В отражении оконного стекла Джон увидел собственное лицо — мрачнее тучи.
В голове не укладывалось, как кто-то сумел выпотрошить его банковскую ячейку. Здесь явно крылось какое-то недоразумение.
Джон порывисто поднялся, вернулся к столу детектива Мартина и выпалил на одном дыхании:
— Тот банкир, Бауэр... Какое отношение он имеет к лондонскому Пулен-банку?
Мартин опешил, но тут же полез в карман за блокнотом:
— Хм... Он швейцарец. Несколько лет назад вошел в совет директоров Пулен-банка, но дела в последнее время шли из рук вон плохо. Перед отъездом из Лондона он распродал все свои акции.
У Джона дрогнули веки. Сквозь зубы он процедил:
— Вот оно что. Теперь всё сходится.
Будучи сыщиком, Джон привык держать руку на пульсе и регулярно просматривал прессу. Он прекрасно знал, что Великая депрессия, год назад потрясшая Америку, вовсе не утихла, а, напротив, перекинулась на финансовые рынки Европы. Двери фондовых бирж едва ли не штурмом брали разъяренные толпы. Представители среднего класса в одночасье превращались в нищих, заводы закрывались, миллионы людей оказывались на улице. Банкиры, погребенные под лавиной невозвратных долгов и лопнувших инвестиций, один за другим шли ко дну.
Чтобы удержаться на плаву и сохранить высокое положение в обществе, требовались деньги — огромные деньги. В ход шло всё: распродажа антиквариата, земельных угодий, ценных бумаг. Очевидно, Бауэру этого не хватило, либо же за бесценок отдавать имущество не хотелось. Вот он и решился на отчаянный шаг — запустил лапу в анонимные сейфы Пулен-банка.
Банковские ячейки делились на постоянные и временные. Обе услуги были платными, но если первыми пользовались респектабельные господа, чье имущество трогать никто бы не осмелился, то со вторыми дело обстояло куда сложнее. Зачастую там хранили краденое или сомнительные ценности, которые нельзя было показывать полиции. Иногда это были просто авансы или гонорары, оставленные для конкретных лиц.
Джону и самому не раз выплачивали вознаграждение подобным образом: наниматель вносил залог, передавал квитанцию с номером ячейки и описанием вложения, а после завершения дела детектив забирал ключ и шел в банк. Ни при сдаче на хранение, ни при получении настоящих имен никто не спрашивал.
Однако у этой анонимности была оборотная сторона: в случае пропажи, недостачи или порчи банк не выплачивал ни цента компенсации. Клиенты сами не хотели декларировать истинное содержимое посылок или распечатывать свертки перед клерками. Да и как оценить картины, фамильные драгоценности или старинные артефакты без экспертной оценки?
Срок аренды анонимной ячейки ограничивался пятью годами. После этого банк вскрывал хранилище и забирал невостребованное имущество себе. Бауэр наверняка начал с тех ячеек, чей срок подходил к концу. Присвоив их содержимое, он вошел во вкус и нацелился на долгосрочные вклады — те, к которым никто не прикасался последние пару лет.
— Чертов прохвост, — мысленно выругался Джон. — Неужели он настолько погряз в долгах? Разве горстка испанских золотых монет могла спасти его от краха?
Джон распорядился тем кошелем с золотом без лишних раздумий по двум причинам: во-первых, поджимало время, а во-вторых, для простого лондонца такое богатство казалось баснословным, но для банка это были сущие крохи. Испанские золотые монеты ценились главным образом из-за высокого содержания золота, поэтому их чаще всего просто переплавляли. Коллекционная стоимость уцелевших экземпляров была неплохой, но не запредельной — старейшие банки видали вещи и поценнее и уж точно не стали бы рисковать репутацией ради такой добычи.
Но кто мог предугадать, что член совета директоров решит обобрать собственных клиентов перед тем, как сбежать?
Когда в апреле двадцать восьмого Джон покидал Лондон, никто в мире не мог вообразить, какая финансовая катастрофа вскоре накроет планету.
Сыщик в ярости поднялся со стула, намереваясь разыскать банкира Бауэра — в вагоне-ресторане того не было.
— Постой, о чем ты? — детектив Мартин недоуменно полистал свои записи. — Бауэр сбывал вовсе не обычные испанские золотые монеты. Это были королевские золотые монеты!
— Королевские? — Джон ошеломленно замер.
Разумеется, речь шла не просто о монетах с профилем монарха. «Королевскими золотыми монетами» именовали особый чекан, предназначавшийся исключительно для нужд короны и не поступавший в широкий оборот.
Джон никогда не высыпал содержимое кошеля целиком. Когда в том темном переулке Янсен накинул цену и швырнул ему плату, сыщик лишь мельком глянул на пару верхних монет. Откуда ему было знать, что на дне притаились столь редкие экземпляры?
В висках зашумело. Джону до смерти захотелось подойти к Янсену и спросить: «Что это, черт возьми, за шуточки? Решил подкинуть мне сюрприз среди обычной мелочи?»
Но, едва выпрямившись, детектив обреченно опустился обратно на сиденье. Он готов был поставить голову на то, что Злой бог попросту не видел разницы между этими кругляшами, считая их абсолютно одинаковыми.
— Детектив Мартин, я должен кое-что вам сообщить, — Джон вовремя прикусил язык, решив умолчать о проклятии. — Весьма вероятно, что со вчерашнего вечера и до сегодняшнего утра Бауэр активно предлагал эти монеты пассажирам первого класса.
— Что? — Мартин вытаращил глаза.
Его собственные сведения говорили о том, что банкир везет золото в Венецию, дабы выставить на аукцион.
— Похоже, он на грани паники и пытается сбыть товар как можно скорее, не теряя ни минуты.
На самом деле Джон подозревал, что банкир попросту до смерти перепуган проклятием. Одно оставалось загадкой: почему все покупатели злосчастных монет уже поплатились жизнью, а сам вор оставался цел и невредим вплоть до момента, пока не столкнулся на Восточном экспрессе с Янсеном?
— Мы обязаны вернуть эти монеты. Нельзя допустить... нельзя позволить банде налетчиков пролить еще чью-то кровь, — с трудом подбирая слова, соврал Джон.
Если удастся официально объявить золото краденым и заставить Бауэра вернуть пассажирам деньги, катастрофу еще можно предотвратить. Но если поезд доберется до конечной станции, люди разъедутся кто куда. Без гарантии возмещения ущерба никто из богачей не признается, что с рук купил контрабанду. А злой бог уж точно не станет заботиться о выживании человечества на альтруистических началах.
Перспектива вырисовывалась паршивая.
«Неужели мне придется обкрадывать купе поочередно?»
Мрачный как туча Джон вместе с детективом Мартином направился к выходу из вагона-ресторана.
В этот момент навстречу им торжественно проследовал шеф-повар в сопровождении официантов. Один нес высоко поднятое серебряное блюдо, другие катили тележки с закусками. Пассажиры разом повернули головы, провожая взглядами подносы.
На главном блюде покоился запеченный лобстер размером с хорошую мужскую руку. Вагон мгновенно заполнил густой, сводящий с ума аромат топленого сливочного масла со специями.
Янсен проводил блюдо взглядом.
Гюмир тоже хранил молчание.
Вид этого ракообразного с неповрежденной головой вызвал у них весьма неоднозначные чувства. Ощущения походили на то, как если бы вы, устав от пресной картошки, внезапно обнаружили, что муравьи умудрились приготовить из нее изысканный деликатес, щедро сдобрив его пахучими выделениями. И вся колония теперь пребывает в полном восторге...
Пожалуй, это съедобно, но в голове невольно рождался резонный вопрос:
«А заслуживает ли обычная картошка таких усилий?»
Гюмир искренне сомневался, что перед ними действительно лобстер, а не его имитация, состряпанная из каких-то сугубо человеческих продуктов.
Шеф-повар также подал суп на основе бульона из лобстера и откупорил бутылку белого бургундского. Кулинар говорил исключительно по-французски. Янсен улавливал едва ли половину слов, но исправно кивал с вежливым видом.
Гюмир же уловил лишь спесивую гордость этого смертного и восторженные взгляды соседей, искренне восхищавшихся редким деликатесом и мастерством его приготовления.
Следом подали второе блюдо. Из-за исполинских размеров тарелки с лобстером поварам пришлось придвинуть соседний свободный столик. На специальной чугунной подставке с круглыми углублениями шипели и шкворчали в масле десять запеченных улиток. От них исходил тяжелый аромат сливок и белого вина. Прямо перед гостями шеф-повар посыпал их свежим фенхелем и черным перцем.
— Моллюски? — негромко осведомился Гюмир у своего спутника.
— Не совсем... Хотя, пожалуй, близко к тому. Назовем их сухопутными моллюсками, — отозвался Янсен, мысленно порадовавшись, что хотя бы знает, что такое улитки.
Меню Гюмир выбирал наугад, просто ткнув пальцем в строчки. Конечно, они могли бы поглотить в тысячи раз больше, но, дабы не наводить ужас на смертных, решили ограничиться этими двумя переменами.
Янсен мысленно обратился к спутнику, напоминая заодно и самому себе:
«Путешествуй как человек».
Сомелье лично откупорил бутылку, налил немного в бокал на пробу и, получив одобрение, оставил вино на столе. Напиток не требовал декантации, но такие тонкости были неведомы ни Янсену, ни Гюмиру. Химические соединения, которые люди использовали для услаждения вкуса, отличались таким разнообразием, что их классификация превосходила число небесных тел в известной вселенной. И хотя божества не разделяли людского благоговения перед выдержанными винами, пригубить этот нектар им ничто не мешало.
В конце концов, дело Янсена было простым: улыбаться, благосклонно кивать и платить по счетам.
Получив щедрые чаевые и порцию похвал, довольный шеф-повар удалился вместе со свитой.
Гюмир не стал снимать маску. Отведя глаза смертным и заставив их игнорировать свое присутствие, он взял вилку. В его пальцах столовый прибор окутался клубящейся черной мглой, которая в мгновение ока поглотила куски лобстера и улиток.
«У людей весьма странные вкусы».
Янсен вел себя куда более цивилизованно: он аккуратно подносил кусочки к губам и медленно пережевывал.
Тишину вагона внезапно нарушил грохот.
Американский автопромышленник резко схватился за горло, его глаза закатились так, что стали видны одни белки. Сметая со стола тарелки, он повалился на пол. Из его груди вырывались удушливые, хриплые звуки, по лицу текли слезы и слюна, а в глазах застыл животный унылый ужас.
— Господи, он подавился! — вскрикнула мисс Ванесса, вскакивая со своего места.
Пассажиры в панике бросились врассыпную, кто-то робко попытался похлопать бедолагу по спине. Но всё было тщетно. Лицо несчастного багровело на глазах, он судорожно ловил ртом воздух, но из груди вырывался лишь сиплый свист. Силы покидали его, смерть была уже близко.
В начавшейся неразберихе Янсен как бы невзначай легонько пнул распластавшееся тело носком туфли.
Раздался глухой мокрый звук. На пол со свистом вылетела окровавленная баранья косточка. Автопромышленник обмяк и шумно, со свистом задышал, напоминая прохудившиеся кузнечные мехи. На кости алели следы крови — острый край успел сильно расцарапать ему глотку.
— Здесь есть врач? Ради всего святого, позовите доктора!
— Да-да, кажется, во втором классе ехал господин врач...
Вскоре в проходе показался приземистый коренастый мужчина с саквояжем, ведомый испуганным проводником.
К этому моменту подоспел и Джон. Окинув взглядом царящий хаос, он первым же делом отыскал глазами Янсена. Пострадавший валялся буквально в шаге от их столика, в то время как оба Злых бога преспокойно сидели перед блюдом с ярко-красным лобстером, лениво потягивая бургундское.
Джон мысленно застонал.
Не успев толком прийти в себя, сыщик перевел взгляд на склонившегося над раненым доктора и оцепенел:
— Доктор Абель? Вы-то откуда здесь взялись? — изумленно выдохнул Джон.
Абель поднял голову. С минуту он непонимающе разглядывал сыщика, а затем его лицо озарилось узнаванием:
— Неужели это вы, тот самый английский детектив? Боже правый! Мы ведь не виделись с самого Чернорифья, с той жуткой катастрофы!
— Какими судьбами вы на этом экспрессе?
— О, я держу путь в Венецию, меня пригласили выступить с докладом на научной конференции. Вы ведь помните мое чудесное спасение на воздушном шаре? Итальянцы живо интересуются защитой от стихийных бедствий. Принимают куда радушнее этих напыщенных французов! — радостно затарахтел доктор, совершенно не замечая сидящего рядом Янсена.
— Доктор, умоляю, взгляните на больного! — взмолился проводник, прерывая их светскую беседу.
— Ах да, конечно, — спохватился Абель и вновь склонился над американцем. — С ним всё будет в порядке. Горло сильно расцарапано, возможно, задета трахея. В ближайшие дни никакого алкоголя и исключительно прохладная, мягкая пища.
Врач поднял с пола злополучный обрубок кости и озадаченно нахмурился. Уму непостижимо, как можно было ухитриться проглотить такой крупный кусок!
— И на будущее, сударь, настоятельно рекомендую жевать тщательнее. Подобная беспечность едва не стоила вам жизни.
Джон прекрасно понимал: дело тут вовсе не в манерах за столом. Проклятие мертвых королей начало действовать.
Сыщик всё еще раздумывал, стоит ли посвящать доктора в детали происходящего, когда детектив Мартин решительно шагнул в центр вагона и зычным голосом объявил на всю ресторацию:
— Господа! Это не несчастный случай. У меня есть все основания полагать, что на жизнь этого почтенного господина было совершено покушение!
— Что за вздор? — зашептались пассажиры, уставившись на сыщика.
Даже несчастный американец, лежащий в проходе, удивленно вытаращил глаза.
— Позвольте, но это же нелепо! — потрясенно развел руками проводник. — Задушить костью от жаркого? Что это за экзотический способ убийства?
— Дело в том, что он далеко не первый, кто давится насмерть после приобретения старинных монет! — отрезал Мартин. — Я пока не знаю, как именно действует преступник, но один раз — случайность. Два, три — спланированная расправа!
Присутствующие лишились дара речи.
— Прошу прощения, — робко подал голос доктор Абель, приподняв руку. — Но этот джентльмен, вообще-то, жив.
— Чистое везение! И убийца непременно доведет дело до конца! — отрезал непреклонный Мартин.
Чуть ранее они с Джоном пытались поговорить с Бауэром, но трусливый швейцарец забаррикадировался в своем купе. Он наотрез отказался отпирать дверь и сквозь замочную скважину вопил, что его золото абсолютно чистое. Это упорство до глубины души возмутило полицейского из Скотленд-Ярда.
— Поезд преследует банда безжалостных головорезов! — продолжал нагнетать обстановку Мартин. — Они охотятся за золотом! Те из вас, кто успел приобрести у Бауэра эти монеты, немедленно потребуйте свои деньги назад и избавьтесь от товара, если вам дорога жизнь!
Джон безучастно наблюдал за этим представлением.
Доктор Абель осторожно потянул Джона за рукав и прошептал на ухо:
— Послушайте, ваш друг часом не умалишенный?
— Нет, — так же тихо ответил Джон. — За вычетом выдумки про разбойников всё сказанное — чистая правда. На этих монетах лежит смертоносное проклятие.
Собственно, потому сыщик и не стал мешать детектив-сержанту сеять панику. Нужно было любой ценой заставить напуганных богачей избавиться от золота.
— Проклятие? Полноте, дорогой мой, в каком веке мы живем! — Абель весело рассмеялся.
Джон лишь устало вздохнул.
Он и позабыл, что память доктора после кошмара в Чернорифье подверглась чистке. Теперь перед ним стоял прежний Абель — убежденный материалист, свято верящий в торжество научного прогресса.
http://bllate.org/book/36454/4899972
Готово:
