— Си Ланьцзинь — гений, каких поискать! — Сказитель вдохновенно взмахивал руками, чеканя каждое слово с недюжинным артистизмом. — В двадцать лет достиг Стадии Зарождающейся Души! На лету всё схватывал, изучил уйму всяких тайных наук, был скрытен, загадочен и своенравен донельзя. Поговаривают, в детстве его семью вырезали враги. Сиротку сбросили в саму Бездну Десяти Тысяч Демонов! И за тысячи, за миллионы лет он единственный, кто сумел выбраться со дна той преисподней!
Си Ланьцзинь как раз Техникой очищения наводил чистоту на столе. Услышав эти слова, он на мгновение замер: в душе кольнуло едва уловимое, смутное чувство узнавания.
«Не Лао Ху ли мне это расписывал, когда языком трепал?»
Похоже, что так. Скорее всего, Ланьцзинь тогда всё внимание сосредоточил на Сяо Се и слушал вполоуха, просто кивая для вида.
Под размеренный говор рассказчика туманные воспоминания в его голове обретали чёткость.
Бездна Десяти Тысяч Демонов... Поистине мёртвое место.
Небо над ней вечно затянуто мрачной тучей, на сотню ли вокруг — ни единой травинки. Над самым провалом клубится зловещий чёрный туман, а глубина... глубины у неё будто и вовсе нет.
Те, кто срывался в Бездну, оттуда не возвращались.
Демонические практики из Области Серой Цапли шарахались от неё как от огня, но вместе с тем питали к ней жутковатое, почти священное трепетное почтение.
Ходили слухи, будто на дне Бездны веками копились вся обида, ненависть и ярость этого мира, питая сокрытую там ужасающую силу. Пятьсот лет назад эти слухи подтвердились. В разгар кровопролитной войны между праведными и демоническими кланами, когда противостояние зашло в тупик, последователи тьмы вырезали несколько мирных городов. Принеся в жертву сотни тысяч душ, они пробудили то, что спало в бездонной пропасти.
Сила, сотканная из всех пороков и скверны сущего, обрела обличье. Она стала человеком — вернее, монстром, внешне похожим на человека. Смертные гибли от одного лишь взгляда на него, а у практиков мутился разум, и души их отравлялись безумной жаждой убийства.
Демонические последователи нарекли это создание Прародителем Демонов.
Вот только тварь не разбирала своих и чужих и контролю не поддавалась вовсе.
Потеряв нескольких Демонических владык, заигравшиеся последователи тьмы с ужасом осознали, что натворили. Им пришлось заключить перемирие с праведными сектами и совместными усилиями уничтожить Прародителя Демонов.
После той резни обе стороны понесли чудовищные потери. Демонические врата и вовсе пришли в упадок: забились в свою Область Серой Цапли, зализывая раны, и с тех пор носа наружу поднять не смели.
«Цыц, поделом им», — мысленно ухмыльнулся Си Ланьцзинь.
— Больше шестисот лет назад вражда между праведными и демоническими силами не была столь острой, — продолжал рассказчик с чувством. — Силы сторон были равны, и они заключили перемирие, пытаясь наладить мирное сосуществование. Демонические кланы даже отправили нескольких практиков в Секту Тусклой Луны — величайшую среди праведных обителей, — дабы те постигали дао вместе с местными адептами.
— И одним из тех адептов был как раз Молодой господин Си Ланьцзинь, чьё имя в те времена гремело по всей Области Серой Цапли!
Сказитель выдержал паузу и плавно вывел:
— Именно там, в Секте Тусклой Луны, и зародилась та непримиримая вражда между Молодым господином Си и Бессмертным Достопочтенным Се...
Си Ланьцзинь слушал с глубочайшим удовольствием, с аппетитом щёлкая семечки и понимающе поддакивая:
— Ну да, ну да, знакомая история! Добро и зло не уживутся под одной крышей.
Не успел он договорить, как сидевший рядом Се Шитань бесстрастно щёлкнул пальцами.
Хоть он ещё не восстановился, но, впитав лунный свет, немного набрался сил, а потому его духовный импульс вырвался наружу ледяным, резким порывом. Прошив защитный барьер, он со звонким «склепом» щелкнул по небольшому золотому колокольчику возле сказителя.
Раздался колокольный звон, и во всей Башне Тысячи Ли мгновенно воцарилась тишина.
Среди гостей Башни нередко оказывались могущественные практики. Сказитель, читая байки и легенды, мог невольно задеть чью-то честь или вызвать недовольство высокого гостя, поэтому рядом с ним всегда стоял этот колокольчик.
Если кому-то из великих предков сказка приходилась не по нраву, достаточно было один раз щёлкнуть по нему духовной силой, давая понять: тему пора сменить.
Впрочем, пустить такую нить духовной энергии мог далеко не каждый: требовалось пробить барьер и сокрушить заклятие на самом колокольчике.
Присутствующие в заведении практики переменились в лице и принялись напряжённо оглядываться.
Какой же патриарх изволит отдыхать здесь?
У сказителя выдержка оказалась на высоте: запнувшись лишь на мгновение, он и глазом не моргнул и невозмутимо перевёл тему:
— Что ж, а теперь поведаю вам историю о главе Секты Тусклой Луны...
Си Ланьцзинь опешил:
— Э? А почему он замолчал?
Се Шитань убрал руку, лицо его оставалось холодным и отстранённым:
— Должно быть, осознал, что несёт чушь.
«Ну и что с того, что чушь? Нам, простому люду, только того и надо!» — поворчал про себя Си Ланьцзинь. Сделав глоток чая, он ещё немного послушал, но быстро заскучал: байки про глубокоуважаемого главу Секты Тусклой Луны его нисколько не занимали. Тогда он решил переключиться на сплетни за соседними столиками.
Однако спустя некоторое время Ланьцзинь снова повернул голову.
Ему казалось, будто с самого начала на него кто-то уставился упорным, немигающим взглядом.
Повернувшись, он уткнулся взором в живописное лицо Сяо Се.
Тот слегка наклонил голову и неподвижно «смотрел» ровно в его сторону.
«... Показалось, наверное. Сяо Се ведь слеп».
Ланьцзинь опять отвернулся, жадно ловя чужие разговоры.
И всё же чужой взгляд прожигал спину насквозь.
Не прошло и пары минут, как Си Ланьцзинь не выдержал и опять обернулся:
— Сяо Се, ты что, на меня смотришь?
Зная скверный характер юноши, Ланьцзинь не надеялся на ответ, но Се Шитань неожиданно спокойно отозвался:
— Угу.
Ланьцзинь невольно хмыкнул:
— И что такое? Уставился и молчишь.
Се Шитань какое-то время молчал, будто подбирая слова.
Наконец беловолосый юноша, чья красота казалась выточенной из редчайшего нефрита, тихо спросил:
— Как тебя зовут?
—...
Си Ланьцзинь на мгновение лишился дара речи, а затем принялся добродушно ворчать:
— Ах вот оно что! То-то ты ко мне ни разу по имени не обратился, а только мнулся да вздыхал. Спросить постеснялся? Мы с тобой уже сто лет знакомы, а ты даже не помнишь, как меня звать... Ладно уж, так и быть! Учитывая, какой ты пушистый в истинном обличье, прощаю. Меня зовут Тань Си.
Это было совсем не то имя, которое он рассчитывал услышать.
Се Шитань поджал тонкие губы. Чувствительно ловя каждое движение Си Ланьцзиня, он молча сидел рядом, более не произнося ни слова.
Видя, что юноша снова замкнулся в себе, Си Ланьцзинь не стал приставать и вернулся к подслушиванию.
Послушав ещё немного, он просиял, потянул Се Шитаня за рукав и прошептал:
— Сяо Се, я тут услышал, как практики за соседним столом говорят, будто любую тайну или сплетню можно принести сюда, в Башню Тысячи Ли, и отдать Агентству Попутного Ветра Тысячи Ли. Если им понравится, они пустят слух по всему свету своими каналами!
Се Шитань вопросительно изогнул бровь:
— М-м?
Ланьцзинь, смущённо ухмыльнувшись, достал из-за пазухи сложенный листок, исписанный за ночь:
— Хочу попытать счастья!
Помедлив, он с надеждой уставился на Се Шитаня:
— Слушай, Сяо Се, ты, похоже, парень осведомлённый. А про Бессмертного Достопочтенного Ваншэна ты что-нибудь знаешь? Есть у него какие-нибудь увлечения или тайные слабости?
Се Шитань медленно, будто пробуя на вкус, повторил:
— Увлечения?..
Глаза Си Ланьцзиня азартно блеснули, он с зажатой в пальцах кисточкой быстро-быстро закивал.
Се Шитань ненадолго задумался, после чего качнул головой:
— Нет.
— Да ну, не может быть! — Ланьцзинь разочарованно закусил кончик кисти и заворчал: — Как это у человека да без увлечений? Неужели с его-то развитием сил ему только и нравится, что сидеть в медитации? Эдак проторчать на ледяной горе несколько веков и носа наружу не высунуть... Ужас какой, скучища!
Услышав такую оценку, Се Шитань нахмурился и извлёк из глубин памяти:
— Играет на сяо?
— О-о, страстный любитель музыки! — Ланьцзинь тут же принялся с усердием прикрашивать. — А ещё?
— Немного смыслит в живописи.
— Значит, великий живописец, творец! — Ланьцзинь продолжал самозабвенно строчить. — Кстати, а этот Се Шитань... он хоть собой хорош?
Се Шитань замер на пару мгновений и еле заметно шевельнул губами:
— А ты как думаешь?
Си Ланьцзинь, не отрываясь от правки текста, небрежно бросил:
— Раз имя такое поэтичное, то и сам, верное дело, красавец хоть куда.
Затем, словно желая подбодрить собеседника, он поднял голову и ласково заулыбался:
— Но до нашего Сяо Се ему точно далеко!
Наш Сяо Се — чистое воплощение нефрита и льда, благородный, прекрасный как небожитель, неотразимый!
Се Шитань: «...»
Под усыпляющие рулады сказителя Си Ланьцзинь дочистил черновик, перечитал рукопись пару раз с видимым удовольствием и подытожил:
— Готово! Пошли отдавать.
— Что ты написал? — спросил Се Шитань.
Ланьцзинь впервые в жизни занимался подобным промыслом — грелся в лучах чужой славы и стряпал любовную молву о великих этого мира. Поначалу он горел азартом, но, глянув в чистое, холодное и запредельно прекрасное лицо Сяо Се, неожиданно смутился и неловко потёр кончик носа:
— Скоро сам всё увидишь.
С этими словами он поднялся, отыскал слугу Башни Тысячи Ли и изложил свою просьбу.
Тот служка, что прежде посматривал на Си Ланьцзиня свысока, мигом сменил гнев на милость. Проведя гостей вниз и преодолев защитную завесу, он направился к закрытым дверям заднего подворья:
— Приём рукописей устроен во внутреннем дворе. Сдадите бумагу — и можете обождать в зале.
За барьером открылся совершенно иной вид: если передние залы отличались утончённым изяществом, то внутренний двор поражал пышным великолепием. Перила были вытесаны из цельных духовных камней, а весь сад утопал в клубах молочно-белого тумана плотной духовной энергии. Воздух здесь был в десятки раз чище и насыщеннее, чем снаружи: едва переступив порог, ощущаешь, как расправляются меридианы.
Служка искренне гордился своим заведением и привык видеть, как у всех новичков от такого размаха Агентства Попутного Ветра Тысячи Ли отваливается челюсть. Он обернулся, предвкушая привычное зрелище.
Однако юноша в алом одеянии шествовал прогулочным шагом, словно у себя в поместье, и с лёгкой улыбкой поглядывал по сторонам, ничуть не удивившись. Следовавший же за ним белолоконный спутник с шёлковой лентой на глазах держался столь же безмятежно, будто вовсе ничего не замечал.
«Фью, один слепец, а второй только притворяется, что зрячий», — пробормотал про себя слуга и продолжил пояснения:
— Если текст пройдёт первичный отбор, к вам выйдет человек для обсуждения деталей. В случае успеха вам выплатят весьма щедрое вознаграждение — размер зависит от ценности сведений. Можете не опасаться: наше Агентство свято блюдёт тайну. Что бы вы ни доставили, имя автора никогда не выплывет наружу, так что враги вас не найдут.
Си Ланьцзинь вдохновился ещё сильнее:
— Ого, за это ещё и платят?
Служка горделиво ухмыльнулся:
— Ещё как! Вот, к примеру, когда вынесли на свет грязные делишки главы Секты Беспредельного с собственной снохой, автор той разоблачительной заметки заграбастал аж десять тысяч камней духовной энергии высшего качества! Секта Беспредельного до сих пор землю носом роет, а концы найти не может. Так что будьте спокойны, господин, мы — настоящие мастера своего дела.
Си Ланьцзинь чуть не зааплодировал.
Вот это размах! Неудивительно, что Агентство Попутного Ветра Тысячи Ли заграбастало такую власть.
Подойдя к покрытым красным лаком дверям, Си Ланьцзинь передал листки, после чего его вместе с Се Шитанем проводили в специальный зал ожидания.
Это помещение заметно отличалось от предыдущих: пространство делили полупрозрачные, колыхавшиеся словно вода барьеры, размывавшие силуэты и приглушавшие звуки.
Ланьцзинь уселся поудобнее, закинул ногу на ногу и достал из накопительного нефрита оставшиеся алые ягоды, отправляя их в рот одну за другой.
Народу в зале было немного. Заклинания защиты хоть и разграничивали пространство, но со своей задачей справлялись так себе: тихое шушуканье пары практиков за соседней перегородкой долетало до слуха без малейших помех.
Как и наверху, посетители наперебой обсуждали Тайную обитель Южного Преображения — судя по всему, тему весьма злободневную.
Послушав пару минут, Ланьцзинь заинтересовался этой Обителью. Подперев подбородок ладонью, он повернулся к Се Шитаню и воззрился на него с наивным любопытством, словно беззащитный зверёк.
Се Шитань едва заметно вздохнул:
— Чего тебе?
— Сяо Се, а что за Тайная обитель Южного Преображения?
Ланьцзиню уже казалось, что Сяо Се — это эдакая ходячая энциклопедия мира совершенствования, знающая всё от географии до истории. А волшебным кодом для запуска была пара искренних окликов: «Сяо Се, Сяо Се!».
Выходило точь-в-точь как с голосовым помощником из его прошлого мира.
Энциклопедист Сяо Се оправдал ожидания и дал чёткую справку:
— Древний провал в пространстве. Открывается раз в пятьдесят лет. Допускаются лишь те, чьё развитие ниже Стадии Золотого Ядра.
Энергетические колебания более могущественных практиков способны разрушить хрупкие границы обители, оттого и установлено подобное ограничение. Это место считалось обломком древнейшего духовного мира, и при удаче там можно было разжиться невероятными сокровищами, поэтому охотников до него всегда хватало.
Ланьцзинь кивнул, уяснив суть, и только собрался расспросить про то, о чём шептались соседи, как к их барьеру подошла закутанная в вуаль женщина. Она легко постучала по колышущейся водяной завесе и, отвесив поклон, передала мысленное послание:
«Поздравляю, почтенный гость. Ваша рукопись миновала первичный отбор. Наш управляющий желает обсудить подробности. Прошу следовать за мной».
«Кто бы сомневался!»
Имя Бессмертного Достопочтенного Ваншэна гремело повсюду. Раньше никто просто не дерзал обмусоливать его персону, но коль скоро нашёлся смельчак, Агентство Попутного Ветра Тысячи Ли с радостью пойдёт на риск ради куша.
Си Ланьцзинь усмехнулся и поднялся, последовав за незнакомкой обратно во внутренний двор.
Остановившись перед белоснежной резной дверью, женщина не удержалась, бросила взгляд на Се Шитаня, неотступно следовавшего за Ланьцзинем, и тихо предостерегла:
— Господин, вам лучше войти одному.
Люди, приносившие сюда статьи, обычно шли на риск и наживали себе врагов. Посетители всегда пробирались в одиночку, озираясь по сторонам, а этот юноша притащил за собой «хвост». Неужели не страшно?
Даже между родными отцами и сыновьями или спутниками жизни случались предательства. Случись утечка — и если Агентству ничего не сделают, то автору байки несдобровать.
Си Ланьцзинь сразу сообразил, к чему она клонит, и беспечно махнул рукой:
— Пустяки! Он никому не обмолвится.
Сяо Се с его ледяным нравом и привычкой молчать, пока не тыкнешь, точно не станет заниматься подобной ерундой.
К тому же сам Бессмертный Достопочтенный Ваншэн безбожно медитирует у себя в горах и понятия не имеет, что кто-то решил попиариться на его имени.
Улыбнувшись на столь уверенный ответ, женщина спорить не стала. Она лишь отвесила поклон и распахнула дверь, пропуская гостей.
Правил, запрещавших входить вдвоём, в Агентстве Попутного Ветра не было, просто ей стало жалко этого юного красавца в алом.
Си Ланьцзинь переступил порог. Первым, что бросилось в глаза, была ширма из цельного нефрита, украшенная не рукой резчика, а созданным самой природой узором из гор и рек, источавшим сияние духовной энергии.
За ширмой кто-то увлечённо перелистывал листки. Доносившееся оттуда цоканье явно выражало восторг. Услышав шаги, хозяин кабинета весело выкрикнул:
— О-о! Проходите, дорогой даос! Текст, что вы принесли... «Пара-тройка историй обо мне и Бессмертном Достопочтенном Ваншэне» — это же истинный шедевр! Я беру его без лишних раздумий! Желаете добавить что-нибудь от себя?
Се Шитань: «?..»
http://bllate.org/book/36470/4609100
Готово:
