Хотя Цзайсян Линь уже отправил людей для оказания помощи пострадавшим от бедствия, не говоря уже о том, сколько зерна на самом деле дойдет до простых людей после всех уровней эксплуатации со стороны чиновников, даже если в этом году действительно хватит продовольствия, оставлять разбойников безнаказанно буйствовать — отнюдь не долгосрочный план.
Но после этой битвы, за исключением одного тумена воинов, по традиции оставленных охранять границы, все остальные солдаты снова были возвращены под централизованное командование. Очагов разбойников было множество, и все они отличались исключительной свирепостью, так что в данный момент выделить дополнительные силы для их уничтожения было решительно невозможно. Клан Фэй искренне хотел помочь, но сил на это не хватало, поэтому оставалось лишь позволить злодеяниям продолжаться.
Передав через слуг о своем прибытии, Хэ Чунсяо толкнул дверь и вошел в покои. Находившиеся внутри слуги, обладая немалой проницательностью, тут же вышли наружу, не забыв при этом плотно затворить за собой створки. Сяо Цзинхуай же, казалось, вовсе не заметил ничьего появления и продолжал сосредоточенно изучать лежавшие перед ним донесения.
Хэ Чунсяо на мгновение растерялся. Ему казалось неуместным как оставаться стоять, так и уходить; хотя он и не был человеком, трепещущим перед лицом смерти, ему все же не хотелось по пустякам навлекать на себя гнев самого Сына Неба. Пока он пребывал в нерешительности, Сяо Цзинхуай перед письменным столом заговорил негромким голосом, даже не поднимая головы, и его величественное выражение лица ни капли не изменилось:
— Подойди. Растирай тушь для Нас.
— …Слушаюсь.
Хотя в этом чувствовалось определенное нарушение субординации, ослушаться повеления правителя было нельзя. Поколебавшись мгновение, Хэ Чунсяо вскинул руки в почтительном поклоне, после чего наконец подошел к столу и, взяв брусок туши, принялся за работу.
Шла раннняя осень. Хотя погода уже начала понемногу остывать, в воздухе все еще чувствовалась остаточная духота ушедшего лета, а двери и окна в комнате были наглухо заперты, не пропускавая ни малейшего дуновения ветра. Очень скоро лоб Хэ Чунсяо покрылся испариной, но он не останавливал работу, чтобы вытереть пот, и движения его рук не стали ни медленнее, ни хаотичнее — пальцы, сжимавшие тушь, были тверды, словно рукоять меча.
Неизвестно, сколько времени прошло. К тому моменту, когда ночная темнота полностью окутала землю, а дворец снаружи и изнутри засиял огнями, Сяо Цзинхуай наконец вывел кистью последний иероглиф и потер чуть наболевшую область висков. Только тогда Хэ Чунсяо прекратил растирать тушь.
Побудившись с закрытыми глазами еще мгновение, Сяо Цзинхуай разомкнул веки, устремил взгляд на стоящего перед ним Хэ Чунсяо и заговорил вновь, ровным, подобно глади воды, голосом, в котором невозможно было расслышать никаких эмоций:
— Цань Хэ.
— Я здесь, — поспешно отступив на шаг, Хэ Чунсяо вновь отвесил поклон.
— Объясни-ка мне смысл поданного тобой доклада.
Сяо Цзинхуай перевел взгляд на бумаги, лежавшие на столе. Только теперь Хэ Чунсяо заметил, что та самая единственная тетрадь донесений, которую он подал сегодня утром, лежит в самом центре деревянного стола. Собравшись с духом и решив обойтись без лишних околичностей, он прямо произнес:
— Ваше Величество, хотя в этой битве Наньчжао и потерпело поражение, в Цзяньнаньдао и других землях, охраняемых кланом Фэй, свирепствуют разбойники, из-за чего народ бедствует. Клан Фэй отличается преданностью и кристально чистой верностью долгу, исполняя свои обязанности с полной самоотдачей. Им вполне можно выделить дополнительные войска и доверить столь важную задачу. Во-первых, это позволит истребить местных разбойников и вернуть награбленное ими народное достояние простым людям, чтобы смягчить бедствия, вызванные многолетней засухой. Во-вторых, хотя Наньчжао на сей раз и проиграло, вряд ли они вновь пойдут войной в ближайшее время, но предосторожность никогда не бывает лишней.
Сяо Цзинхуай, чье лицо до этого оставалось совершенно бесстрастным, выслушал объяснения Хэ Чунсяо, некоторое время молча раздумывал, а затем холодно усмехнулся. В его полуулыбке сквозило неуловимое давление, от которого делалось не по себе, и разгадать его истинные помыслы было невозможно.
— …Ха, Хэ Чунсяо, а смелости тебе не занимать. Едва вернувшись в столицу и ступив на порог, ты уже спешишь указывать Нам, как управлять государством? — с этими словами он внезапно швырнул зажатое в руке донесение на пол. Бамбуковые планки рассекли воздух и со звонким стуком ударились о каменный настил. Увидев это, Хэ Чунсяо тут же сжал руки в кулаки перед грудью и опустился на колени.
— Слегка ослабить военный контроль и доверить им важную миссию? Ха, ты так сильно хочешь замолвить словечко за клан Фэй? — суровый, подобный удару храмового колокола окрик Сяо Цзинхуая раздался над самой головой Хэ Чунсяо. Тон был ледяным и морозным, словно зимний снег, в нем не таилось ни капли тепла, заставляя кровь стынуть в жилах.
— Не смею, — опустив взгляд, Хэ Чунсяо остался в прежней позе со сложенными перед грудью руками, не смея шевельнуться.
Еще до того, как составить этот доклад, Хэ Чунсяо прекрасно понимал, что идет на смертельный риск и его действия с легкостью могут счесть попыткой выгородить клан Фэй. И даже если в его поступке действительно присутствовала подобная причина, она была столь ничтожно мала, что ею можно было пренебречь. Куда больше им двигало желание сдержать данное обещание: защитить страну и ее народ, дабы жители приграничья были сыты и жили в мире и покое. Только и всего.
Какое-то время в тронном зале стояла такая тишина, что было слышно, как за окном доживают свой век осенние цикады. Лишь аромат драгоценной серой амбры тихо курился в позоздаченной курильнице, поднимаясь кверху тончайшими струйками дыма.
Сяо Цзинхуай поднялся из резного кресла из сандалового дерева. Тяжелые сапоги правителя глухо застучали по полу. Он направился прямо к столу и остановился всего в шаге от застывшего перед ним Хэ Чунсяо, сверху вниз вглядываясь в неподвижную фигуру.
Сяо Цзинхуай окинул Хэ Чунсяо долгим взглядом снизу вверх. Заметив у него на поясе половину Нефритового диска «Кровь феникса», он слегка замер, и на его лице промелькнуло удивление. Однако Сяо Цзинхуай тут же взял себя в руки. Задержав глаза на резких, мужественных чертах лица стоявшего перед ним воина и некоторое время молча изучая его, он негромко потянул его за подбородок.
— Не забывай о своем положении, генерал Юньхуэй, — наклонившись, тихо предупредил он прямо ему на ухо. Горячее дыхание вперемешку с тонким ароматом благовоний коснулось слуха, и Хэ Чунсяо едва не отпрянул назад, но пальцы, сжимавшие его подбородок, не ослабили хватку, напротив, втайне надавив сильнее. — Больше не сближайся с Фэй Цичи. Клан Фэй устроен вовсе не так просто, как тебе кажется.
С этими словами Сяо Цзинхуай отпустил его и вернулся на свое место. Лицо его больше не омрачалось мрачной тенью, однако валявшиеся на полу донесения он даже не подумал подобрать, да и вообще больше не взглянул в ту сторону. Хэ Чунсяо прекрасно понимал, что сейчас далеко не лучший момент для увещеваний. Немного успокоив мысли, он тотчас же откланялся по всем правилам этикета и вышел из Императорского кабинета.
Слово дороже золота
Свирепый ветер, хлопья густого снега. Копыта коней рассекают бурю.
На ледяном снегу человек в роскошных меховых одеждах жестоко избивал ногами маленького ребенка, еще не достигшего возраста расплелетенных волос. Нанося удары один за другим, мужчина громко бранился, но мальчик не издавал ни звука — лишь сжался в комок, закрыв голову руками. Пронизывающая насквозь ледяная снежная каша намочила его тонкую конопляную одежду, а ярко-алые капли крови падали на ослепительно белый снег, напоминая распускающиеся бутоны алого лотоса.
От начала и до конца ребенок не заплакал и не позвал на помощь, потому что прекрасно знал: это всё равно ни к чему не приведет. Он отроду не видел своих родителей, а стоило ему немного подрасти, как приемные мать и отец продали его сюда за пару плошек риса. Разве станет кто-то переживать о жизни и смерти какой-то вещицы?
http://bllate.org/book/36430/4524752
Готово:
