Глава 1
— Господин Чжоу, ознакомьтесь, пожалуйста, с условиями соглашения. Если вопросов нет, поставьте вашу подпись здесь, — бесстрастно произнес помощник Ли, легонько поправив очки в черной оправе.
Чжоу Ханьчжи взял папку. Взглянув на обложку, он невольно хмыкнул. «Соглашение о сотрудничестве в интимных отношениях»? Надо же, завуалировать банальную сделку между богатым папиком и его золотой канарейкой под столь благородную формулировку. Чжо Цзянхань чертовски изобретателен. Не тратя времени даром, Ханьчжи перелистнул сразу к финалу и размашисто поставил подпись.
— Вы даже не ознакомитесь с содержанием?
Ханьчжи лениво вскинул глаза на помощника Ли и небрежно перевернул страницу.
«Исполнитель обязуется оказывать услуги телесного характера трижды в неделю, причем длительность каждого визита должна составлять не менее часа... В целях заботы о физическом и душевном здоровье сторон, при возникновении особых обстоятельств внеплановые потребности должны удовлетворяться безоговорочно».
— Внеплановые потребности? — Ханьчжи скептически вскинул бровь. — Хотите сказать, у генерального директора Чжо может в любой момент начаться... гон?
Помощник Ли остался невозмутим.
— Не следует исключать никаких сценариев. И данное правило, замечу, обоюдно. К тому же после каждого подобного случая вам гарантировано два дня на восстановление сил. Медицинские расходы и реабилитационный уход оплачиваются отдельно, за счет компенсационного фонда внеплановых услуг, так что здесь вам волноваться не о чем.
— О деньгах я не беспокоюсь, я переживаю за здоровье генерального директора Чжо. Советую передать вашему шефу, чтобы запасся оленьими пантами и тигриным зельем — для мужской силы вещь незаменимая.
Ханьчжи подхватил свои солнцезащитные очки и поднялся с места. Он уже повернулся к выходу, когда его настиг ровный голос помощника Ли:
— Господин Чжоу, шеф велел передать, что первая встреча назначена на сегодня, ровно на девять вечера. Пентхаус гранд-отеля «Хуили».
Хмыкнув про себя, Ханьчжи направился к выходу. Надо же, основная сюжетная линия разворачивается быстрее, чем он ожидал.
Выйдя на улицу, Ханьчжи сел в машину и задумался о том, в какой абсурд превратилась его жизнь.
Вообще-то, он был актером. Несколько дней назад на съемочной площадке он подобрал потрепанную книжку, забытую кем-то из персонала. От нечего делать полистал в перерыве между сценами. Оказался типичный бульварный роман о властном боссе, причем главного героя автор щедро наделил повадками классического Дракона Аотяня — непобедимого, безупречного и абсолютно неуязвимого.
Пробежав глазами первые три тома, Ханьчжи без труда предугадал финал. Все развивалось по канонам жанра: главный герой триумфально идет по головам, стирает в порошок врагов, подминает под себя бизнес-империю и в финале берет в жены богатую наследницу, почивая на лаврах.
Не будь в этой истории одного «но», Ханьчжи сейчас не сидел бы в машине, судорожно сжимая в руках абсурдный контракт.
Дело в том, что в самый последний момент, когда он уже готов был забросить бульварное чтиво, его взгляд зацепился за имя одного из персонажей четвертого тома. Жалкий неудачник, приговоренный автором на убой, звался точно так же — Чжоу Ханьчжи. И, по иронии судьбы, тоже промышлял актерским ремеслом.
Это заставило его задержаться.
Заинтригованный, Ханьчжи забрал книгу домой и, преодолевая раздражение, читал всю ночь напролет. Картина вырисовалась удручающая: его тезке отвели роль злодейского пушечного мяса. Персонаж существовал лишь для того, чтобы оттенять величие главного героя. Совершив положенный набор злодейских глупостей, в финале он безвременно погибал, закрывая грудью протагониста.
Банальная, шитая белыми нитками драма.
В ярости Ханьчжи швырнул томик в угол и завалился спать, а наутро... обнаружил, что каким-то непостижимым образом совершил трансмиграцию в книгу.
Какое-то шестое чувство подсказывало: единственный путь домой — беспрекословно следовать предначертанному автором сценарию. Ему нужно шаг за шагом пройти весь путь своего персонажа, дождаться, пока тот благополучно сыграет в ящик, и тогда он сможет вернуться в реальный мир.
Но если дать слабину, сойти с рельсов или разрушить сюжетную канву, все рухнет — и тогда он останется пленником чужой фантазии навсегда.
И первым ключевым событием, без которого маховик сюжета не раскрутился бы, как раз и значилось подписание этого чертова договора.
Самым диким во всей этой писанине было даже не это. То ли в погоне за женской аудиторией, то ли просто по душевной болезни, автор умудрился вставить в брутальный роман о становлении героя полноценную мужскую любовную линию.
По сюжету влиятельный Чжо Цзянхань сам находил бедного актера и предлагал ему роль «золотой канарейки», а тот, ослепленный жаждой легкой наживы, без колебаний шел на сделку.
Казалось бы, обычная коммерция на телесной почве. Но нет, автор решил разыграть великую драму. Повествование настойчиво подталкивало Ханьчжи к тому, чтобы влюбиться в своего покровителя. Парень должен был растаять от редких крох фальшивой нежности, пройти через внутренний раскол и в конце концов беззаветно отдаться этому чувству, чтобы закончить жизнь жертвенным подвигом.
При этом сам Чжо Цзянхань оставался глух к его чувствам, воспринимая любовника исключительно как временную забаву. Истинный герой-победитель никого не любил — его мысли занимало лишь расширение бизнес-империи.
Какая чушь. Неужели этот бред действительно кто-то читал без содрогания?
Почему злодейское пушечное мясо вдруг оказалось в роли золотой канарейки главного героя? Ханьчжи искренне недоумевал. Разве для амплуа изнеженной содержанки не больше подходили хрупкие девицы или роковые красотки? Казалось, он по ошибке прибрал к рукам чужой сценарий.
Проведя над собой десяток сеансов насильственной психотерапии, Ханьчжи со скрипом принял навязанное амплуа. В конце концов, решил он, можно представить, что это просто затянувшиеся съемки в пикантном кино.
Главное — не вовлекаться эмоционально. Отработать контракт чисто механически, доползти до финала и благополучно проснуться в своей постели.
Перед тем как предстать перед ясными очами Чжо Цзянханя, Ханьчжи решил пригубить алкоголя — исключительно для храбрости.
Все началось еще днем. Он как раз смывал грим в актерском вагончике, когда к нему ворвался взмыленный бородатый режиссер. Оказалось, нужно срочно ехать на встречу с крупными спонсорами, чтобы вытрясти из них хоть какую-то копейку. Мелодрама «Прощание летом», где Ханьчжи досталась роль второго плана, трещала по швам от безденежья. Бюджета не хватало даже на приличные костюмы — Ханьчжи приходилось сниматься в собственных вещах.
Понимая, что на кону стоит судьба картины, он засунул гордость подальше и согласился поддержать режиссера в этом нелегком деле.
Застолье вышло знатным — пили до посинения. И режиссер, и главный герой быстро сдались и отключились прямо за столом. Ханьчжи выжил лишь благодаря предусмотрительно принятому адсорбенту; теперь он просто сидел, подперев голову рукой, и старательно изображал тяжелое опьянение.
В половине девятого в голове колоколом звякнула системная строчка: «Время пришло. Чжоу Ханьчжи покидает застолье и спешит на свидание с Чжо Цзянханем».
Сценарий не ждал. Пора было выдвигаться.
Однако стоило ему приподняться, как один из подвыпивших спонсоров грубо усадил его обратно и придвинул полную бутылку красного: не уйдешь, пока не осушишь. Ханьчжи мысленно выругался, зажмурился и послушно влил в себя алкоголь. Едва сдерживая подступившую к горлу тошноту, он наконец вырвался на свежий воздух.
Нанятый трезвый водитель вел машину так, будто участвовал в ралли, закладывая безумные виражи. Каким-то чудом Ханьчжи доехал живым и оказался у входа в «Хуили» минута в минуту.
Вывалившись из машины, Ханьчжи едва не припал к асфальту. Кое-как добравшись до ближайшего дерева, он вцепился в кору и долго приводил в порядок дыхание, пытаясь унять кружащийся перед глазами мир. Сориентировавшись в пространстве, он на автопилоте вошел в холл и поднялся на самый верх.
Хотя повествование едва перевалило за середину, Чжо Цзянхань уже успел развернуться вовсю: его бизнес-империя подминала под себя город, поглощая один лакомый кусок за другим. Гранд-отель «Хуили» давно перешел в его собственность, а весь верхний этаж превратился в закрытые частные апартаменты босса.
Лифт доставил его прямо к тяжелой, инкрустированной резьбой двери из темного дерева. Ханьчжи прислонился к косяку и коротко стукнул кулаком. Дверь тут же открылась.
Лишившись опоры, нетрезвый Ханьчжи мгновенно потерял равновесие и повалился вперед. Он уткнулся во что-то твердое и теплое; в нос ударил тонкий, прохладный аромат дикого леса и мокрой хвои.
Однако полет длился недолго — в ту же секунду его жестко оттолкнули. Ханьчжи покачнулся и с размаху повалился на ковер.
— Пошел вон, — хлестнул по ушам ледяной, высокомерный голос.
Беспорядочно шаря руками в попытке подняться, Ханьчжи нащупал что-то мягкое — кажется, край висящего полотенца или халата.
От резкого падения подавленный было приступ тошноты накатил с новой силой. Спасая положение, Ханьчжи судорожно прижал ткань к губам.
— М-м-пх...
От материи исходил все тот же умиротворяющий запах прелой листвы и коры. Он жадно вдохнул его, но тряпка тут же была безжалостно вырвана из его пальцев.
Прежде чем затуманенный разум успел сообразить, в чем дело, Ханьчжи бесцеремонно вздернули за шиворот и втолкнули в ванную.
От резкого толчка внутренности скрутило окончательно. Ханьчжи едва успел доползти до унитаза и согнулся в мучительном спазме.
Воздух в стерильно-белой ванной мгновенно наполнился малоприятным амбре.
Нажав на кнопку слива, в доску пьяный актер бессильно растянулся на прохладном кафеле, пытаясь собрать воедино осколки сознания.
Рядом стоял хозяин пентхауса. Высокий, подтянутый, с точеными и резкими чертами лица. Скрестив руки на груди, он взирал на это непотребство с брезгливым недовольством.
— Закончил? Убирайся.
— Прости... — прохрипел Ханьчжи. В глазах стояли слезы, размывая контуры предметов. Кое-как приподняв голову, он протянул дрожащую руку к темной фигуре. — Помоги... Ноги ватные.
Мужчина помедлил, затем грубо перехватил его ладонь и одним рывком вздернул на ноги.
Не дав Ханьчжи опомниться, его жестко впечатали в стену. Он мертвой хваткой вцепился в челюсть, заставляя его запрокинуть голову.
От резкого удара и удушья слезы покатились по щекам с новой силой. Ханьчжи слабо засучил руками, пытаясь оттолкнуть нападавшего:
— Пу... пусти... кхм, кх-кх...
Но Чжо Цзянхань высился перед ним непоколебимой глыбой — сдвинуть его с места простому смертному было не под силу.
— Чжоу Ханьчжи, — вместо того чтобы ослабить хватку, мужчина перехватил его бьющиеся ладони и прижал их к стене над головой. — Где ты успел так нализаться? Кто разрешил тебе пить?
Актер часто замигал, прогоняя влажную пелену. Оказавшись в ловушке, он вдруг почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение.
— А я что, обязан спрашивать твоего разрешения?
Этот дерзкий выпад взбесил покровителя. Он перехватил его за горло и начал медленно сжимать, перекрывая кислород.
Когда из глаз актера вновь брызнули слезы, до его слуха долетел низкий, вибрирующий от подавленной ярости голос:
— Ты вообще соображаешь, на что подписался? Готов стать моей ручной зверушкой?
— Ка... кой еще зверушкой? — Давление на трахею немного уменьшилось. Жадно хватая ртом воздух, Ханьчжи безрезультатно пытался сфокусировать зрение. — Какую чушь ты несешь?..
— Перед кем ты стоишь?
Кто он? Разумеется, протагонист этой дурацкой книжки. Ханьчжи тупо воззрился на собеседника:
— Дракон... Аотянь?
—... Какой еще Аотянь? — В тоне босса смешались недоумение и чистая злость.
???
Пьяная голова Ханьчжи окончательно отказалась соображать. Он нахмурился, пытаясь переварить столь сложный философский вопрос, но извилины закоротило. В конце концов он просто уронил голову набок, сдаваясь на милость победителю.
Решив, что любовник упорно отмалчивается и не желает говорить начистоту, Цзянхань снова усилил натиск.
— Кх... — Нехватка воздуха вкупе с алкогольным угаром спровоцировали приступ дурноты. — Пусти... задушишь...
— Спрашиваю в последний раз: ты действительно готов стать моим?
Предложение вышло слишком длинным для затуманенного восприятия. Ханьчжи лишь упрямо мотнул головой:
— Нет. Не готов.
На секунду повисло тяжелое молчание. Мужчина застыл, нависая над ним всей своей внушительной фигурой и буравя ледяным взором. Лишь спустя минуту он глубоко, устало вздохнул и отступил, убирая руки.
Оставшись без поддержки, Ханьчжи мешком осел на пол.
Он зажал виски ладонями — алкоголь безжалостно терзал воспаленный мозг. Сквозь пелену он смутно разглядел, что хозяин пентхауса отошел, а мгновение спустя вернулся и опустился перед ним на корточки.
В руки ему ткнулся прохладный стеклянный стакан. Кое-как перехватив его, Ханьчжи выдавил:
— Спасибо.
Вода была приятной, чуть теплой. Он осушил емкость до самого дна.
— Впредь отмывайся дочиста, прежде чем приходить ко мне.
Ледяной тон резанул по ушам. В затуманенном сознании Ханьчжи промелькнула ленивая мысль: похоже, первое впечатление он безнадежно испортил.
Он хотел было что-то возразить, но посуду у него бесцеремонно отобрали, а входная дверь снова оказалась открытой.
С колоссальным трудом поднявшись на ноги, Ханьчжи зигзагами направился к выходу. Стоило ему зашататься, как крепкий толчок в спину придал ему нужную траекторию.
За спиной оглушительно бабахнуло. Оказавшись в безмолвном коридоре, Ханьчжи начал смутно догадываться: его что, только что выставил вон сам великий и ужасный Дракон Аотянь?
Главный герой его терпеть не может?
Но позвольте, в первоисточнике все было расписано совсем иначе!
Разве в их первый раз Чжо Цзянхань не должен был грубо и бескомпромиссно разложить его на кровати, устроив жесткую взбучку во всех мыслимых и немыслимых позах?
Мучимый этим экзистенциальным вопросом, Ханьчжи привалился к косяку и мгновенно отключился.
Утреннее солнце настырно пробивалось сквозь щель в плотных портьерах, щекоча веки. В голове ухало и гремело — вчерашние таблетки не справились с убойной дозой крепленого. Ханьчжи чувствовал себя куском переваренного теста. Удивительно, как его в таком непотребном виде не пустили на распыл.
Открыв глаза, он уставился на чистый белый потолок. Память возвращалась неохотно, отдельными постыдными кадрами.
Так. Он притащился к Чжо Цзянханю в стельку пьяным, загадил ему туалет, а под конец умудрился вытереть рот его дорогущим махровым халатом...
От ужаса Ханьчжи резко подорвался с постели, но тут же схватился за виски — комната завертелась в бешеном хороводе. Кое-как переведя дух, он осмотрелся. Вокруг был обычный гостиничный стандарт с двумя кроватями.
На тумбочке у изголовья белел листок бумаги с золотистым тиснением гранд-отеля «Хуили».
На листке красовалась лаконичная надпись. Ханьчжи помассировал виски и взял записку:
«Второго шанса не будет».
Коротко, властно, в лучших традициях высокомерных боссов. Неужели сам Чжо Цзянхань сподобился на писанину?
Ханьчжи живо представил, как этот холеный миллиардер, брезгливо морщась, тащил его, бесчувственную тушу, в номер. Мысль об этом принесла неожиданное удовлетворение.
В конце концов, раз уж по сценарию он злодейское пушечное мясо и одолеть протагониста ему не светит, то хотя бы знатно подпортить тому жизнь — уже отличная работа. Запишем в личные KPI.
Правда, стоило ему опустить взгляд на собственный костюм — измятый, в подозрительных разводах и насквозь пропитавшийся перегаром, — как триумфальный настрой улетучился. Тошнотворный запах вернул его к суровой реальности.
Да уж, устраивать подобные диверсии ценой собственного здоровья — так себе затея.
Его размышления прервал настойчивый зуммер телефона. На экране высветилось сообщение от незаменимого помощника Ли.
Письмо оказалось внушительным — секретарь не поленился скопировать пункты соглашения, которые актер вчера благополучно нарушил:
[Нарушения регламента Соглашения о сотрудничестве:]
[- Пункт 18: Исполнителю запрещается посещать частные мероприятия без предварительного одобрения Заказчика.]
[- Пункт 19: Исполнителю запрещается употребление алкоголя и табакокурение без согласования с Заказчиком.]
[- Пункт 26: Недопустимы опоздания на встречи с Заказчиком.]
[- Пункт 27: Исполнитель обязан являться на встречи в опрятном и ухоженном виде.]
В самом конце красовалась приписка, словно вырезанная из методички по дрессировке персонала: «Подобное не должно повториться».
В общем, его недвусмысленно ткнули носом в то, что он совершенно растерял профессиональную гордость: шляется по сомнительным банкетам, злоупотребляет спиртным и вообще лишил своего щедрого покровителя запланированного удовольствия.
Ханьчжи пренебрежительно фыркнул и смахнул сообщение в корзину. Тотчас же экран моргнул новым входящим:
«Завтра, двадцать один ноль-ноль. Вторая встреча. Пентхаус гранд-отеля „Хуили“».
http://bllate.org/book/36468/4542877
Готово:
