Чжо Цзянхань повесил трубку. Чжоу Ханьчжи пришлось сделать десять глубоких вдохов, уткнувшись взглядом в стену, чтобы не швырнуть телефон в угол.
И это они называют «делами»?! Какого чёрта всё внезапно свелось к совместному ужину?
Неужели сюжетные линии в романах всегда лепят настолько топорно? Просто верх нелепости. Сначала лучший друг подсыпает ему наркотики... Что, у автора других злодеев не нашлось для массовки?
Экран пискнул — пришло сообщение с точным временем и адресом. Настоящая чиновничья хватка всемогущего директора.
Ханьчжи ещё раз перевёл дух и вернулся в кабинет Фан Цзюнжаня.
— Прости, Цзюнжань, — виновато произнёс он. — У меня внезапно образовались срочные дела, так что вечером прийти не смогу. Давай в другой раз?
Фан Цзюнжань проявил редкое великодушие и понимание:
— Ладно, без проблем. Но учти, с тебя причитается ужин. В следующий раз никаких отговорок!
— Договорились. Буду как штык.
Забрав сценарий, Чжоу Ханьчжи вышел на улицу и ещё издалека заметил, что у его машины стоит какой-то карапуз на самокате и ревёт в три ручья.
Пришлось мысленно досчитать до десяти, прежде чем подойти к нему.
— Ну и что стряслось? — спросил он. — Врезался в мою ласточку?
— У-у-у... Я... я нечаянно... — Маленький толстячок всхлипывал, размазывая по щекам слёзы вперемешку с соплями.
Ханьчжи поморщился, достал салфетку и аккуратно вытер ему лицо. Затем, напустив на себя суровый вид, пригрозился:
— А ну прекращай реветь. Будешь плакать — всё родителям расскажу.
— Пожалуйста, не надо! — запричитал малец. — Они меня прибьют!
«Можно подумать, я бы тебя не прибил»
Ханьчжи уныло разглядывал заднюю дверцу машины. Краска содралась до металла, а на самом крыле красовалась приличная вмятина. Кошелёк заныл в предчувствии трат.
— Как тебя так угораздило?
— Там... там машина навстречу выехала! А у меня тормоз на самокате заело... Вот и влетел... — Мальчишка снова зашмыгал носом, размазывая грязь по пухлым щекам.
Ханьчжи окинул его взглядом и, включив профессионального учителя, строго спросил:
— А почему без шлема и наколенников?
— Денег... денег нет на них, — всхлипнул толстячок. — Дяденька, простите, пожалуйста! Сколько за ремонт надо? Я вам все свои сбережения отдам, честно! Только маме с папой не говорите...
Вся злость Ханьчжи мгновенно улетучилась.
— Ладно тебе, забей. Хватит сырость разводить.
Через дорогу высилось здание крупного торгового центра. Ханьчжи не удержался и слегка ущипнул мальчишку за мягкую пухлую щёку — кожа оказалась на удивление нежной.
— Стой здесь и жди меня. Попробуешь сбежать — найду твоих родителей, понял?
— Ай, больно же! Не убегу я, я честный! Честное слово... — шмыгнул носом малец.
В супермаркете Ханьчжи выбрал полный комплект защитной экипировки, мысленно посмеиваясь над тем, как нелепо он тратит деньги. В довершение ко всему он прихватил новенький, стильный самокат.
Когда он вернулся со всей этой горой покупок, малец действительно послушно сидел на корточках у помятой машины, уныло подперев щёку кулаком.
— Дерьмо, а не тормоза были на твоём старом самокате. Держи, это тебе, — Ханьчжи присел и аккуратно застегнул на голове мальчишки яркий шлем.
Маленький толстячок ошалело уставился на новенький самокат, а потом ущипнул себя за щёку:
— Я что, сплю?
Настроение у Ханьчжи заметно улучшилось. Он тепло улыбнулся:
— Нет, не спишь. Это награда за честность. Но пообещай, что больше не будешь кататься без защиты. Договорились?
— Договорились! Спасибо большое, дядя! Вы только не уезжайте, я сейчас быстро домой сбегаю и принесу деньги на ремонт!
Ханьчжи снова потрепал его по пухлой щеке:
— Не нужно. Мне пора ехать, дела. Бывай!
Довольный своей спонтанной благотворительностью, он завёл поцарапанную машину и вырулил на дорогу. В зеркало заднего вида он ещё долго видел, как маленькая фигурка на обочине усердно машет ему вслед рукой.
Помогать людям и сорить деньгами во благо действительно поднимает настроение.
Правда, стоило ему выйти у побережья, как лёгкий весенний тренч показался издевательством. На календаре стояла весна, но вечерний бриз у воды пробирал до костей. Стоило надеть тёплый пуховик.
Ресторан, выбранный Чжо Цзянханем, отличался исключительным уединением. На пустынном берегу лишь изредка мелькали силуэты редких прохожих. Здесь никто не мог нарушить чужие границы или подслушать конфиденциальный разговор. Накатывал тихий шёпот волн, издалека доносился глухой гудок проходящего судна, и этот мерный гул природы баюкал, словно нежная вечерняя серенада.
Чжо Цзянхань опоздал почти на час. Вид у него был свирепый — под стать голодной акуле, готовой разорвать любого, кто подвернётся под руку.
Впрочем, он снизошёл до объяснений и сухо сообщил Ханьчжи, что в город прибыли представители той самой компании из Города S, чтобы в следующем месяце переиграть торги за земельный участок.
Теперь всё встало на свои места: этот ужин действительно двигал основную сюжетную линию, иначе занятой Чжо Цзянхань вряд ли нашёл бы на него время. Ханьчжи никогда не воспринимал свою роль «золотой канарейки» всерьёз. Главный герой романа всегда крутился в бешеном водовороте событий: очаровывал очередную красавицу, ставил на место конкурентов, подминал под себя новые активы и строил грандиозные планы. Без крайней необходимости пушечное мясо вроде него в кадре вообще не появлялось.
— Ничего страшного, Генеральный директор Чжо. Если у вас дела, не стоило так утруждаться, — вежливо отозвался Ханьчжи.
Он изрядно проголодался, поэтому без лишних церемоний принялся за японские деликатесы, уплетая морепродукты за обе щёки.
Глядя на его довольную мину, Цзянхань немного смягчился. Он перестал хмуриться и откупорил бутылку белого вина.
При виде наполняющегося бокала у Ханьчжи загорелись глаза. После недавней простуды Цзянхань установил для него строжайший сухой закон, который длился, казалось, целую вечность.
— А мне можно хоть капельку? — с надеждой спросил он.
Заметив этот умоляющий взгляд, Цзянхань едва заметно усмехнулся и протянул ему наполненный бокал:
— Только один.
Ханьчжи, мгновенно оценив благосклонность покровителя, приподнял бокал и легонько коснулся его стекла:
— Благодарю, босс.
Однако стоило ему сделать первый глоток, как из-за спины раздался знакомый голос:
— Ханьчжи? Ты как здесь оказался?
От неожиданности вино пошло не в то горло. Ханьчжи судорожно закашлялся, едва не выронив бокал. Это был Фан Цзюнжань. Надо же было столкнуться с ним в таком уединённом уголке!
Кое-как переведя дыхание, он поднялся навстречу подошедшему к столику приятелю:
— Цзюнжань? Тоже решил здесь поужинать?
Фан Цзюнжань дружелюбно кивнул ему, а затем перевёл взгляд на Чжо Цзянханя, который молча потягивал вино:
— Так вот к кому ты так спешил, Генеральный директор Чжо. А я-то гадал, ради кого можно было пропустить корпоратив. Какими судьбами? Давненько не виделись.
Цзянхань ответил ледяной, едва заметной улыбкой:
— Действительно. Рад встрече.
— Вы знакомы? — брякнул Ханьчжи и тут же мысленно обругал себя за глупость. Разумеется, они знакомы! Ведь Цзянхань сам только что по телефону обвинил Цзюнжаня в том, что тот подсыпал ему какую-то гадость.
Но судя по напряжению в воздухе, между ними кошка пробежала гораздо раньше.
С моря налетел резкий порыв ветра. Ханьчжи невольно вздрогнул и чихнул.
Заметив это, Цзюнжань тут же стянул с себя куртку и набросил ему на плечи:
— Ханьчжи, ну кто так одевается на побережье? Простудишься ведь.
Ханьчжи хотел было вежливо отказаться, но, подняв глаза, наткнулся на тяжёлый, парализующий взгляд Цзянханя. Тот смотрел на него так, словно гигантская белая акула перед броском — сделай Ханьчжи хоть одно неверное движение, и его сожрут без остатка.
Внутренне содрогнувшись от этого сравнения, он поспешно снял куртку и протянул её обратно:
— Спасибо, Цзюнжань, но мне правда не холодно.
— Да как не холодно, у тебя руки ледяные! Накинь, не упрямься, — настаивал тот.
— Он ясно сказал, что ему не холодно, — оборвал его ледяной голос Цзянханя. — Весьма признателен за вашу трогательную заботу о Ханьчжи, Генеральный директор Фан.
Слышать своё имя из уст Цзянханя, да ещё и в такой собственнической манере, было непривычно. Ханьчжи даже захотелось рассмеяться. Подумать только, этот холодный деспот впервые назвал его по имени! Можно подумать, они действительно состояли в каких-то романческих отношениях, где уместны сцены ревности.
Словно решив, что градус абсурда ещё недостаточно высок, судьба подкинула новый сюрприз. Пока Ханьчжи судорожно соображал, как повежливее спровадить компаньона, со стороны дорожки донёсся резкий, капризный женский голос:
— Брат Цзянхань! Так вот ради кого ты меня продинамил?
Ханьчжи недоумённо обернулся. К их столику летящей походкой приближалась девушка в эффектном алом платье. Она даже не удостоила его взглядом, сразу направившись к Цзянханю.
— Ты отменил наш ужин только для того, чтобы мёрзнуть здесь с каким-то... — Она сердито уставилась на Ханьчжи, округлив свои красивые миндалевидные глаза.
Ханьчжи никогда раньше её не видел, но образ в голове сложился мгновенно. Яркий красный наряд, острый язычок и взрывной темперамент — это могла быть только наследница влиятельного клана Цзинь, госпожа Цзинь Юй. Одна из тех пассий, за которыми главный герой ухаживал на ранних этапах сюжета.
Над горизонтом медленно поднималась огромная круглая луна. Её серебристые лучи дрожали на водной глади, разбиваясь о набегавшие волны и рассыпаясь жемчужной крошкой по песчаному берегу. Пейзаж дышал романтикой: изысканное вино, живописный пляж, роскошные женщины... Вот только Ханьчжи было не до эстетики. Он оказался в самом эпицентре нешуточной драмы.
Сцена была настолько колоритной, что его так и подмывало поаплодировать актёрам — если бы, конечно, он сам не играл в этой пьесе роль без вины виноватого.
— Эм... Если вы не против, госпожа Цзинь, можете присоединиться к нам, — попытался разрядить обстановку Ханьчжи.
Девушка ожгла его презрительным взглядом:
— Ещё как против! С какой стати я должна делить стол с дешёвым паяцем? В вашем шоу-бизнесе приличных людей нет по определению. Кто ты вообще такой, чтобы сидеть со мной за одним столом?
Ханьчжи опешил от такой откровенной грубости. Но прежде чем он успел вставить хоть слово, Фан Цзюнжань яростно выпалил:
— И что с того, что он актёр?! Это такая же честная работа, как и любая другая. Человек зарабатывает собственным трудом! С чего вы взяли, что имеете право смотреть на него свысока?
Чжо Цзянхань хранил молчание. Он лишь слегка покачивал в правой руке бокал с вином, а пальцами левой дважды негромко постучал по деревянной столешнице.
Этот жест прозвучал весомее любого крика. Цзинь Юй прикусила губу, сделав вид, что не заметила этого предупреждения.
— Подумаешь! Актёришкам место на съёмочной площадке, а не рядом с братом Цзянханем. Кто знает, какие корыстные планы он вынашивает? Небось, надеется прославиться за чужой счёт?
После этих слов температура у столика, казалось, упала ниже нуля. Ханьчжи передёрнуло от внезапного озноба.
Цзянхань пристально, не мигая, смотрел на него. Цзюнжань тоже выжидающе молчал. Оба словно ждали от него оправданий. Цзинь Юй лишь высокомерно вздёрнула подбородок, явно считая дальнейшие препирательства ниже своего достоинства.
«И что я должен ответить на это? Признаться, что кручусь возле главного героя исключительно по воле автора сценария?»
А ведь ещё полчаса назад он чувствовал себя абсолютно счастливым после того, как помог тому плачущему мальчугану. Появление этой взбалмошной девицы в один миг растоптало всю его душевную гармонию.
— Госпожа Цзинь, — ледяным тоном произнёс Ханьчжи, растеряв остатки дружелюбия. — Я не обязан отчитываться перед вами о своих отношениях с Генеральным директором Чжо. И даже если предположить, что у меня есть какие-то скрытые мотивы, это касается исключительно нас двоих. Если вы пришли поужинать — милости прошу, я даже готов оплатить ваш счёт. Если же нет — не смею задерживать.
Щёки высокомерной наследницы тут же вспыхнули от гнева:
— Ещё чего! Стану я делить с тобой трапезу! Брат Цзянхань изначально обещал провести этот вечер со мной, так что убираться отсюда должен ты!
Цзюнжань не выдержал, схватил Ханьчжи за руку и потянул за собой:
— Вот и отлично, оставайся со своим ненаглядным! Словно нам здесь мёдом намазано. Пойдём, Ханьчжи, поужинаем в нормальном месте.
— Рыбак рыбака видит издалека, — фыркнула вслед Цзинь Юй, закатив глаза.
Ханьчжи сбросил привычную маску вежливой полуулыбки. Его лицо сделалось суровым и отрешённым.
— Желаю приятно провести время, — отчеканил он. — А у меня действительно появились неотложные дела.
Даже не взглянув на притихшего Цзянханя, он высвободил руку из хватки Цзюнжаня и зашагал прочь к парковке.
Фан Цзюнжань порывался броситься вдогонку, но его остановил резкий окрик за спиной:
— Фан Цзюнжань, какого хрена ты лезешь не в своё дело?
Приятель замер на месте. Его кулаки судорожно сжались, а в глазах вспыхнула ярость. Он резко обернулся к директору:
— Не моё дело?! Я его близкий друг и деловой партнёр! А ты ему кто такой? На каком основании ты вообще смеешь тут командовать?
Цзянхань лишь пренебрежительно усмехнулся:
— На том основании, что когда ему плохо, он звонит мне. И уезжает со мной.
— Не вешай мне лапшу на уши! Стал бы он связываться с таким типом! — зло бросил Цзюнжань и поспешил к парковке. Но было поздно — помятая машина Ханьчжи уже скрылась из виду, оставив после себя лишь облако пыли.
На берегу остались лишь неподвижно сидевший за столом Чжо Цзянхань и растерянная Цзинь Юй.
— Брат Цзянхань, почему ты...
— Ты следила за мной? — грубо оборвал её мужчина. — Откуда ты вообще узнала, кто он такой? Решила устроить за мной слежку?
Девушка капризно надула губы, даже не пытаясь отпираться:
— Ты обещал поужинать со мной, а потом внезапно всё отменил! Мне что, нельзя узнать, ради кого ты меня бросил? Обычный смазливый актёришка. Подумаешь, внешность! Да таких пруд пруди. К тому же он старше тебя, что ты в нём нашёл? Брат Цзянхань, как ты мог променять меня на это недоразумение?
Цзянхань медленно поднял голову. В его тёмных глазах вспыхнул опасный, почти осязаемый холод:
— Каким бы он ни был, тебя это не касается. И если я услышу из твоих уст ещё хоть одно пренебрежительное слово в его адрес, ты навсегда забудешь дорогу ко мне.
Цзинь Юй онемела от шока:
— Но... Брат Цзянхань... У тебя же помолвка с госпожой Сю! Как ты можешь ради какого-то смазливого паяца...
— Моя помолвка тебя не касается, — отрезал он, поднимаясь из-за стола.
Не обращая больше на неё внимания, Цзянхань скользнул взглядом по недопитой бутылке белого вина, прихватил её за горлышко и размашистым шагом направился к выходу из ресторана.
Мобильный разрывался от звонков и уведомлений. На экране без конца вспыхивало имя Фан Цзюнжаня, но Ханьчжи не испытывал ни малейшего желания разговаривать.
Он уже занёс палец над кнопкой выключения, когда пришло короткое сообщение от Цзянханя — лаконичное и властное, в его привычном стиле: «Ты где?»
Ханьчжи с каменным лицом отключил аппарат, швырнул его на приборную панель и бессильно опустил голову на руль. В мыслях царил полный хаос.
Лишь бешеная, болезненная пульсация в груди и подкатывающий к горлу глухой спазм напоминали о том, чего ему стоила эта маска ледяного равнодушия.
Он не уехал далеко. Покинув стоянку ресторана, он припарковался на обочине через дорогу. Отсюда открывался вид на бескрайнюю ночную гладь залива. Ханьчжи видел, как мимо него на полной скорости пронеслась машина Цзюнжаня.
Признавать это не хотелось, но ядовитые слова Цзинь Юй больно задели его за живое. По сути, она была права, и крыть тут было нечем. Однако больше всего Ханьчжи ранило равнодушие Цзянханя, его холодная отстранённость в тот момент. В груди поднималась глухая, удушливая обида.
Он горько усмехнулся и устало прикрыл глаза. Но не успел сделать и вдоха, как в стекло резко и требовательно постучали. Ханьчжи вздрогнул и распахнул глаза.
Снаружи, слегка наклонившись, стоял рослый мужчина. Его силуэт отчётливо выделялся в свете уличных фонарей. Он снова постучал в стекло:
— Открой.
Ханьчжи щёлкнул замком. Дверца тут же распахнулась, и салон заполнил резкий запах озона и солёных брызг. Цзянхань скользнул на соседнее сиденье.
— Как ты меня нашёл? — тихо спросил Ханьчжи.
Цзянхань пристально посмотрел на него, а затем мягко усмехнулся. Он протянул руку и осторожно коснулся пальцами брови Ханьчжи:
— Виноват. Мой косяк.
— Твой косяк? — с вызовом переспросил Ханьчжи. — Может, ты специально подослал госпожу Цзинь, чтобы она деликатно напомнила мне моё место?
Цзянхань легонько провёл подушечкой большого пальца по крошечной родинке у внешнего уголка его глаза:
— Она увязалась за мной. И, как выяснилось, уже успела навести о тебе справки.
Ханьчжи промолчал, набычившись.
— Я недоглядел, — мягко добавил Цзянхань. — Моя вина. Но я заставлю её держать язык за зубами. Лишних слухов не будет, обещаю.
Ханьчжи отвёл взгляд и уклонился от прикосновения:
— Твоя хвалёная «защита» — это просто держать меня взаперти, как послушную зверушку? Спасибо, Генеральный директор Чжо, но в такой заботе я не нуждаюсь.
Цзянхань нехотя опустил руку:
— Вот как? Разве огласка не похоронит твою репутацию и карьеру?
— Быть твоей карманной игрушкой — мой осознанный выбор. Госпожа Цзинь лишь озвучила очевидное. Если бы мне не хватало смелости смотреть правде в глаза и нести ответственность за возможные последствия, я бы ни за что не подписал это дурацкое «Соглашение о сотрудничестве в интимных отношениях».
Цзянхань опасно прищурился:
— Ценю твою смелость и здравомыслие. Но я хочу, чтобы ты чётко уяснил одну вещь: золотая канарейка принадлежит своему хозяину. Держись подальше от Фан Цзюнжаня. Если тебе так нужны роли — я сам выступлю спонсором любого проекта.
Он произнёс это удивительно легко и буднично, точно рассуждал о погоде. Вот только за окном выл ледяной, пронизывающий ветер.
— Он просто мой друг!
— Мне плевать. Он мне не нравится. Впрочем, это взаимно, — отрезал Цзянхань с типичным для него бескомпромиссным упрямством.
— Да... Я понял, — Ханьчжи до боли закусил нижнюю губу.
В салоне воцарилась тяжёлая, давящая тишина, нарушаемая лишь их прерывистым, неровным дыханием.
Внезапно Цзянхань повернулся к нему:
— Ладно, остынь. Я принёс то, что ты просил.
Ханьчжи недоуменно вскинул брови. Он и не думал, что его обида так очевидна, но стоило ему увидеть, как Цзянхань достаёт из глубокого кармана дорогого пиджака ту самую бутылку белого вина, как он невольно улыбнулся.
— У меня в машине нет бокалов, — вздохнул он, косясь на бутылку. — Из горла пить?
— Обойдёмся без них, — тихо выдохнул Цзянхань.
Глядя на его улыбку, мужчина медленно сглотнул. Его взор потемнел от едва сдерживаемого желания:
— Моя прекрасная канарейка...
Он припал к горлышку и сделал внушительный глоток. Под ошарашенным взглядом Ханьчжи он отставил бутылку и резко подался вперёд, нависая над водительским креслом.
В лицо ударило горячее дыхание. Ханьчжи мысленно выругался, но поддался этому напору. Встретившись с его гипнотизирующим взглядом, он покорно прикрыл глаза и приоткрыл губы.
Прохладная влага хлынула в рот вместе с напористым, властным языком. Тонкий, сладковатый вкус белого вина растёкся по нёбу и обжёг горло. Цзянхань вливал в него хмельную жидкость глоток за глоток, превращая этот жест в безумный, удушающий поцелуй. Он жадно, без остатка выпивал Ханьчжи, заставляя хмелеть не столько от алкоголя, сколько от близости.
Когда мужчина наконец отстранился, Ханьчжи тяжело, со свистом дышал. С раскрасневшимся лицом и влажными губами он забился в самый угол сиденья, не в силах вымолвить ни слова.
http://bllate.org/book/36468/4588428
Готово:
