— Угу.
— И как же он тебя уговорил остаться?
Цзян Хань поправил очки:
— Ну… объяснился со мной, сказал, что не со зла.
— Да ладно, я же помню, как ты его насильно поцеловал.
Цзян Хань удивился:
— С чего ты вообще это помнишь?
Лу Сюэчэн не собирался рассказывать ему про дневник:
— Оставляешь след — будь готов, что его заметят. Кое-какие вещи стереть невозможно.
— А ты помнишь, как потом у тебя от избытка чувств завис процессор?
— …Серьезно?
Цзян Хань редко видел его смущенным и решил подразнить:
— Еще как. Помню, раньше уже такое случалось. Что за странная у тебя поломка?
Лу Сюэчэн отложил нож, которым наполовину нарезал овощи:
— Ну-ка, повтори-ка.
— А ты не боишься, что я тебя окончательно вырулю и сбегу под шумок?
— Тогда посмотрим, кто быстрее: ты отключишься от моих поцелуев или я зависну.
Цзян Хань снова сдал назад:
— Я не из тех, кто пользуется чужой беспомощностью.
— Да брось ты трусить, ну же, давай.
Ван Чун за дверью изнервничался до того, что чуть не притоптывал ногами. Вот ведь время нашлось! У Цзян Ханя еще хватает совести тут шашни крутить — неужели этот парень заразился от Лу Сюэчэна любовной лихорадкой?
Громко кашлянув, он вошел на кухню:
— Чего это вы тут вкусненького готовите?
При этом он вовсю заигрывающе подмигивал Цзян Ханю.
Идиллию нарушили. Одним взмахом пальца Лу Сюэчэна Ван Чун вылетел из кухни и шмякнулся на ковер в гостиной. Попытавшись выругаться, он с удивлением обнаружил, что не может издавить ни звука, и от бессильной злобы лишь пару раз колотил кулаками по полу.
Лу Сюэчэн невозмутимо закрыл кухонную дверь и запер её на замок.
Напомненный Ван Чуном Цзян Хань вспомнил, что они еще не закончили с главным:
— Слушай, А Сюэ, когда ты планируешь отпустить меня и Ван Чуна?
— Я же говорил: женюсь на тебе, рожу сто детей, а потом и поговорим.
— Это же совершенно нереально. Давай так: ты отпустишь нас с Ван Чуном, а я обещаю, что каждый день буду заходить в игру и проводить с тобой время. Так ты не будешь чувствовать себя одиноким.
— И сколько это продлится? Час, два?
— Если не будет завалов на работе, постараюсь побыть подольше.
— Прости уж, я человек жадный. Хочу быть с тем, кого люблю, долго-долго, не расставаясь ни на секунду.
— Да как такое возможно? Мы же из совершенно разных миров.
Сказав это, они оба замерли.
Лицо Лу Сюэчэна помрачнело:
— Ты настолько рвешься уйти?
— Если я застряну здесь насовсем, люди снаружи попытаются взломать систему, и тогда ты тоже окажешься в опасности.
— Плевать. Без тебя жизнь не имеет смысла.
Цзян Хань искренне произнес:
— А Сюэ, подумай еще раз. Я тоже попробую поискать другой выход, чтобы найти компромисс.
Лу Сюэчэн помолчал немного:
— Ладно. Как только ты полюбишь меня, я тебя отпущу.
Цзян Хань растерялся:
— И как определить, люблю я или нет?
— Стоит тебе сказать мне три слова: я люблю тебя, — и я сразу же тебя отпущу.
— А если я совру — не боишься?
— Даже если соврешь, неважно. Скажи это сейчас, и я отпущу тебя сию же секунду.
Прятавшийся у двери и подслушивающий Ван Чун был вне себя от волнения — ему так и хотелось заорать за Цзян Ханя: я люблю тебя!
Однако Цзян Хань молчал. Лу Сюэчэн был прав: честность действительно оставалась его ахиллесовой пятой.
Выйдя из кухни, Ван Чун принялся яростно жестикулировать перед ним.
— Ты что, онемел?
Ван Чун с яростным выражением лица указал на кухню, а потом на собственный рот, и Цзян Хань сразу догадался, чьих это рук дело:
— И славно, что онемел. Уж больно ты болтливый.
Ван Чун преградил ему путь, изобразил руками сердечко и принялся подталкивать обратно к кухне.
Цзян Хань понял его жест:
— Можешь не уговаривать, я не люблю лгать.
Ван Чун тяжело вздохнул.
Пообедав, Лу Сюэчэн вывел Цзян Ханя из дома, а Ван Чун молча плелся у них в хвосте.
— Куда мы направляемся?
— В загс.
— Зачем?
— Регистрировать брак. Распишемся — и сразу свадьбу сыграем, а потом не теряя времени займемся детьми.
Цзян Хань беспомощно покачал головой:
— Это полнейший бред.
— Ой, чуть не забыл, перед регистрацией нужно сделать предложение. Идем, выберем обручальные кольца.
Услышав про свадьбу, Ван Чун завелся еще сильнее самих молодоженов: дело в итоге дойдет до постели, глядишь, Цзян Хань в процессе и полюбит Лу Сюэчэна — любовь же через близость и появляется!
В ювелирном магазине Лу Сюэчэн указал на витрину с самыми разными кольцами и спросил Цзян Ханя:
— Сяо Хань, какие тебе больше нравятся?
Цзян Хань даже смотреть не стал:
— Любые.
Лу Сюэчэн рассуждал сам с собой:
— Раз ты любишь простоту, возьмем классические гладкие кольца и выгравируем внутри наши имена.
Продавщица достала выбранное кольцо и передала ему. В мгновение ока преобразившись, Лу Сюэчэн щеголял уже в элегантном костюме, держа в руках букет алых роз. Опустившись на одно колено перед Цзян Ханем и протягивая коробочку с кольцом, он заглянул ему в глаза полным нежности взглядом:
— Сяо Хань, ты выйдешь за меня?
Столкнувшись с его искренним и трогательным взглядом, Цзян Хань испытал целую бурю противоречивых чувств:
— К чему эти сложности?
Ван Чун за спиной отчаянно тыкал в него пальцем.
— В конце концов, это всего лишь формальность, считай, что просто играешь роль.
Встретившись с полным надежды взглядом Лу Сюэчэна, Цзян Хань не смог причинить ему разочарование. К тому же он сам начал этот обман, и раз уж брак не по доброй воле, то по крайней мере следовало подыграть и порадовать его. Он кивнул и протянул руку.
Лу Сюэчэн озарился сияющей улыбкой, надел кольцо ему на палец и легонько коснулся губами тыльной стороны ладони. Ван Чун мысленно с облегчением выдохнул.
В загсе Лу Сюэчэн щелчком пальцев сменил одежду Цзян Ханя на белоснежную рубашку, аккуратно поправил ему воротничок и подвел к фотоаппарату:
— Улыбнись.
Цзян Хань не любил улыбаться и фотографироваться, но все же постарался приподнять уголки губ. Вспышка — и снимок готов.
Забрав карточку, Лу Сюэчэн показал ее Цзян Ханю:
— Как тебе?
Цзян Хань взглянул на фото: Лу Сюэчэн сиял широкой счастливой улыбкой, а сам он выглядел несколько ошеломленным.
— Нормально.
— Тогда берем эту.
Лу Сюэчэн легко взмахнул рукой, и карточка превратилась в два новеньких красных свидетельства о браке. Раскрыв одно из них, он довольно кивнул:
— Свое возьмешь себе или оставишь у меня?
— Оставь у себя.
— Договорились. Теперь идем выбирать костюмы.
Оказавшись в магазине перед длинными рядами нарядов, Лу Сюэчэн растерялся от обилия вариантов:
— Сяо Хань, помоги мне выбрать.
Цзян Хань придирчиво отобрал несколько комплектов, и Лу Сюэчэн радостно утащил их в примерочную.
Обладая идеальной фигурой, он отлично смотрелся в любой одежде, и каждый костюм сидел на нем как влитой. Не зная, на чем остановиться, Цзян Хань повернулся к стоявшему рядом Ван Чуну:
— Какой лучше?
Ван Чун сначала указал на свой рот, а потом выразительно пожал плечами.
Цзян Хань вздохнул:
— А Сюэ, верни ему голос.
— Готово.
Ван Чун попробовал пошевелить губами, и голос действительно вернулся:
— Ой мамочка, чуть не задохнулся! По мне, так тот, что с черной бабочкой, смотрится круче.
Лу Сюэчэн перевел взгляд на Цзян Ханя:
— Сяо Хань, а ты как думаешь?
— Хм… Мне все же больше нравится вариант с белой бабочкой.
— Решено, беру белую, пойду переоденусь.
Пока Лу Сюэчэн переодевался, Ван Чун принялся обрабатывать Цзян Ханя:
— Лу Сюэчэн и лицом хорош, и фигурой, к тому же обходительный и заботливый — честно говоря, ты ничего не теряешь. Сегодня брачная ночь, покажи себя во всей красе, глядишь, он и растает…
— Еще слово, и я велю зашить тебе рот.
Ван Чун тут же накрепко зажал ладонью губы.
Когда Лу Сюэчэн вышел в новом костюме, Цзян Хань заметил, что его бабочка слегка перекосилась, подошел и поправил ее.
Лу Сюэчэн выглядел польщенным:
— Выбери и себе костюм.
Цзян Хань взял себе черный смокинг из той же серии и скрылся в примерочной. Когда он вышел, взгляд, которым одарил его Лу Сюэчэн, был настолько приторным, что у Цзян Ханя по коже побежали мурашки. К тому же он редко носил костюмы и чувствовал себя скованно:
— Ну как, нормально сидит?
Обычно предпочитавший свободную одежду, Цзян Хань в облегающем костюме подчеркнул свою тонкую талию и длинные ноги. Ван Чун невольно залюбовался:
— Цзян Хань, а ты ведь хорош, когда принарядишься! Раньше я этого как-то не замечал.
— Это ты слепой, — Лу Сюэчэн шагнул вперед, загораживая Ван Чуна. — Ван Чун, иди и себе что-нибудь выбери.
— Я? Мне тоже положено?
— Будешь у нас свидетелем на свадьбе.
— Без проблем, сделаем в лучшем виде!
Ван Чун вприпрыжку отправился выбирать наряд для примерки.
Лу Сюэчэн подошел к Цзян Ханю, обнял его за талию. У Цзян Ханя в этом месте было щекотно, и он машинально попытался отстраниться:
— Ты чего?
— Талия у тебя слишком тонкая, костюм немного великоват, я подошью его по фигуре.
Закончив с примеркой, Лу Сюэчэн застегнул на Цзян Хане пуговицы и, заметив, что мочки его ушей покраснели, счел это невероятно милым:
— Вот теперь идеально.
— Спасибо.
Лу Сюэчэн сотворил из воздуха два бутоньерки, одну приколол к лацкану Цзян Ханя, а вторую протянул ему:
— Будь добр, прикрепи и мне тоже.
— Угу.
Цзян Хань аккуратно приколол цветок к его груди.
Взяв Цзян Ханя за руку, Лу Сюэчэн подвел его к большому зеркалу, обнял за талию и прижался щекой к его щеке:
— Посмотри, мы ведь отлично смотримся вместе, правда?
Смущенный Цзян Хань бросил быстрый испуганный взгляд в зеркало:
— Что дальше?
— Разумеется, самое главное — свадьба. Где бы ты хотел ее провести? И в каком стиле?
— Решай сам.
— Как насчет церемонии на берегу моря?
— Идет.
Переодевшись, Ван Чун вышел из примерочной и, заметив у них на груди красные бутоньерки, тоже захотел приобщиться к празднику:
— Мне тоже сделайте такую!
Лу Сюэчэн наколдовал ему цветок, и довольный Ван Чун приколол его к лацкану:
— Погнали!
Ван Чун уселся за руль свадебной машины и отвез новобрачных к морю.
Цзян Хань помнил, что при создании модели в Цзянчэне не было моря — судя по всему, Лу Сюэчэн создал его прямо на ходу.
http://bllate.org/book/36464/4529756
Готово:
