Самым очевидным последствием той случайной встречи с Лу Цзинъянем стало то, что Линь Цинхуэй вспомнил лишь в день заезда в съемочную группу: он ведь так и не поговорил с Лу Цзинъянем о плане продвижения и рекламы.
Впрочем, всё это были привычные методы раскрутки, а экономика фэндома приносила огромную пользу. Лу Цзинъянь, будучи главным инвестором, вряд ли стал бы возражать. Поразмыслив немного, Линь Цинхуэй решил пустить всё на самотёк.
В этот день он наконец встретился с остальными членами актёрского состава.
О Гэ Мэне, исполнителе главной роли, и говорить не приходилось — он прибыл рано и о чём-то беседовал с режиссером. Только сейчас Линь Цинхуэй понял, что та женщина в дымчато-серой рубашке на пробах и была режиссером Чэн из их съемочной группы.
Прибыла и другая женщина. Послушав представления остальных, Линь Цинхуэй узнал, что это Тун Фэн, первоначальный автор этой истории. В сериале она выступала в роли сценариста. Одетая в скромное чёрное, она сидела, опустив голову, в комнате, где все обменивались любезностями. Стоило кому-то с ней поздороваться, как она поднимала голову, слегка улыбалась, не произнося ни единого лишнего слова, и казалась замкнутым островком, отгороженным от всего мира.
Линь Цинхуэй догадался, что она, судя по всему, страдает социофобией, и не стал лезть к ней с навязыванием. Издалека кивнув ей и улыбнувшись, он перевёл взгляд на исполнителя второй главной роли.
Того не нужно было представлять, Линь Цинхуэй и сам его знал. Парня звали Ин Сяочэнь, он был артистом компании Синхэ Эртэйнмент. Говорили, что у него на подходе несколько сериалов, где он играл либо главные роли, либо ключевых персонажей. В последнее время его популярность стремительно росла, и компания возлагала на него большие надежды. За ним повсюду ходили сразу два ассистента, услуги визажиста и пиарщика предоставлялись в полном объеме, да и личный агент дежурил на площадке круглые сутки. В этот день он даже привел с собой собственного фотографа для съемоки промо-материалов — пожалуй, вокруг него одного шумело больше всего народу. Однако в общении он казался вполне приятным человеком и вежливо пожал руку безвестному Линь Цинхуэю.
Обменявшись с ним парой дежурных фраз, Линь Цинхуэй благополучно устроился рядом. Напротив него сидела единственная девушка из основного состава. Через стол они пожали друг другу руки, и Линь Цинхуэй получил в ответ дружелюбную улыбку.
Хуа Цань — прочитал он на бейджике. В его памяти тут же всплыли материалы по актерам того же сериала, которые ему раздобыла Чжу Жун. Она пришла из шоу на выживание, обладала открытым характером, любила пошутить, но всегда знала меру. В индустрии она крутилась уже много лет и успела сняться в большем количестве проектов, чем тот второй актер, однако женским персонажам редко удавалось пробиться и ярко заявить о себе, так что она до сих пор оставалась в тени. На съемки она приехала скромно, захватив с собой лишь короткостриженную ассистентку — говорили, что та работала с ней еще со времен дебюта и приходилась ей дальней кузиной.
Все шумно и оживленно переговаривались и приветствовали друг друга. Вскоре подошли остальные, съемочное оборудование было установлено, и все заняли свои места, чтобы официально приступить к работе.
В этот самый момент Гэ Мэн о чём-то перекинулся парой слов с Ин Сяочэнем, они поменялись местами, и Гэ Мэн сел рядом с Линь Цинхуэем.
— Преподаватель Гэ, что-то случилось? — вежливо осведомился Линь Цинхуэй, который, судя по актерскому статусу, уступал ему по старшинству.
— Можешь звать меня просто Гэ Мэн или А-Мэн, — с тихой улыбкой произнес Гэ Мэн. — Надо же подыграть пиарщикам, твой агент ведь говорила тебе об этом?
Линь Цинхуэй на мгновение растерялся: неужели всё начинается прямо сейчас?
— В таких делах чем раньше заложишь основу, тем лучше, — Гэ Мэн протянул ему бутылку воды и непринужденно добавил: — Сделаем парадную серию кадров, чтобы было что потом раскапывать их фанатам.
Линь Цинхуэй принял воду, но неожиданно Гэ Мэн не выпустил ее из рук. Инстинктивно подняв взгляд, в тот самый миг, когда их глаза встретились, Линь Цинхуэй услышал тихий щелчок затвора фотоаппарата.
Мысленно выругавшись, Линь Цинхуэй ответил едва заметной улыбкой.
— О чем это вы, шисюн и младший соученик, шепчетесь? — окликнул их второй режиссер. — Приготовьтесь, начинаем!
Вокруг тут же поднялся шумок с одобрительными поддразниваниями. Линь Цинхуэй раскрыл сценарий и взял в руки ручку. Тоже часть работы, утешил он себя мысленно.
Чтение сценария, рассчитанное на целый месяц, проводилось чрезвычайно серьезно: режиссер, сценарист, оператор и художник-постановщик — все присутствовали в полном составе. А первоначальный автор и вовсе сидела в уголке с непоколебимым упорством. Говорили, что образцы грима и костюмов появятся как раз во время читки сценария, а костюмеры сидели прямо на площадке, чтобы в любой момент скорректировать свои эскизы.
При столь серьезном подходе, разумеется, никто не смел относиться к делу спустя рукава. История под названием «Бирюза в крови» впервые предстала перед всей съемочной группой именно в такой атмосфере.
Это был классический сюжет в жанре уся. Главным героем выступал старший ученик некой школы, который из-за хитрого заговора отправился спуститься с гор для расследования. Младший соученик последовал за ним набираться жизненного опыта. По пути они познакомились со старшим молодым господином из прославленного знатного клана и с искусной в боевых искусствах женщиной-меченосцем. Весь сериал строился на приключениях этой четвёрки, странствующей по миру цзянху.
Характер главного героя был сдержанным и надежным, он сочетал в себе благородство рыцаря и отрешенность от суеты, отличался прямотой, но без излишнего фанатизма, словно чистый ветер и яркая луна — он служил опорой всего коллектива. Младший соученик лишь неотступно следовал за старшим; нравом он обладал замкнутым, теплея душой только рядом со старшим, и друг к другу они были ближе, чем родные братья.
Старший молодой господин, напротив, вечно не ладил со старшим учеником. будучи единственным сыном в знатном роду и обладая высоким происхождением, он мог свободно рассекать по цзянху, просто опираясь на авторитет своей семьи. Благодаря этому он избегал многих проблем, но в то же время наживал еще больше неприятностей, постоянно ввязываясь в истории на протяжении всего пути. Он не слушал ничьих советов, но беспрекословно повиновался каждому слову женщины-меченосца.
Женщина-меченосец была немного старше его, годами упражнялась в боевых искусствах в горах и знала все предания мира цзянху, но в мыслях у нее было лишь искусство владения мечом. Лишь после того, как она спасла старшего молодого господина и обнаружила, что их цели с главным героем совпадают, она присоединилась к их отряду, став надежным тылом всей команды. Любовная линия в ее роли была скудной, и лишь ближе к финалу у нее проснулись особые чувства к старшему молодому господину.
У главного же героя романтическая линия отсутствовала напрочь — он выглядел сущим чурбаном. В официальных рекламных материалах заявлялось, что главный герой всецело предан благородному делу защиты справедливости, однако о подоплеке происходящего каждый в душе прекрасно всё понимал. А из-за трагичного финала младшего соученика вся съемочная группа — будь то из чувства искупления вины или из желания истово пошипперить персонажей — с радостью приветствовала любые интеракции между двумя актерами.
Некоторые вещи развивались сами собой, в силу молчаливого согласия окружающих. Будь то стоящие вплотную друг к другу стулья во время читки сценария или коробки с обедами, которые раздавали вместе во время перерыва на еду — всего за несколько дней Линь Цинхуэй поневоле сблизился с Гэ Мэном.
Время пролетело незаметно, прошло уже три дня. Люди на площадке постепенно привыкали друг к другу, и Линь Цинхуэй тоже привык к тому, что Гэ Мэн то и дело позволял себе какие-то двусмысленные знаки внимания. В этот день, когда работа подошла к концу и Линь Цинхуэй собирался уходить вместе со всеми, он почувствовал, как Гэ Мэн слегка потянул его за рукав, а прямо ему на ухо упали тихие слова:
— Задержись на минутку, есть кое-что обсудить.
Глава 13. Разве не ненавидишь?
Линь Цинхуэй внутренне недоумевал, однако причин отказываться не было. Он не спеша стал собирать вещи, наблюдая, как постепенно расходятся остальные, пока ассистент Гэ Мэна, Сяо Фан, оставшийся последним, не захлопнул за собой дверь с глухим стуком.
Что же за дело потребовало столь торжественной обстановки? На сердце у него стало тяжелее.
— Между мной и президентом Лу ничего нет, — опережая его вопрос, сразу же произнес Гэ Мэн.
— Что? — Линь Цинхуэй никак не ожидал услышать именно это и на мгновение остолбенел.
— В тот день он увез меня лишь затем, чтобы в спокойной обстановке обсудить дальнейшее сотрудничество, — расслабленно откинувшись на спинку стула, прямо глядя на него, произнес Гэ Мэн. — Он меня и пальцем не тронул.
Линь Цинхуэй слегка нахмурился: что бы ни произошло в тот день, с какой стати Гэ Мэн говорит ему об этом?
Он поднялся на ноги. Если речь шла только об этом, здесь действительно не о чем было говорить:
— Ты ошибаешься. С кем и чем занимается президент Лу, меня не касается.
Гэ Мэн поднялся следом, его палец лениво скользнул по страницам сценария.
— Не нервничай, я просто подумал, что ты должен это знать.
Он тихо усмехнулся:
— О событиях того вечера знают не только те, кто находился в той комнате. Даже если я промолчу, ты и сам понимаешь, что всякое могут болтать о нас. Хоть мне и всё равно, но нам предстоит работать вместе еще очень долго, и я бы хотел, чтобы между нами по крайней мере не было недомолвок, верно?
Линь Цинхуэй со сложным выражением лица смотрел на него. Раньше он считал Гэ Мэна лишь изворотливым, умеющим ладить со всеми молодым артистом, но сейчас он никак не ожидал от него такой рассудительности. Неудивительно, что столь крупная компания, как Фэнцзи, решила продвигать именно его.
Раз уж Гэ Мэн высказал всё за двоих, Линь Цинхуэй покачал головой и протянул ему руку:
— Тогда заранее желаю нам приятного сотрудничества, преподаватель Гэ.
Гэ Мэн непринужденно пожал ему руку:
— Ну а раз так, не начать ли нам с обращения? Обращаться ко мне всё время через «преподаватель Гэ» звучит слишком чужодо.
Линь Цинхуэй призадумался, прижал к груди свой сценарий, слегка склонил голову и улыбнулся:
— Сходим вместе поужинать, преподаватель Мэн?
Гэ Мэн показал ему большой палец и увлек за собой к выходу.
Наверное, работа актера именно такова, — жуя коробочку с обедом, рассеянно думал Линь Цинхуэй. Сценическая площадка простирается прямо под прицелом объективов, с чего кто-то взял, что единственной пьесой является лишь то, что транслируют на экранах?
Словно между ними установилось негласное соглашение: по всей съемочной группе ходили вперемешку шутливые обращения «малыш Мэн», «братец Мэн», «преподаватель Гэ», и лишь это прозвище «преподаватель Мэн» не произносил никто. На таком контрасте даже столь простое обращение приобрекало особый, двусмысленный оттенок.
Линь Цинхуэй больше не пытался уклоняться от знаков внимания со стороны Гэ Мэна. В объективах специально подстроенных кадров это неизменно выглядело еще одним железным доказательством их сближающихся отношений.
А он делал вид, что ничего не замечает, и по-прежнему каждый день с усердием вгрызался в сценарий.
В этот день, когда читка перевалила за половину, появился и Сян Ли. Нахлобучив бейсболку, он скромно устроился в углу комнаты, перебросился парами слов с режиссером Чэн, а затем раскрыл сценарий и стал молча слушать происходящее.
Линь Цинхуэй поначалу не обратил на него внимания. Стоило ему произнести очередную реплику, как режиссер Чэн внезапно подняла руку, призывая остановиться.
— Можешь повторить эту фразу еще раз?
Это была очень простая реплика: младший соученик, спустившись с гор, еще не привык к жизни в цзянху, и старший оказал ему небольшую услугу, выручив из беды; именно за это он и благодарил старшего соученика.
Не понимая причины, Линь Цинхуэй настроился на нужный лад и перечитал фразу заново.
Режиссер Чэн кивнула:
— Ты произнес ее с некоторым колебанием. Почему?
Линь Цинхуэй немного задумался:
— Я всё время думал: если Се Сушан помнит абсолютно всё, испытывает ли он угрызения совести, принимая заботу со стороны старшего соученика? Мне почему-то кажется, что он не может принимать всё это с легким сердцем.
— Он всё помнит, но ведь и школа поступила с ним несправедливо, о чем ему совеститься? — поинтересовался сценарист по фамилии Лю.
Поразмыслив еще немного, Линь Цинхуэй перевел взгляд на тускло освещенный угол комнаты:
— Вообще-то у меня давно был вопрос, который я хотел задать преподавателю Тун Фэн.
Первоначальный автор истории подняла на него глаза:
— Говори.
— Хоть мастер и украл Метод Меча Увядшей Орхидеи у семьи Линь лишь для самостоятельных тренировок, не осталось ли в созданном им меченом стиле хотя бы следов той самой «Увядшей Орхидеи»?
Тун Фэн слегка удивилась:
— Разумеется, остались. Его мастер владел боевыми искусствами слабо, копировал всё неуклюже, словно тигр по рисунку собаки, и в его собственной технике неизменно проступали чужие тени. Но на развитие сюжета этот нюанс особого влияния не оказывал, поэтому в сценарии его вырезали. Как ты это заметил?
— Раньше я специально изучал оригинал, да и к тому же мастер… честно говоря, по части боевых искусств производит впечатление не слишком умного человека, — ответил Линь Цинхуэй, заставив исполнителя роли мастера шутливо сурово нахмуриться и сверкнуть глазами в его сторону.
http://bllate.org/book/36414/4522578
Готово:
