Но вот нижнее белье все равно ему не подошло. Непонятно почему, но даже когда Цзайцзай превратился в человека, у него остались хвост и уши, и эта длинная, тонкая, пушистая белая хвостатая нить росла прямо из его копчика.
Шэ Чу не стал долго раздумывать, протянул руку и ухватил его за основание хвоста, намереваясь сообразить, как поудобнее надеть на него штаны. Стоило его пальцам легко сжаться, как обвивавший его запястье хвост едва заметно задрожал. Маленький красавец словно по рефлексу ослаб в ногах и опустился на колени у края кровати, быстро повернув к нему голову. В его янтарных глазах уже заблестела влажная дымка, а голос прозвучал мягко и жалобно:
— Можно... можно не трогать? Странное ощущение.
В голове у Шэ Чу внезапно опустело. Словно обжегшись, он торопливо разжал пальцы, смущенно и растерянно отступил на шаг назад и отвел взгляд, чувствуя себя так, будто совершил какой-то дурной поступок.
Постояв так еще немного, он потер нос и виновато подал голос:
— Штаны не натягиваются. Давай я прорежу тебе в них дырку, чтобы можно было пропустить хвост.
Цзайцзай ни в чем не усомнился, кивнул в знак согласия и послушно лег на кровать, дожидаясь его, а его хвост так и покачивался из стороны в сторону.
Шэ Чу повернулся и направился на кухню, чтобы бросить вонтоны в кипящую воду. Лишь после этого он немного успокоился, взял ножницы и вернулся в спальню, чтобы переделать одежду специально для принявшего человеческий облик Цзайцзая.
Возможно, из-за того, что при обращении в человека вся шерсть на его теле превратилась в волосы, шевелюра у Цзайцзая была невероятно длинной — она спускалась до самых ягодиц. Когда Шэ Чу вошел в спальню с ножницами в руках, он увидел, что Цзайцзай лежит на кровати, задрав ноги, а его распущенные волосы раскинулись вокруг. Из-за того, что трусы не натягивались до конца, была видна половина его ягодиц, а между ног свисал пушистый хвост. Эта картина выглядела поискрово недетской.
— Ты часом не бегал тайком воровать еду?Цзайцзай чутко повернул голову в его сторону, перевёл взгляд с его лица на ножницы в руках Шэ Чу и прищурился, словно допрашивая:
— Ты отсутствовал очень долго.
— Я ходил искать ножницы, — Шэ Чу, встретившись с ним взглядом янтарных глаз, слегка смутился, но в итоге честно объяснил: — А заодно заглянул на кухню, чтобы закинуть вонтоны в котел.
— Ладно.
На самом деле он не слишком во всё это вник, но всё же с важным видом кивнул, опустил закинутую ногу и вполне осознанно опустился на колени, приподняв заднюю часть тела, чтобы Шэ Чу было удобнее переделывать для него новую одежду. Изгиб его тонкой, изящной поясницы был невероятно красив, и даже были заметны две ямочки на пояснице.
Шэ Чу: «……»
— Тебе не нужно… не нужно задирать так высоко…
Шэ Чу чувствовал некоторую головную боль и с трудом выговорил фразу до конца.
Шэ Чу никогда не занимался портняжным делом, в лучшем случае ему доводилось лишь пришивать обратно оторванные пуговицы. Когда он, ориентируясь на нижнее белье Цзайцзая, осторожно прорезал в нем отверстие для хвоста, то страшно боялся задеть или поцарапать его. Хотя края получились кривыми и некрасивыми, на сей раз прорезь все же удалась, и хвост мог свободно проскочить сквозь нее.
— Цзайцзай.
Шэ Чу поднял голову и машинально окликнул его по имени. Лежавший на животе юный красавец по привычке отозвался и, повернувшись, вопросительно посмотрел на Шэ Чу своими сияющими глазами.
Теперь у Шэ Чу не осталось ни малейших сомнений — он окончательно убедился, что перед ним сидит его собственный детеныш. Помолчав немного, он продолжил:
— Я немного пошевелю твой хвост, чтобы помочь тебе как следует надеть белье.
Цзайцзай немного поколебался, выглядя не слишком довольным, но все же кивнул и медленно произнес:
— Тогда ты… только не трогай то место, к которому прикасался только что.Шэ Чу вспомнил, что произошло только что, и снова немного смутился. Он напряженно отозвался, осторожно избегая места у основания хвоста, подхватил хвост чуть ближе к кончику и аккуратно протащил его через заранее прорезанное отверстие, а затем обметал оставшейся нитью края прорези.
В доме работало отопление, и Шэ Чу подумал, что в своем нынешнем виде Цзайцзай всё равно не сможет выйти на улицу, поэтому не стал искать для него штаны, а просто дал ему надеть ту просторную футболку.
Цзайцзай не умел одеваться, так что Шэ Чу снова одевал его собственными руками, расчесал ему длинные волосы и только тогда с облегчением направился к выходу, чтобы зайти на кухню, выключить плиту и разложить по тарелкам сваренные вонтоны.
Цзайцзай посмотрел на него и, подражая его движениям, ступил на пол. Сначала ему было немного непривычно, и он всё норовил согнуться и опереться о землю руками, но спустя мгновение, словно открыв новый материк, босиком сделал круг по спальне, легко выбежал наружу, уставился на обеденный стол, где уже были расставлены тарелки с вонтонами, и уселся на стул, поджав ноги.
Когда Шэ Чу вышел с соусом, он как раз увидел, что этот парень сидит на стуле, забравшись на него с ногами. Нижний край широкой футболки как раз прикрывал его нижнее белье, хвост торчал наружу и покачивался из стороны в сторону, а сам он, повернув голову, смотрел на него сияющими глазами.
Глядя на то, как этот маленький красавец совершенно не осознает себя человеком, Шэ Чу задумался на пару мгновений, как вдруг тот радостно разинул рот и издал чистым, приятным голосом похожий на ласку кошачий звук:
— Мяу~
Шэ Чу с усмешкой поправил его позу, заставив сидеть на стуле ровно и аккуратно.
Поначалу Цзайцзай чувствовал себя неуверенно и не хотел сидеть так, как его учил Шэ Чу, но в конце концов еда одержала победу над упрямством. Хвост перестал задираться вверх и теперь безвольно свисал со стула, пока сам он жалостливым взглядом смотрел на сидящего напротив Шэ Чу.
Он совершенно не умел пользоваться палочками для еды.
Но, судя по всему, Шэ Чу за это утро пережил столько невероятных событий, что сейчас был смертельно утомлен. Ему с таким трудом удалось управиться с превратившимся в человека кота и хоть немного передохнуть, так что он был полностью поглощен своей тарелкой вонтонов и даже не заметил, с каким жалобным выражением лица смотрит на него тот, кто сидел напротив.
Цзайцзай недовольно поджал губы, заглянул в свою тарелку и немного поколебался. Хотя эта посуда и отличалась от его привычной миски для кошачьего корма, в конце концов, это же была тарелка.
Немного подумав, он легонько оперся ладонями о край стола и кончиком языка осторожно попробовал лизнуть бульон у самого края, но тут же обжегся, шерсть у него встала дыбом, и он испустил вопль:
— Мяу! —
Приложив усилие к рукам, опиравшимся о край стола, он вместе со стулом немного отъехал назад. Сил у него было не так много, сдвинуть с места тяжелый деревянный стол он не смог, но две стоявшие на нем тарелки с вонтонами все же покачнулись.
Шэ Чу в недоумении поднял голову и увидел, что сидящий напротив парень высовывает язык, обмахивает его рукой и судорожно хватает ртом воздух, а его похожие на веера ресницы намокли от выступивших от боли слез. Уши его жалостливо поникли, и весь его вид выражал глубочайшую обиду.
http://bllate.org/book/36426/4524295
Готово:
