Большое спасибо всем за поддержку! Я и дальше буду стараться изо всех сил!
Е Цзянчи лежала на кровати, прижавшись к самой стене и не шевелясь.
Изначально она собиралась перейти в гостевую комнату, но Фу Цзинчжао сказал, что уже поздно — слуги легли спать, и некому будет застелить постель. Пришлось отказаться от этой мысли.
После душа она надела пижаму, которую для неё приготовила бабушка. Та лежала на полке в ванной — новая, ещё ни разу не надевавшаяся.
Розовый шёлк мягко облегал тело, словно вторая кожа: гладкий, прохладный и невероятно приятный на ощупь.
Из ванной доносился шум воды. Е Цзянчи, покраснев, пряталась под одеялом, чувствуя одновременно страх и напряжение.
Звук воды постепенно стих. Она услышала, как открылась раздвижная дверь, а затем матрас слегка просел под чьим-то весом.
Она зажмурилась и притворилась спящей.
Сзади не последовало никаких движений, и она постепенно успокоилась. Осторожно приподняв одеяло, она затаила дыхание и незаметно обернулась.
Мужчина лежал на боку, лицом к ней. Увидев, как она повернулась, он лёгкой улыбкой изогнул губы:
— Я знал, что ты не удержишься.
Е Цзянчи молча резко развернулась обратно, натянула одеяло на голову и решила превратиться в черепаху, прячущуюся в панцирь. Но мужчина за спиной лишь слегка поднял руку и, не снимая пижамы, зацепил пальцем за лямку её бюстгальтера, легко притянув её к себе.
— Ты чего? Отпусти немедленно! — воскликнула она, чувствуя одновременно стыд и раздражение.
— Хорошо, — согласился он без промедления и так же легко отпустил её. Однако его указательный палец едва коснулся застёжки на спине, и та мгновенно расстегнулась.
Прежде чем она успела что-то сказать, он взял её за подбородок и накрыл губами её рот. Его поцелуй спускался от глаз к кончику носа, а затем точно находил её губы.
Его губы ещё хранили свежесть мяты — мягкие, прохладные, но в то же время горячие.
Боясь, что всё выйдет из-под контроля, она крепко стиснула зубы, не позволяя ему проникнуть глубже. Но он лишь слегка провёл пальцем по её нижней челюсти, а затем слегка сжал щёки.
Е Цзянчи невольно приоткрыла рот и оказалась во власти его поцелуя, погружаясь всё глубже в этот водоворот чувств.
Тусклый свет настенного бра озарял их тела, отбрасывая на стену тени, сливающиеся в одно целое.
В полудрёме Е Цзянчи вдруг вспомнила, как раньше, обнимая Фу Чэньчжоу, чувствовала его напряжённость. Она обвила руками спину Фу Цзинчжао.
Тот действительно слегка напрягся. Под тонкой шёлковой пижамой её пальцы нащупали на его спине глубокие борозды — шрамы. Она не знала, что с ним произошло, но от этого знакомого, почти родного ощущения ей стало спокойнее, и она начала отвечать на его поцелуи.
Её пыл удивил его. Он тихо рассмеялся и опустил руку чуть ниже.
— Нет… нельзя… — прошептала она, пытаясь вернуть себе ясность мысли и остановить его руку.
— Почему? — Его пальцы будто разжигали пламя, готовое сжечь последний барьер.
Е Цзянчи промолчала. Ей казалось странным заниматься этим, пока он не восстановил память, но сейчас она не хотела говорить об этом — боялась испортить ему настроение.
Фу Цзинчжао решил, что она просто стесняется. С лёгкой усмешкой он взял её руку и заставил саму проверить, насколько он возбуждён.
— Женщина, которая говорит одно, а думает другое, — произнёс он всё более хриплым голосом, будто его горло обожгло огнём, а в словах звучало что-то, от чего мурашки бежали по коже.
Е Цзянчи была взрослой женщиной, и в такой ситуации естественная физиологическая реакция была вполне объяснима. Но она чувствовала, что не должна так себя вести, и, когда поняла, что вот-вот потеряет контроль, резко закрутилась в одеяло, словно рулет, и покатилась к самой стене.
Фу Цзинчжао был слегка ошеломлён её неожиданным поступком. Он смотрел на неё — покрасневшую, вытянувшуюся в струнку у стены — и не мог сдержать улыбки.
— Ты забрала всё одеяло. А мне чем укрыться?
— У тебя наверняка есть запасное. Сходи, возьми другое.
Фу Цзинчжао вытянулся на спине, заложив руки за голову.
— Ладно, жестокая женщина.
Он закрыл глаза, будто действительно собирался так и заснуть.
Ночью, хоть и не было холодно, всё же чувствовалась прохлада, особенно с приоткрытым окном для проветривания. Е Цзянчи на мгновение задумалась, потом осторожно подползла ближе и протянула ему уголок одеяла, прикрыв ему живот.
Фу Цзинчжао посмотрел на этот крошечный равнобедренный треугольничек ткани и был озадачен.
Е Цзянчи тихонько хихикнула:
— В детстве я не любила укрываться. Мама всегда говорила: «Хоть бы пупок прикрыла — тогда не простудишься».
Фу Цзинчжао посмотрел на неё с лёгким раздражением, резко дёрнул одеяло на себя, укрыв им обоих, и ладонью лёгко шлёпнул её по ягодице.
От неожиданности Е Цзянчи чуть не перевернулась через голову. Осознав, что он только что сделал, она возмущённо обернулась:
— Ты!
Но он уже крепко обнял её, переплетая свои конечности с её, не давая вырваться.
— Спи, — пробормотал он сонным голосом. — Если не уснёшь сейчас, так и не уснёшь всю ночь.
Е Цзянчи тут же перестала сопротивляться.
Ночь углублялась. Оба погрузились в сон. Е Цзянчи спала спокойно и даже увидела прекрасный сон — ей приснилось, как раньше Фу Чэньчжоу обнимал её и убаюкивал. В его объятиях она чувствовала себя в полной безопасности.
Но вдруг образ изменился: добрые черты лица Фу Чэньчжоу стали жёсткими и холодными. Он с силой сжал её горло и прорычал:
— Почему ты предала меня?!
Она задыхалась, но не могла вырваться.
Боль — физическая и душевная — разрывала её сознание, лишая возможности дышать.
— А-а-а! — вырвался у неё крик, и она резко проснулась.
Она судорожно задышала и поняла, что во сне мужчина рядом обхватил её шею рукой. Осторожно сняв его руку, она прижала ладонь к груди, пытаясь успокоиться.
«Всего лишь сон…»
Но почему ей приснилось именно это?
Ощущения в кошмаре были пугающе реальными.
Она осторожно повернулась, чтобы посмотреть на Фу Цзинчжао. Он обычно просыпался от малейшего шороха, и она боялась потревожить его.
Однако он спал необычно крепко — даже слишком.
Е Цзянчи внимательно присмотрелась: его веки быстро дрожали, на лбу выступила испарина. Похоже, его тоже сковывал кошмар.
— Проснись… проснись… — тихо потрясла она его за плечо.
Фу Цзинчжао наконец открыл глаза. Сначала его взгляд был пустым, лишённым фокуса, но постепенно он пришёл в себя и увидел перед собой обеспокоенную девушку. Он облегчённо выдохнул и сел на кровати.
— Ты тоже видел кошмар? — спросила Е Цзянчи, спустившись к кулеру и налив ему стакан воды.
Фу Цзинчжао взглянул на часы — уже половина первого ночи.
Он взял стакан и одним глотком осушил его, будто сбросил с плеч тяжёлое бремя.
— Наконец-то всё позади.
— Что именно? — не поняла она.
— День рождения.
Она вдруг всё поняла:
— Почему ты не любишь отмечать день рождения?
Испугавшись, что обидела его, она поспешила добавить:
— Если не хочешь говорить — не надо.
Фу Цзинчжао не обратил внимания на её волнение. Сидя на краю кровати, он провёл рукой по волосам назад.
Возможно, поздний час снял с него привычную броню, и он безразлично произнёс:
— В пятнадцать лет в день моего рождения умерла женщина, которая меня родила. Она отдала меня семье Фу и сразу после этого покончила с собой.
Е Цзянчи сжала край одеяла, не зная, что сказать.
— Из-за меня её бросил Фу Чжун. Она забеременела вне брака. У неё не было никаких навыков, кроме красоты, и со временем её психика стала нестабильной. В её генах уже была предрасположенность к психическим расстройствам — и всё это в итоге вспыхнуло.
— А потом?
— Когда она приходила в себя, то была добра ко мне, обнимала и просила прощения. Но в приступах болезни становилась страшной. Большинство шрамов на моей спине — от её побоев, — сказал Фу Цзинчжао так, будто рассказывал чужую историю. — Ты это видела.
— Да…
— В пятнадцать лет она умирала. У неё был СПИД.
Е Цзянчи изумилась. Она не ожидала, что «ужасная болезнь», о которой упоминала бабушка, окажется именно этой.
Фу Цзинчжао заметил её замешательство и, решив, что она испугалась, с горькой усмешкой добавил:
— Не волнуйся. Она заразилась уже после моего рождения, когда, не имея средств к существованию, занялась проституцией.
— Я не это имела в виду!
Фу Цзинчжао фыркнул и продолжил:
— В день её смерти я зашёл попрощаться. Её глаза были широко раскрыты, пустые. Вся постель пропиталась кровью из запястий. Она лежала там, истощённая до немыслимости.
Е Цзянчи крепко сжала его руку.
— А ведь в молодости она была по-настоящему красива. Но с тех пор, как встретила Фу Чжуна, её жизнь превратилась в самый мрачный фильм.
— Я до сих пор не могу забыть её взгляд в последние минуты. И каждый год в день рождения это возвращается.
— А ты… — Е Цзянчи не знала, как подобрать нужные слова, — как ты к ней относишься?
— Сначала я ненавидел её. Потом просто стал считать несчастной, — ответил Фу Цзинчжао и неожиданно перевёл взгляд на неё, сжав её ладонь в своей. — Я рассказал тебе всё это, чтобы сказать кое-что одно.
— Что именно?
— В моих генах тоже заложена предрасположенность к психическим расстройствам. В приступе я могу стать по-настоящему опасным. Даже ужасным. Ты всё ещё хочешь остаться рядом со мной?
Е Цзянчи замялась.
Фу Цзинчжао, видя её сомнения, почувствовал, как его сердце постепенно остывает.
«Вот и всё. Так называемая настоящая любовь…»
Он уже собирался бросить в неё язвительное замечание, но Е Цзянчи неуверенно заговорила:
— Во время приступа ты будешь бить или убивать?
— Не знаю.
Она скорчила страдальческую гримасу:
— Тогда я точно не смогу с тобой справиться! Может, мне записаться на тхэквондо? Чтобы, если ты начнёшь меня бить, я могла дать сдачи. И не смягчусь!
— …
— Я ещё не наигралась в этой жизни! Да и родители вложили в меня столько сил… Кстати, эти чучела животных у тебя в комнате — они что, тоже во время приступов сделаны?
— Нет. Их я делал в трезвом уме.
— ??
— Ты ведь слышала, наверное, что у меня антисоциальное расстройство личности. У меня нет сострадания, нет жалости. Я просто хочу держать всё, что мне нравится, под своим контролем.
Е Цзянчи, собравшись с духом, спросила:
— А как ты ко мне относишься?
Фу Цзинчжао слегка приподнял бровь, и на его губах появилась странная, почти жутковатая улыбка:
— Ты вызываешь у меня сексуальное влечение.
— …
— И ты единственная, кто может это сделать.
На следующий день, гуляя по магазинам вместе с Фу Цзинчжао, Е Цзянчи всё ещё думала о его словах прошлой ночи.
Этот человек совершенно не знает, что такое сдержанность в речи.
Он подъехал на чёрном Maybach к центру города и остановился у входа в бутик высокой моды.
На чёрном фоне с серебристым логотипом красовались две крупные буквы: GK — просто и изысканно. Интерьер магазина был сдержанно роскошным: стены цвета серебристого серого с едва заметными серебряными линиями, которые при свете ламп создавали эффект мерцающей водной глади.
Е Цзянчи никогда раньше не бывала в подобных магазинах. Глядя на выставленные эксклюзивные наряды, она почувствовала себя бедной и неловкой.
На ней были джинсы и толстовка, купленные на распродаже в обычном торговом центре. Она всегда считала, что нужно жить по средствам. Лишь сейчас, гуляя с Фу Цзинчжао, она вдруг осознала: почему Фу Чэньчжоу никогда не показывал ей, что у него есть такие деньги?
Фу Цзинчжао спокойно оглядел витрину, не испытывая ни малейшего дискомфорта. Он неторопливо провёл рукой по ряду вешалок и указал на несколько слишком откровенных платьев:
— Это, это и вот это — не брать. Остальное пусть примеряет.
Е Цзянчи широко раскрыла глаза:
— Зачем столько всего примерять? Купим одно — и хватит!
— Как иначе узнать, что тебе идёт? — Фу Цзинчжао не стал слушать её возражения и махнул рукой, давая понять продавщице, чтобы та уводила девушку за кулисы.
Продавщица, хоть и заметила, что Е Цзянчи одета довольно скромно, сразу оценила мужчину: его костюм, несомненно, был сшит на заказ — настолько идеально он сидел на фигуре. Очевидно, у него были деньги. К тому же он был необычайно красив. Две продавщицы тут же загорелись интересом и стали особенно услужливыми.
http://bllate.org/book/3643/393575
Готово:
