Готовый перевод The Whole Cultivation World Is Singing Our Story / Весь мир культивации воспевает нашу историю: Глава 18

Си Ланьцзиня передёрнуло от резкого холода. «Похоже, Цветок Ледяной Души внутри опять бушует», — подумал он. С трудом свернувшись в калачик под своей одеждой, он сквозь щелку вышитых рукавов заметил, что Сяо Се сидит с мрачным видом. Помявшись мгновение, Си Ланьцзинь потянул к нему край своего плаща:

— Сяо Се, тебе тоже холодно? Хочешь укрыться?

—... Не нужно, — сухо отрезал Се Шитань.

— Ну и ладно.

Си Ланьцзинь снова уткнулся носом в воротник, сжимаясь от озноба.

Практикам прохлада вреда не причиняла — с их-то закалкой. Ночь в тайной обители выдалась морозной, но не настолько, чтобы плотный покров духовной энергии не защитил от колючего ветра. Соседние культиваторы с недоумением поглядывали на дрожащего юношу, теряясь в догадках.

Неужели правда так холодно?

И тут же с досадой вздыхали, глядя на Бай Юйсина, закопавшего свой талант в компании этих заморышей. Присоединись он к любому из них — толку было бы вдвое больше! А так... Поглядите на этого белолицего слизняка: от малейшего сквозняка сжимается в комок. Случись настоящая беда — разве от такого дождешься помощи?

Впрочем, Си Ланьцзиню было не до чужих косых взглядов.

Мороз проникал до самых костей, разум мутился. Уловив свежий, чистый аромат, исходящий от Се Шитаня, Ланьцзинь в полузабытьи инстинктивно подался ближе, ища тепла. Но, тут же опомнившись и вздрогнув от собственного порыва, осторожно отполз назад.

Спустя мгновение стужа вновь стала невыносимой, и он, точно беспомощная куколка-шелкопряд, опять сопел и мелкими шажками подбирался к Се Шитаню.

Шорох ткани не затихал ни на миг. Се Шитань какое-то время с каменным лицом терпел эти мытарства, но когда Ланьцзинь в третий раз клюнул носом и завалился набок, точно неваляшка, не выдержал. Он цапнул бедолагу за загривок, притянул ближе и крепко сжал его ладонь.

Пальцы Се Шитаня казались выточенными из холодного нефрита, однако излучали удивительное, глубокое тепло.

Поток духовного жара мгновенно хлынул сквозь прикосновение. Ощущение было настолько благостным, будто тело погрузили в парную воду источника. У Ланьцзиня даже голова поплыла, словно от крепкого вина:

— Не надо...

— Не дергайся, — не отпуская его, а лишь сильнее сжимая пальцы, негромко произнес Се Шитань. — Немного духовной силы мне не убудет.

Си Ланьцзинь попытался было высвободиться, но силы быстро оставляли его.

— Спи, — тихо добавил Се Шитань.

Заснешь — и боль отступит. А к рассвету Цветок Ледяной Души в груди угомонится.

Ланьцзинь прекрасно знал свойства ледяного цветка, поэтому колебался недолго. Поняв, что сопротивление бессмысленно, он уступил, расслабился и прошептал:

— Ладно, чуть-чуть посплю... Сяо Се, ты только никуда не уходи, ладно? Если что — зови.

— Угу, — отозвался Се Шитань.

Услышав этот короткий отклик, Си Ланьцзинь с облегчением зажмурился и, не выпуская теплой руки спутника, мгновенно погрузился в тяжелый, полузабытый сон.

Бай Юйсин, то и дело косившийся в их сторону, сокрушенно покачал головой. Уснуть безмятежным сном посреди проклятого поля цветущего кошмара... Выдержка что надо! Не прогадал он, выбрал достойного человека.

Вань Бая же эта картина окончательно вывела из себя.

— Надо же, припёрся в тайную обитель и дрыхнет, — с желчной ухмылкой процедил он. — Попутал, урод, опасную зону с собственной спальней.

Окружающие практиканты принялись заискивающе поддакивать:

— И не говорите! Дерзость невиданная.

А Си Ланьцзинь не просто спал — он спал с полнейшим чувством безопасности.

Пока вглухую полночь его не разбудил странный, назойливый звук.

Сухой, частый стук. Дробный, дробный... Он не походил ни на звон металла, ни на удары камня. Понять, что это такое, казалось невозможным: звук то приближался, то отдалялся, разносясь со всех сторон одновременно.

Си Ланьцзинь мгновенно очнулся и распахнул глаза.

Остальные практиканты как ни в чем не бывало погрузились в медитацию. Бай Юйсин у зажженного костра с упоением перелистывал любовный роман. Похоже, эту дробь кроме Ланьцзиня никто не замечал.

«В любой паршивой байке тот, кто первым слышит таинственные звуки, обычно первым и отправляется на тот свет», — мрачно подумал Си Ланьцзинь.

Ему совсем не улыбалось повторять судьбу безымянного пушечного мяса. Затаив дыхание, он попытался определить источник шорохов.

Но мелкий, дробный стук отдавал прямо в виски, будто кто-то долбил зубилом изнутри черепа. Голова затрещала. Прослушав несколько мгновений, Ланьцзинь так и не понял, откуда доносится эта чертова чечетка.

Вокруг по-прежнему царило спокойствие.

Тогда Ланьцзинь перевел взгляд на Се Шитаня.

Тот восседал с безупречно прямой спиной — не разобрать, то ли медитирует, то ли о чем-то задумался. Опасаясь спугнуть затаившуюся нечисть, Ланьцзинь осторожно потянул его за рукав и, приникнув к самому уху, нерешительно шепнул клишированную фразу жертв из ужастиков:

— Сяо Се... ты слышишь?

Прохладное дыхание, отравленное холодом цветка, коснулось ушной раковины. Ресницы Се Шитаня под белой повязкой едва заметно дрогнули, и он медленно кивнул.

«Ай да пес, ушки на макушке!»

Обрадованный тем, что нашел соратника, Ланьцзинь вцепился в его рукав и стал оглядываться:

— Не соображу, откуда носит. Ты можешь понять?

— Из-под земли, — произнес Се Шитань.

Си Ланьцзинь удивленно изогнул бровь.

Из-под земли?

Неужто призраки взбунтовались?

Впрочем... для мира бессмертных духов неупокоенные кости — дело обыденное.

Бай Юйсин, увлекательно читавший свою книжку, заметил их шушуканье и тут же с любопытством приковылял ближе:

— О чем секретничаете? Дайте и мне послушать!

Ланьцзинь скосил на него глаз:

— Звук странный.

Бай Юйсин опешил. Роман выскользнул из его пальцев и с глухим шлепком упал на траву. На обложке крупными буквами красовалось: «Белый месяц бессердечного бессмертного достопочтенного». Лицо юноши мгновенно пошло бледными пятнами:

— Звук? Какой еще звук?! Откуда?! Почему я ничего не слышу?!

Си Ланьцзинь махом окинул взглядом обложку, уголок его рта нервно дернулся. Сделав кирпичом лицо, он поднял книжицу, захлопнул и обеими руками всучил обратно владельцу — от греха подальше:

— Снизу идет.

Бай Юйсин побледнел еще сильнее:

— Привидения?!

Си Ланьцзинь потерял дар речи.

Потомственный практик, а нечисти боится как дитя.

А сухая колотушка тем временем тарабанила без остановки, отзываясь тупой болью прямо в мозгу. Ланьцзинь от природы плохо переносил боль, а тут еще проклятый Цветок Ледяной Души высасывал последние силы. Озноб, туман в голове, а теперь еще и эта заборная дробь — выдержать такое стало выше его сил, и он тихо, жалобно застонал.

Услышав этот едва слышный стон, Се Шитань насупился и мгновенно снял блокировку с обоняния.

К его удивлению, густой, дурманящий аромат цветов почти улетучился.

Лишенный зрения и духовного чутья, Се Шитань обладал тончайшим слухом и осязанием. Сквозь едва уловимую сладость он уловил иной запах — смердящий, гнилостный, дышащий древним тленом.

Повинуясь этому зловонию, Се Шитань поднял руку и указал пальцем:

— Там.

Бай Юйсин замер, но, сообразив, в чем дело, почесал затылок:

— Так эта тварь прячется под землей? Ну... отойдите, я раскопаю.

Сказано — сделано. Дрожа от страха, он выудил из пространственного кольца здоровенную лопату и вознамерился рыть с закрытыми глазами.

Остальные практики волей-неволей следили за их троицей. Заметив суету, они подтянулись ближе:

— Что стряслось?

— Брат Бай, в чем дело?

Бай Юйсин не успел ответить: лопату у него бесцеремонно цапнули. Си Ланьцзинь, даже не обернувшись, бросил:

— Отойдите.

И с ходу всадил лезвие в указанное Се Шитанем место. В считанные мгновения он вырыл яму глубиной в несколько футов, пока лопата с сухим хрустом не наткнулась на что-то твердое.

Острый металл уперся в человеческую кость.

Ланьцзинь и бровью не повел — продолжал орудовать лопатой.

Вскоре перед глазами обомлевших практиков предстало жуткое зрелище.

Живописный ковер из цветов тихо покачивался под ночным бризом, а в черной, как сажа, земле покоились залежи изнывающих от времени костей. Человеческие черепа, скелеты невиданных тварей, фрагменты монстров — все это переплелось в сплошной, тошнотворный пласт.

Кто бы мог подумать, что под чарующей красотой скрывается гигантская братская могила! Похоже, именно гниющий тлен и питал эти яркие бутоны, даруя им пышное цветение.

Все вокруг дружно ахнули.

Си Ланьцзинь же опустил взгляд. Заметив, как какой-то облезлый череп вознамерился вскарабкаться по его сапогу, он без лишних рефлексий сшиб его лопатой обратно, а затем наступил сверху, превратив в труху.

Прозвучал сухой, отчетливый хруст.

— Твой порыв я оцениваю, — с милой улыбкой пробормотал Ланьцзинь, — но мне по душе черепа получше сохранностью.

Окружающие замерли:

«...»

Отчего этот бесполезный никчемыш на стадии Очищения Ци навевает такой ужас?

Притихшие было останки в яме мгновенно замерли и притворились обычными деревяшками, не смея больше шелохнуться.

Ланьцзинь от нечего делать помыкал кости лопатой туда-сюда. Слушая сухое постукивание, он наконец понял, откуда брался этот досадный стук.

Фаланги пальцев трещали по берцовым костям, ребра бились о черепа.

Бай Юйсин, спрятавшийся за спиной Се Шитаня, осторожно высунул нос и с открытым ртом пролепетал:

— Брат Се... откудова у него столько дерзости?

Се Шитань помедлил секунду:

— Вылезай. Перестань баловаться.

— Хорошо-хорошо.

Си Ланьцзинь отряхнул невидимую пыль с подола, выскочил из раскопа и вернул инструмент владельцу.

— Неужели... — оправившись от шока, пролепетала одна из заклинательниц, — неужели под всем этим полем устланы кости?

Стоило ей произнести это, как почва под ногами ощутимо задрожала. Стук возобновился с утроенной силой, а в сухое щелканье вплелся жутковатый, злорадный смешок, словно скелеты под землей надсмехались над живыми.

Разрытый дерн больше не сдерживал звуки, и теперь глухой треск слышали абсолютно все.

В мгновение ока лица практиков посерели. Обнажив мечи, они в панике оглядывались по сторонам.

Если бы полет на мече не жрал столько духовной энергии и не был смертельно опасен в туманном небе тайной обители, они давно бы взмыли в вышину.

Бай Юйсин всхлипнул и попытался ухватиться за рукав Се Шитаня, но тут же получил хлесткий удар духовной волной.

— Ой! — взвизгнул он от боли, едва не плача от обиды. — А вчера брату Таню ты разрешал себя за руку держать!.. Да что это за дрянь такая?! Нам надо бежать отсюда!

Си Ланьцзинь даже глазом не моргнул от гула под ногами. Повернувшись к спутнику, он позвал:

— Сяо Се?

— Это логово Сонного призрака, — отозвался Се Шитань.

— Сонного призрака?

— Сонный призрак искусен в заглядывании в человеческие сердца и способен извлекать из глубин души самые потаенные воспоминания.

Си Ланьцзинь мгновенно помрачнел.

Когда они только вступили в эти земли, благоухание казалось приторным и густым. И лишь сейчас он понял: запаха почти не осталось.

И дело было вовсе не в том, что цветы отцвели, а в том, что морок завладел их разумом окончательно.

Толпа вокруг растерянно зашумела:

— Что за бред? Я о таких монстрах и не слыхивал!

— Откуда смертному знать подобные тонкости? Не мелет ли он чушь?

— А если не мелет... Неужели все эти кости принадлежат прошлым жертвам?..

— Выходит, с того самого момента, как мы переступили грань этого поля, мы попали в ловушку?!

Будто в ответ на их слова, затаившийся в гуще бутонов Сонный призрак подал знак.

Мертвый хохот под землей мгновенно оборвался.

Сладковатая волна мягко коснулась ноздрей, и в ту же секунду в головах у всех гулко отозвался колокольный звон. Сознание погасло.

Се Шитань невозмутимо ронял:

— Техника Сонного призрака активировалась.

Вот только слушать его было уже некому.

Сонный призрак вытягивал из глубин душ самое прекрасное или самое терзающее прошлое. И пока жертва тонула в собственных грезах, медленно, по крупице пожирал ее дух.

Гул в голове стих. Се Шитань прекрасно знал, какая картина его ждет.

Он открыл глаза. Белоснежная повязка исчезла. Мрак и узы, сковывавшие духовное чутье, рассеялись, вернув четкость зрению.

Первым, что предстало перед ним, были слегка покачивающиеся алые бусины, похожие на капли свежей крови.

Человек в его руках приподнял голову. Кровь запятнала уголки его губ, яркими росчерками прорезая мертвенную бледность кожи. Его и без того точеное, надменное лицо в этот миг казалось зловеще-прекрасным. Он смотрел на Се Шитаня и шевелил губами, словно пытаясь произнести нечто важное.

А затем на его лице проступила печальная, виноватая ухмылка.

— Извини, — тихо выдохнул он. — Убей меня, Се Шитань.

http://bllate.org/book/36470/4709662