взором, он вдруг словно что-то понял и ядовито усмехнулся:
— Неудивительно, что когда я хотел сосватать тебе дочь, ты сбежал на передовую! Вот, значит, каков твой вкус!
«Каков ещё вкус?!»
У Си Ланьцзиня мурашки побежали по коже. Языки у демонов вечно без костей, и слушать подобные откровения ему совсем не хотелось. Он тут же перебил пленника:
— Я слышал, Достопочтенный, пока я был в медитации, вы едва не совершили побег? Внутренний сговор? Похоже, в Демоническом дворце всё ещё хватает ваших людей.
Опёршись локтем о подлокотник, он подпёр щеку ладонью и обольстительно улыбнулся:
— Что ж, спасибо вам. Теперь у меня есть законный повод устроить в Демоническом дворце очередную кровавую чистку.
Когда разговор вернулся к его провалу, в глазах Таинственной Воды снова вспыхнула лютая ненависть. Едва он собрался излить новую порцию желчи, Си Ланьцзинь холодно отрезал:
— Условия прежние: либо говоришь, либо умираешь. Твою Чашу для переплавки душ я запечатал в самых глубинах под дворцом и пока не доставал. Может, в следующий раз принесу её сюда, чтобы наливать тебе суп?
Чаша для переплавки душ уничтожила неисчислимое множество призраков, от неё разило загробной тьмой, и даже сам Таинственная Вода в обычные дни держал её под замком.
Использовать такой артефакт вместо миски для еды мог предложить только Си Ланьцзинь.
Лицо старого демона перекосилось. Он долго всматривался в Си Ланьцзиня и наконец прошипел с затаённой угрозой:
— Си Ланьцзинь, наступит день, и я заставлю тебя пожалеть о содеянном!
Си Ланьцзинь едва заметно прищурился:
— Что ж, с интересом погляжу, что случится раньше: твоя смерть или мои сожаления.
Таинственная Вода перевёл взгляд на Се Шитаня:
— А у твоего хахаля культивация высокая. Привёл его, чтобы провести Обыск души?
Рот у старого демона был запечатан крепко. Он не походил на мелкую сошку, способную расколоться под пытками. Си Ланьцзиню оставалось либо изматывать его день за днём, либо ждать восстановления собственных сил, чтобы применить запретную технику Обыска души.
Это заклинание работало грубо и прямо: ментальные силы проникали в чужую душу, вытаскивая нужные сведения. Из-за своей жестокости у бессмертных сект оно считалось запретной магией, зато среди демонов применялось повсеместно.
Проблема заключалась лишь в том, что Таинственная Вода находился на стадии Единения и являлся признанным мастером работы с духом. Даже ослабленный и скованный фиксаторами, он представлял смертельную опасность для любого, кто дерзнёт проникнуть в его разум.
Услышав слова пленника, Си Ланьцзинь беспечно усмехнулся:
— С чего бы? Мне его слишком жалко.
Се Шитань опустил взгляд, зафиксировав его на маленькой родинке под глазом Си Ланьцзиня.
«Жалко...»
Неудивительно, что в те дни Си Ланьцзинь постоянно изучал руководства по укреплению духа. Когда Се Шитань заставал его за этим занятием, тот лишь отшучивался.
Тогда Си Ланьцзинь молчал вовсе не из скрытности. Он просто боялся, что Се Шитань, узнав о проблеме, решит помочь и сам подвергнет свой разум опасности при Обыске души мастера стадии Единения.
Ему было его жалко.
Се Шитань едва заметно качнул губами, беззвучно повторив это слово.
Сегодняшний допрос, как и ожидалось, ничего не дал. Си Ланьцзинь взмахнул рукой, снова запечатывая Таинственную Воду в водный кокон, и поднялся:
— Уходим.
Это место сжирало силы своей мрачной тьмой. Си Ланьцзинь привык к мраку, но любить его так и не научился.
Цзе Минчэнь поплёлся следом, видя всё в чёрном свете:
— Таинственная Вода всё-таки на стадии Единения. Если он прорвёт внутренние печати и вырвется из темницы, беды не миновать... Молодой господин, позвольте мне провести Обыск души! Получим сведения — и сразу покончим с ним, чтобы не плодить проблемы.
Си Ланьцзинь изумлённо посмотрел на него:
— Обыскать дух Таинственной Воды? Жизнь надоела?
Цзе Минчэнь выпрямился:
— Подчиненный живёт ради Молодого господина! Готов сложить голову без колебаний!
— Не неси чуши. В этом мире никто не живёт ради других, тоже мне выдумал, — Си Ланьцзинь спрятал руки в рукава, даже не подняв глаз, и его тон звучал крайне сухо. — Держись подальше от этой камеры. Твоей душонки не хватит Таинственной Воде даже на один укус, не создавай мне лишних хлопот.
Однако только такие суровые слова могли удержать Цзе Минчэня от самоубийственного шага:
—... Подчиненный понял.
«И чего этот Цзе Минчэнь такой недотёпа? В слухах демонический владыка Цзе описывался как жестокий и непредсказуемый монстр».
Си Ланьцзинь потер виски, мысленно попросив прощения у настоящего Цзе Минчэня.
Во всем виноват сновидческий призрак! Сначала испортил образ Се Шитаня, теперь добрался до Цзе Минчэня.
Поняв, что ничем не может помочь, Цзе Минчэнь уныло побрел вперёд, потеряв всякий интерес к метанию молний в Се Шитаня.
Глядя ему вослед, Си Ланьцзинь раздумывал, не пройтись ли по замку, чтобы проверить границы этого сна. Но в этот момент спутник тихо произнёс:
— Я знаю о заговоре Таинственной Воды.
Си Ланьцзинь резко обернулся:
— Ты знаешь? Откуда?
Се Шитань понимал: если сон продолжится, случится неизбежное.
Исход иллюзии можно переписать. Кто-то, возможно, цеплялся бы за этот шанс, пытаясь исправить прошлые ошибки, и Се Шитань мог бы направить течение сна Си Ланьцзиня в иное русло.
Но всё это оставалось лишь ложью.
Продление иллюзии не только истощало призрака, но и выпивало жизненные силы самого сновидца.
Си Ланьцзиню пора было просыпаться.
Призрак сновидений, скорее всего, уже забился в чужие сны, не смея показаться на глаза. Искать его среди десятка чужих иллюзий пришлось бы слишком долго.
А разрушить сон извне прямой силой означало ранить душу Си Ланьцзиня.
Лучше было использовать реальные сведения, нарушить логику сна и убить ключевую фигуру этого мира.
Се Шитань посмотрел Си Ланьцзиню прямо в глаза:
— Таинственная Вода заложил жертвоприношение в сорока девяти городах смертных. Он вырезал сотни тысяч людей, чтобы их души и накопившаяся ярость пробудили Прародителя Демонов на дне Бездны Десяти Тысяч Демонов.
Си Ланьцзинь застыл.
Прошло немало времени, прежде чем он пробормотал:
— Ты сказал... пробудили?
Но ведь всё это было лишь нереализованным планом Таинственной Воды! Почему Се Шитань говорит о пробуждении как о свершившемся факте?
Постой... Прародитель Демонов...
В голове точно разорвался снаряд.
Несметное множество воспоминаний пронеслось в сознании подобно ослепительному салюту, ослепляя и заставляя землю уходить из-под ног.
Си Ланьцзинь качнулся, едва не рухнув на каменный пол, и со стоном схватился за голову.
В следующий миг его подхватили прохладные, пахнущие свежестью объятия. Этот аромат обладал странной силой: стоило вдохнуть его, и адская боль немного отступила.
Прохладные пальцы мягко коснулись его висков, снимая напряжение.
Голос Се Шитаня прозвучал над самым ухом:
— Если больно — не думай.
Си Ланьцзинь до судорог боялся боли. В его глазах мгновенно закипели слёзы, а взгляд стал детски-беспомощным и растерянным.
От этого взора у Се Шитаня сжалось сердце. Он бережно смахнул слезинку у закрасневшегося уголка его глаза:
— Я со всем разберусь.
Разберётся с чем?
Си Ланьцзинь вгляделся в эти светлые, исполненные нежности глаза, даже не заметив, как от вторжения реальных сведений и его собственного смятения мир сновидения пошёл трещинами.
Небо накрыла мрачная пелена, затянув всё вокруг черным саваном. На горизонте вспыхнул пожар — пламя охватило величественные дворцы, и сбить его было невозможно. Земля содрогнулась от гулкого рёва, всюду рушились здания, метались тени.
Из разрушенной темницы донеслись исполненные ужаса крики:
— Темница Таинственной Воды разрушена!
— Доложите Молодому господину! Таинственная Вода вырвался!
Вырвавшись на свободу, старый демон зашелся в безумном хохоте:
— Си Ланьцзинь! Си Ланьцзинь! Я иду за тобой! Отдай свою жизнь!
Си Ланьцзинь мгновенно пришёл в себя.
Сокрушительная волна духовной энергии ринулась на них вслед за приближающимся Таинственной Водой. Сознание Си Ланьцзиня всё еще путалось в липких сетях сна, а виртуальное тело несло на себе груз прежних ранений. Он попытался собрать духовную силу для защиты, но пальцы не слушались.
И всё же, преодолевая боль, он сделал шаг вперёд, закрывая собой Се Шитаня:
— Беги!
Но в следующее мгновение они поменялись местами: Се Шитань заслонил его собой.
Си Ланьцзинь, привыкший всегда выступать защитником, не сразу понял, что произошло. Опустив взгляд, он увидел, что Се Шитань обнажил меч.
Его клинок зовущийся Чжаое, выкованный из древнего божественного железа, сиял ослепительной белизной, его холодный свет прорезал непроглядную тьму.
Взмах — и гигантская волна чужой энергии раскололась пополам, устремившись в стороны и не задев даже волоска на его голове.
Остатки удара обрушились на стоявший позади дворец, мгновенно обратив его в прах.
Се Шитань накрыл Си Ланьцзиня защитным барьером и взмыл в воздух, сойдясь в битве с Таинственной Водой.
Хотя этот сон сотворил призрак, его настоящим хозяином оставался сновидец. Всё здесь подчинялось представлениям Си Ланьцзиня.
В его сне Таинственная Вода находился на стадии Единения, а Се Шитань — лишь на пике Очищения Пустоты. Таковы были законы этого мира.
И раз Си Ланьцзинь помнил о своих ранениях, его тело оставалось слабым, вынуждая его лишь беспомощно наблюдать за схваткой в небесах.
Разница между стадиями культивации была огромна, точно пропасть, и превозмочь её казалось невозможным.
Но Се Шитань мог.
Си Ланьцзинь замер в оцепенении.
Почему этот фальшивый Се Шитань сцепился с Таинственной Водой? Сновидческому призраку не было никакой выгоды устраивать этот спектакль.
Это не походило на нападение монстра, жаждущего пожрать его дух. Это было... защитой.
В этот момент Таинственная Вода, получив проникающий удар мечом в грудь, взревел от ярости:
— Ко мне!
По его зову Чаша для переплавки душ, запечатанная под руинами дворца, вырвалась из ослабевших оков и взмыла к своему хозяину.
Несметные легионы пленённых духов хлынули из сосуда. Небо затянуло призраками, вопли и стенания огласили окрестности. Ледяной потусторонний ветер иссушал траву и покрывал инеем камни. Тьма призраков единым потоком устремилась к Се Шитаню, затапливая его белоснежный силуэт.
Лицо Си Ланьцзиня изменилось. Он дернулся вперёд, но в этот миг в небесах вспыхнул слепящий золотой свет!
Призраки с визгом рассеивались, точно снег под солнцем. Си Ланьцзинь прикрыл глаза ладонью, а когда открыл их снова, белого силуэта в небе уже не было.
На его месте парил величественный серебристо-белый Небесный Волк.
Огромный зверь ступал по воздуху, охваченный пламенем. На его лбу сияла золотая отметина — точно такая же, как у Се Шитаня, а золотые звериные глаза холодно взирали на застывшего в шоке Таинственную Воду.
Окружающие призраки затрепетали, не смея приблизиться.
— О? Наследие рода Небесного Волка?.. — Таинственная Вода сжал Чашу для переплавки душ, и в его глазах вспыхнула жажда крови. — Говорят, ваш род не подвластен скверне, а злые духи бегут от вас. Что ж, тем интереснее. Я сдеру с тебя шкуру и сошью себе плащ!
Он снова активировал артефакт.
Эта чаша прослужила ему тысячу лет, и внутри накопились сотни тысяч дух. Тысяча призраков струсит перед Небесным Волком, но что сделают сотни тысяч?
Одна мошка сгорит в огне, но миллион мошек затушит пламя.
Си Ланьцзинь раскусил его замысел, и его зрачки сжались:
— Се Шитань!
Небо снова погрузилось во тьму. Бесконечные орды призраков ринулись на стоящего в небе волка.
Как и рассчитывал Таинственная Вода, даже великий зверь не мог бесконечно сдерживать такой поток. На белоснежной шерсти появились первые алые капли крови.
Но Се Шитань будто не замечал ран, устремившись прямо к Таинственной Воде.
Увидев кровь на шерсти волка, Си Ланьцзинь почувствовал, как в голове что-то оборвалось. Дыхание перехватило, а в разуме пронеслась буря мыслей:
«Что делать?»
«Что я могу сделать?»
«Разве всё это не иллюзия? Я ведь просто сплю!»
«Да... Это... Мой сон!»
Последняя мысль вспыхнула с ослепительной яркостью. Си Ланьцзинь мгновенно всё понял.
Это его сон.
Он — хозяин этого мира, и всё здесь должно подчиняться только его воле!
Дикая боль снова полоснула по мозгам, усиливаясь с каждым вдохом.
Си Ланьцзинь тяжело задышал, его глаза налились яростным алым светом. Глядя на полчища призраков, терзавших Се Шитаня, он прорычал:
— ПОШЛИ ВОН!
В то же мгновение небесный жадный ветер, плач привидений и кровавый туман развеялись, точно пыль.
Мир сновидения будто поставили на паузу.
Пламя на руинах замерло, бегущие практики застыли на месте, обломки камней зависли в воздухе. Всё вокруг превратилось в неподвижную декорацию.
Двигаться могли лишь трое: Си Ланьцзинь, Се Шитань и Таинственная Вода.
Си Ланьцзинь шагнул в пустоту, поднявшись в воздух, и встал перед раненым Се Шитанем, заслоняя его собой.
Се Шитань замер, не сводя с него глаз.
Из-за нестерпимой головной боли взгляд Си Ланьцзиня казался мрачным и опасным. Взирая на врага, он медленно спросил:
— Ты хотел убить Се Шитаня?
Обнаружив, что не может шевельнуться, Таинственная Вода в ужасе сжал зрачки.
Си Ланьцзинь протянул белую изящную руку и мягко положил ладонь ему на голову.
Хотя он окончательно проснулся и осознал иллюзию, его голос звучал отстранённо, будто он всё ещё грезил:
— Вы все — лишь фальшивка.
Он чуть сжал пальцы:
—... Но даже фальшивого Се Шитаня я не позволю вам тронуть.
Хруст!
Си Ланьцзинь обыденным движением оторвал Достопочтенному Таинственной Воды голову.
И мир сновидения окончательно рухнул.
http://bllate.org/book/36470/4753901
Готово:
