Лу Цзинъянь. — Цзян Гао, глядя на экран своего мессенджера, произнес это имя вслух. Выходец из бой-бэнда, он имел кое-какие связи в индустрии, поэтому разузнать нужную информацию не составило труда. — Это же большой босс. Говорят, срок привлечения инвестиций для нашего шоу скоро истекает, вот и хотят пригласить его в качестве главного инвестора.
С таким человеком действительно лучше не ссориться. Трое переглянулись, наполнили бокалы и, дождавшись, пока самая популярная компания закончит свои тосты, двинулись вперед, чтобы отдать дань вежливости.
Цзян Гао хоть и недолюбливал подобную атмосферу, но бывал в ней не впервые. Стоило выйти в свет, как он начинал сыпать любезностями ничуть не хуже других.
— Президент Лу. — Линь Цинхуэй, держа в руках бокал, был только рад, что ему не нужно много говорить. Он послушно последовал за Цзян Гао и вежливо поздоровался.
— О, так это и есть та самая работа, о которой ты говорил? — Лу Цзинъянь бросил на него взгляд, на мгновение задержавшись на его бокале. — Пьешь?
— Нет, это сок, — честно ответил Линь Цинхуэй.
— Хм, иди сюда. — Лу Цзинъянь вытащил сигарету и небрежно похлопал по месту рядом с собой. Молодой певец, сидевший там до этого, незаметно бросил на Линь Цинхуэя косой взгляд, но, будучи человеком понятливым, тут же уступил место.
Линь Цинхуэй без заминки занял освободившееся кресло. Не прибегая к зажигалке, он привычным движением вытащил спичку и прикурил для него сигарету. Тонкая струйка дыма от погашенной спички в свете ламп на миг заслонила его глаза.
— Это и есть тот случай, когда говорят: разве императору легко выбрать наложницу? — Троица, оставшаяся без одного участника, сдавшая позиции сразу после тоста, с изумлением наблюдала за своим товарищем, сидящим в самом центре компании. Спустя долгое время Цзян Гао с убитым видом повернулся к Фан Хуань: — Сестрица Птичка, я, кажется, нажил нам врага?
— Нет-нет, мы же ничего такого не сказали, — Фан Хуань беспорядочно замахала руками, хотя в душе у самой скребли кошки. Очевидно, что эти двое были знакомы раньше, но от Линь Цинхуэя никто никогда об этом не слышал. Трудно поверить, что человек с такими связями в индустрии может быть настолько скромным. Неужели ему просто нравится испытывать удовольствие от того, как он ставит людей на место? Но стоило ли ради этого терпеть нападки Лан Биня на сцене?
Глава 2. Визитка Сян Ли
Через одно кресло от них Лан Бинь с противоречивыми чувствами наблюдал за Линь Цинхуэем, сидящим рядом с Лу Цзинъянем.
Вокруг президента Лу всегда было полно людей, но никто и никогда не слышал, чтобы его связывали какие-то отношения с этим молодым артистом. Лан Бинь внимательно присмотрелся: Линь Цинхуэй ничем не отличался от остальных. Тот, кто еще недавно прятался по углам, теперь без тени сопротивления прижимался к большому боссу, позволяя ему свободно обнимать себя за талию. Он так же подливал вино, прикуривал сигареты и кидал кости — ни особой гордости, ни особого усердия в лести. Единственным его достоинством, пожалуй, было умение улыбаться. То, как он, опустив взгляд, тихо усмехался, заставило даже Лан Биня задержать на нем взгляд.
А может, еще и то, что он был немногословен: вставлял шутку лишь тогда, когда это было уместно, а в остальное время тихонько прижимался к Лу Цзинъяню, словно живое украшение. В лучшем случае это можно было счесть проницательностью, а уж чего-чего, а проницательности в шоу-бизнесе навалом. Лан Бинь ломал голову, пытаясь понять, когда именно тот успел завоевать благосклонность президента Лу.
Всё же он сам виноват, думал Лан Бинь, чувствуя досаду. В этой среде всегда поклонялись сильным и попирали слабых, и он не был исключением. Если бы Линь Цинхуэй пораньше выложил свои козыри, запись шоу не прошла бы для него так позорно.
Но что сделано, то сделано, теперь остается только действовать по обстоятельствам. Лан Бинь перевел взгляд: Лу Цзинъянь, хоть и обнимал Линь Цинхуэя, смотрел совсем в другую сторону. За то недолгое время, что он вошел, он уже дважды окинул взглядом парня, которого подначивали станцевать на пилоне.
Линь Цинхуэй на того парня внимания не обращал — он был занят тем, что разливал новую порцию напитков.
— Как там дома в последнее время? — Лу Цзинъянь взял из его рук бокал и небрежно спросил.
— Все хорошо. Тетушка Чжан недавно научилась готовить несколько блюд чаочжоуской кухни и говорит, что ждет вас, чтобы вы попробовали. У Гуацзы небольшие проблемы с пищеварением, он сейчас принимает лекарства, так что, если соберетесь домой, не кормите его сырым мясом, — тихо ответил Линь Цинхуэй.
В комнате было шумно, поэтому они говорили очень близко, почти шепча на ухо друг другу. Сидевший рядом Сян Ли подшутил: — О чем это вы шепчетесь?
Линь Цинхуэй поднял голову, улыбнулся ему, но ничего не ответил.
Сян Ли был одним из немногих звезд в зале, кому не нужно было никому льстить. С самого дебюта в семнадцать лет его второй альбом произвел фурор, затем он переключился на кино, накопив огромную армию фанатов — редкий случай, когда артист является и королем песен, и королем экранов. Прошло больше десяти лет, а он все еще оставался на вершине славы. Куда бы он ни пришел, везде его встречали с почестями. Если бы не необходимость продвигать новую дораму, он бы ни за что не пришел на шоу Лан Биня.
Лу Цзинъянь лениво поднял бокал в его сторону: — Редко тебя увидишь, а как встретимся — так сразу подкалываешь.
Сян Ли отмахнулся: — Выпивку пропущу. И когда это ты припрятал такого милого паренька и не сказал нам ни слова?
— Вот, теперь видишь. — Лу Цзинъянь похлопал Линь Цинхуэя по плечу: — Иди, предложи выпить своему старшему брату Сяну.
Линь Цинхуэй послушно поднял бокал: — Учитель Сян…
— Оставь, мне правда нельзя сейчас пить. — Сян Ли окинул взглядом стол, взял две бутылки сока и одну протянул ему: — Давай лучше это.
— Тогда я воспользуюсь щедростью учителя Сяна. — Линь Цинхуэй понимающе улыбнулся, опустил горлышко бутылки пониже и чокнулся с ним.Выпив вина нашего Цинхуэя, изволь уж и потрудиться, — бросил Лу Цзинъянь, совершенно не заботясь о том, что именно они пили.
Я так и знал, что от вас, из Клана Лу, доброго угощения не дождёшься, — со смехом и шутливой бранью отозвался Сян Ли. — Президент Лу, что за поручение?
Он целыми днями слоняется без дела, непохоже на человека, а если у тебя там есть какое-то дело, пристрой его куда-нибудь, — в шутку предложил Лу Цзинъянь. — Дарма тебе бесплатная рабочая сила.
Подумаешь, великое дело. Цинхуэй, не слухай его болтовню, придёшь — обязательно платить тебе буду. У мальчишки характер хороший, а впереди у него ещё долгий путь. — Сян Ли перебирал фрукты на тарелке в поисках черники и улыбнулся Линь Цинхуэю.
Линь Цзинхуэй никак не ожидал, что Лу Цзинъянь всё ещё помнит про его дела, и, не успев даже толком обо всём расспросить, поспешно принялся наперебой благодарить, с сияющей улыбкой рассыпая красивые слова.
Умение ладить со всеми и находиться в центре внимания двух самых влиятельных людей за столом закономерно вызвало у кого-то зависть. Ещё не успел Сян Ли договорить, как один из мальчишек с кукольным лицом, только что сошедший со сцены, с утрированным энтузиазмом подхватил:
— Ого, отправление на работу к учителю Сян — Цинхуэй, да ты пойдёшь в гору! Раз уж сцена для песен освободилась, не спеть ли тебе для начала песню учителю Сян?
Линь Цзинхуэй помрачнел лицом, однако прежде чем он успел что-либо сказать, откуда-то из полумрака донёсся голос Лан Биня:
— Танцует Цинхуэй куда лучше, чем поёт, несите скорее просить его исполнить танец, будет чему у него поучиться.
— У меня сегодня настроение не то, в другой раз, — улыбнулся Линь Цзинхуэй.
— Ну станцуй же хоть кусочек, — парень лучезарно улыбался, капельки пота на его лбу ярко блестели, а в движениях обнажилась белая тонкая полоска талии — вылитый наивный студент. — Даже Дейзи танцевала.
Дейзи, участница женской поп-группы, только что сошла со сцены и, неизвестно, слышала ли вообще здешний разговор, преспокойно сидела в сторонке, делая селфи с подружками и явно не собираясь ввязываться в это дело.
Раздался сухой щелчок: Лу Цзинъянь поставил бокал на журнальный столик и, даже не взглянув на того парня, повернул голову к Линь Цзинхуэю:
— Ужинал сегодня?
— Сестрица Чжу дала мне две пачки печенья. — Линь Цзинхуэй налил ему вина, разговаривая исключительно с ним одним.
— Чжу Жун уже ушла?
— Нет, — помотал головой Линь Цзинхуэй. — Тетушка Чжан велела мне возвращаться в родовое поместье, Сестрица Чжу ждёт, чтобы отвезти меня.
— М-м, тогда побудь здесь немного и уезжай пораньше.
В их диалоге они словно не замечали никого вокруг, начисто проигнорировав стоявшего перед ними парня. Сян Ли, вдоволь насмотревшись на это зрелище, окликнул:
— Энди, кажется? Мы на вечерних съёмках толком ничего не ели, ты сбегай, пожалуйста, возьми какой-нибудь еды, пусть все перекусят.
Энди отозвался и торопливо убежал. На самом деле, как бы ни были изнурительны съёмки, голодными людей не оставляли; просто из-за нехватки времени и обилия забот у второстепенных участников не было права заказывать блюда по своему вкусу, да и съесть пару ложек невкусных коробочек с едой случалось сплошь и рядом.
Закончив отдавать эти распоряжения, Лу Цзинъянь больше не обращал внимания на их пикировки и принялся обсуждать дела с другими гостями.
Благодаря тому, как Лу Цзинхуэй оказался под его защитой, никто из присутствующих больше не смел говорить ему что-либо неприятное. Линь Цзинхуэй был рад получить передышку и послушно бросал кубики льда в бокал с вином.
Сян Ли, глядя на него, загадочно улыбнулся и вытащил визитницу:
— Нельзя же оставлять старика Лу пустословом. Через десять дней позвони по этому номеру, обсудим всё подробно.
Это означало, что дело решено. Линь Цзинхуэй поспешно принял карточку обеими руками и засыпал собеседника благодарностями.
Вскоре принесли новую порцию еды и напитков. Под предлогом раздачи угощений Линь Цзинхуэй перекинулся парами слов с окружающими, а затем взял тарелку картофеля фри и вернулся к маленькому журнальному столику в углу.
Цзян Гао ошеломлённо уставился на него, а затем перевёл взгляд на Лу Цзинъяня, вокруг которого вились самые разные красавцы и красавицы:
— Ты чего вернулся?
— Есть, — Линь Цзинхуэй подвинул тарелку с картошкой ближе. — Вы что, не голодны?
— Боюсь есть, — Цзян Гао посмотрел на золотистый, хрустящий и источающий аппетитный аромат картофель, с трудом сглотнул слюну и помотал головой. — Менеджер узнает — прибьёт.
Фан Цюй тем временем взяла одну палочку и бросила в рот:
— Спасибо, учитель Линь.
Только что был просто Цинхуэй, а теперь вот сменил обращение. Линь Цзинхуэй прекрасно понял её намёк, горьковато улыбнулся и покачал головой:
— Я и президент Лу…
Не договорив и половины, он оборвал себя:
— Я скоро уйду, вы идёте?
— Как уйти? — простофиля Цзян Гао раскрыл рот от удивления. Эта дверь была от них в восьмистах футах, чтобы дойти до неё, пришлось бы пересечь добрую половину залы, да и сбегать вот так выглядело слишком подозрительно.
— Уходим, — решительно бросила Фан Цюй. В разгар второй половины этой попойки обстановка вокруг начинала портиться, мужчины и женщины одевались всё откровеннее, и если не уйти сейчас, то позже выбраться, боюсь, уже не удастся.
Линь Цзинхуэй с Фан Цюй почти подчистую расправились с картошкой, и Цзян Гао наконец решился. По очереди ссылаясь на необходимость посетить уборную, они один за другим ускользнули наружу. Фан Цюй изначально прихватила с собой сумочку, но в итоге бросила и её: телефон она крепко сжимала в руке, а остальные ценные вещи попросила поделить и донести двух парней. Все трое успешно воссоединились на парковке.
В полумраке отдельного кабинета этого было не разглядеть, но под мертвенно-бледным светом парковки молодые люди наконец осознали, до чего же нелепо выглядят их причёски и макияж: после ночного веселья волосы растрепались, косметика поплыла, а блёстки непонятно откуда пристали прямо к ушам и запястьям. Они стояли посреди пустой парковки и смотрели друг на друга, точно три безумца, сбежавшие из ярмарки тщеславия.
http://bllate.org/book/36414/4522567
Готово:
