Наслоение, наслоение и еще раз наслоение.
Пока из раскаленных наушников не донеслось: «Я... тебя».
В опущенном содержании крылось то самое дыхание, которое невозможно было игнорировать. Чэн Шэн оставил всего два слова: я и ты, а между ними зияла огромная пустая пауза, которую тот мог заполнять и домысливать по своему усмотрению.
Чэн Шэн думал о том, какой же он на самом деле негодяй, раз способен вытворять подобное. Но стоило аудиозаписи смонтироваться, как он тут же запер дверь на задвижку, позволяя наушникам гореть и плавиться прямо в ушах.
Свет не гас. Лицом он уткнулся в мягкую подушку, а доносившиеся из наушников звуки казались до того отчетливыми, что стирали грань между сном и явью.
Спустя довольно долгое время по комнате разнесся аромат цветущей сирени. Чэн Шэн распахнул затуманенные влагой глаза и потянулся к окну, чтобы распахнуть створки, и лишь тогда заметил на телефоне пропущенный вызов и последнее сообщение от Шан Сию.
«Не ответил мне и на звонки не отвечаешь, это еще что такое?»
«Слишком поздно, я спать, созвонимся завтра утром».
Глава 20. Давка
Чэн Шэн все еще не до конца отошел от послевкусия, когда увидел пропущенный вызов от Шан Сию. Сердце у него ёкнуло, и он уже хотел перезвонить, но, взглянув на время, понял, что скоро уже одиннадцать.
В тот момент, когда Шан Сию звонил, он, должно быть, находился на самом пике наслаждения. Наушники выпали, и ему было уже не до того, чтобы слушать, остался ли там какой-то звук в динамике, ведь в голове бушевали лишь волна за волной неистовые весенние приливы реки Цзян, безумно разливаясь вокруг, захлестывая и поглощая его целиком.
А то, что делала эта рука, было чистейшим инстинктом — стремлением принести удовлетворение самому себе.
Я… тебя.
Я хочу тебя.
Я люблю тебя.
Я хочу любить тебя до безумия.
Погруженный в подобные фантазии, Чэн Шэн чувствовал, будто за его спиной припал тяжело дышащий Шан Сию, который слово за словом повторял ему: «Я хочу любить тебя до безумия».
Трепет души лишил его последней линии обороны, и он, словно оборванный воздушный змей, со звуком хлоп! — внезапно обрел свободу в этом бесконечном объятии.
Ему очень, очень хотелось позвонить ему. Сжимавший раскаленный от непрерывной работы телефон, Чэн Шэн больше не мог сдерживаться и под покровом ночи набрал номер.
Гудки тянулись долго — настолько, что Чэн Шэн уже собирался бросить трубку, как вдруг вызов приняли.
— Что случилось? — сонным и еще более медленным, чем обычно, голосом произнес Шан Сию.
Услышав его неглубокое дыхание, Чэн Шэн не удержался и перевернулся на кровати. Его звонкий голосок ворвался прямо в ухо собеседнику, заставив Шан Сию медленно приоткрыть глаза.
— Брат, ты уже полмесяца не заходил.
— Мм.
— У меня тут недавно мероприятия проходили, заглянешь? Если придешь, сможешь бесплатно опробовать весь комплекс...
— Ты ради этого мне звонишь? — перебил его Шан Сию. Сонные глаза под потоком болтовни Чэн Шэна постепенно прояснялись: мальчишка вечно слишком шумел и совсем не понимал, что ему нельзя засиживаться допоздна, но нет же, выберет именно этот час, чтобы нести всякую чепуху.
Чэн Шэн осекся. Если не об этом, то никакие другие слова просто не шли у него с языка — оставалось говорить только так.
— Давай поговорим завтра, ладно? Я спать хочу. — Шан Сию свято соблюдал предписания врача и отчаянно дорожил жизнью: ложиться после одиннадцати означало засиживаться допоздна, что шло во вред его выздоровлению. Хоть из больницы его и выписали, но до полного исцеления было еще далеко, так что положенные наставления стоило выполнять.
Опережая момент, когда тот отключит вызов, Чэн Шэн торопливо выпалил:
— Брат, придешь, а? Приходи на следующей неделе, в любой день, я буду ждать.
Шан Сию приподнялся, прислонившись к изголовью кровати, и под струящимся светом луны тихо спросил:
— Завтра суббота, хочешь куда-нибудь сходить развеяться?
Его приглашения для Чэн Шэна с каждым разом становились все короче и проще, так что он был готов примчаться по первому зову, напрочь лишенный этикета, подобающего взрослому человеку. В обычные дни, чтобы встретиться с Мяо Цивэем хотя бы раз, требовалось договариваться за месяц вперед, сейчас же с Чэн Шэном все выглядело донельзя небрежным.
Чэн Шэн даже не стал спрашивать, что может быть интересного в компании человека настолько старше него, и сразу ответил:
— Хочу.
— Раз хочешь, спи давай смирно, завтра я за тобой заеду, — смягчившись, утешил его Шан Сию.
От его слов у Чэн Шэна снова запылали уши. Ответив согласием, он завершил вызов и тут же снова нацепил наушники. В них звучала всё та же короткая аудиозапись, которая, словно семечко, проросла в сердце Чэн Шэна, пустив корни в текущих по его венам потоках крови, и заструилась бурлящим потоком, превращаясь в бесконечный, пышный сон.
Шан Сию предстояло в субботу посетить церемонию открытия ювелирного магазина возлюбленного Мяо Цивэя. Мероприятие обещало быть шумным, туда даже пригласили звездочку шоу-бизнеса для поддержки. Он подумал, что Чэн Шэну наверняка будет любопытно побывать в подобном месте, почему бы тогда просто не захватить паренька с собой — в конце концов, ради развлечения.
Поэтому, когда у входа в переулок он появился в рубашке, галстуке, костюмных брюках и туфлях, это действительно застало врасплох Чэн Шэна, одетого в белую футболку, джинсы и кеды.
— Брат, нам предстоит какое-то официальное мероприятие? — поинтересовался Чэн Шэн.
— Ничего особенного, так что не переживай, — ответил Шан Сию.
Лишь добравшись до торгового центра, Чэн Шэн понял, насколько неважным было это «неофициальное мероприятие». Оживленная толпа плотным кольцом облепила весь торговый центр, и лишь взглянув на гигантский плакат, свисавший сверху, он сообразил, что сюда действительно пригласили знаменитость — ту самую, которую обожали все девчонки.
— Держись ближе, не потеряйся в давке. — Шан Сию крепко схватил его за руку и притянул к себе. Охрана все еще пыталась поддерживать порядок, и до начала мероприятия царил настоящий хаос. Держа Чэн Шэна за левую руку, Шан Сию впервые совершенно законно сжимал эту красивую ладонь, хотя силы вкладывал лишь в самую малость. Стоило ему крепко перехватить ее, как возникало ощущение, будто он держит утренний, только-только раскрывающийся бутон цветка: любое неосторожное движение казалось святотатством и осквернением.
Он разжал пальцы, и едва сухие кончики отделились от ладони, как его внезапно схватили в ответ.
Шан Сию с некоторым удивлением перевел взгляд на Чэн Шэна и увидел, как тот морщится и виновато произносит:
— Брат, меня сейчас унесет толпой.
По своему размаху происходящее ничуть не уступало праздничным народным гуляниям. Шан Сию заехал за Чэн Шэном поздновато, они не стали идти через служебный вход, и протискиваться сквозь эту толчею оказалось поистине мучительно. Жалея ту нежную руку, Шан Сию обхватил его за узкую, тонкую талию и единым движением руки притянул к себе, увлекая за собой вперед без лишних слов.
Он в последнее время усердно тренировался, и это уже приносило первые плоды: спина и плечи хотя бы немного прибавили в ширине, зато сила рук заметно возросла. Чэн Шэн, наполовину обнятый и прижатый его крепким плечом, мгновенно ощутил себя в безопасности и даже нашел в себе силы уловить слабый травяной аромат, исходивший от того. Шан Сию был человеком, уделяющим внимание деталям, и чем больше Чэн Шэн контактировал с ним, тем отчетливее замечал эту непохожесть на других.
Болезненная чистота — Чэн Шэну было трудно описать это ощущение. Когда человек долго болеет, от него неизменно начинает исходить въевшийся больничный душок, неприятный, отдающий сыростью. От Шан Сию же всегда веяло чистотой и свежестью, смешанной с манящим мужским ароматом, в котором угадывалось тепло человеческого тела, сводящим с ума.
— Ай! — приглушенно вскрикнул Чэн Шэн.
Шан Сию опустил взгляд и спросил:
— Наступили?
Чэн Шэн с обиженным видом ответил: стоило ему лишь на секунду отвлечься, как на его безупречно белом носке красовалось грязное черное пятно.
— Сильно? — снова осведомился Шан Сию.
Выдержав его участливый взгляд, Чэн Шэн по-дурацки помотал головой, хотя нога болела так, что наступать на нее он попросту не решался. Вокруг толпились люди, все друг друга толкали, и стоило ослабить бдительность, как могла начаться настоящая давка.
Количество охраны внезапно увеличилось вдвое, и порядок начали поддерживать куда строже. Спустя добрых десяток минут обстановка наконец стабилизировалась.
К этому моменту Шан Сию уже привел Чэн Шэна внутрь магазина. Заметив их, Мяо Цивэй окликнул:
— А я уж думал, вы не придете.
Шан Сию кивнул Ло Чжэню, молча приветствуя того.
Увидев Мяо Цивэя, Чэн Шэн мгновенно узнал в нем человека, которого уже встречал в массажном салоне. Зато стоявший рядом с Мяо Цивэем Ло Чжэнь обладал поразительно женственной, чересчур утонченной и мягкой внешностью; его длинную шею украшало ожерелье из жемчуга, а природная роскошь ничуть не заглушала присущую ему демоническую притягательность, заставляя Чэн Шэна бросать на него всё новые и новые взгляды.
Шан Сию подцепил его за подбородок, поворачивая голову обратно, и тихо предупредил:
— Нечего пялиться по сторонам.
Подобно тому, как дразнят кошку или собаку, он легко поскреб его по подбородку. Чэн Шэн поджал губы, на щеках проступили робкие ямочки, и он послушно опустил голову.
— Хотите примерить пару обручальных колец перед уходом? — неожиданно подал голос Ло Чжэнь.
Следуя за его словами, Чэн Шэн невольно перевел взгляд на витрину, где за стеклом сверкали чистые, прозрачные грани. Шан Сию отказался:
— Пока без надобности.
— Ну тогда захвати с собой подарок для малыша, — великодушно предложил Ло Чжэнь и, опустив взгляд ниже, добавил: — Руки у него неплохие. Как-нибудь на досуге приходи, побудешь моделью для рук, поможешь мне отснять пару рекламных плакатов.
Шан Сию ответил не задумываясь:
— Он занят.
Хотя обсуждали его самого, Чэн Шэн не мог вставить ни слова. Его ногу, судя по всему, раздуло, и теперь она ныла и пульсировала, заставляя избегать широких шагов, чтобы Шан Сию ничего не заметил.
— Выбери что-нибудь понравившееся, поносишь ради забавы. А разонравится — потом сдашь, делов-то, — помогая Чэн Шэну с выбором, произнес Шан Сию. Ему совершенно не нравилось, когда Чэн Шэн носил на себе то, что было куплено не им самим, поэтому он относился к этому проще — пусть выбирает как игрушку, заберет с собой для развлечения.
Куда уж Чэн Шэну было принимать столь дорогие подарки, и он тут же запротестовал:
— Не нужно, правда. Спасибо.
Шан Сию возразил:
— Не берем же даром, не стесняйся. Иди сюда, глянь, нравится тебе такое или нет?
Глава 21. Ледяной компресс
То, на что Шан Сию велел посмотреть Чэн Шэну, оказалось цепочкой для ноги — тончайшим серебряным украшением, ничем не примечательным, лишенным даже малейших излишних деталей, простым до предела.
Сначала Чэн Шэн принял ее за браслет для руки и уже собирался отказаться, но Шан Сию, словно насквозь видя его скованность и смущение, наклонился к самому его уху и зашептал: «Ло Чжэнь сам ее придумал, таких экземпляров по пальцам пересчитать, носи просто ради забавы. Ему кажется, что серебряная цепочка, обвивающая щиколотку, выглядит очень секси». Он не стал добавлять, что эта серебряная цепочка в области лодыжки будет покачиваться в такт движениям, скользя вверх-вниз в сумасшедшем ритме, и как ни старайся, избавиться от этого дрожания не удастся.
Это будет потрясающе красиво.
Шан Сию говорил с Чэн Шэном лишь о том, что не имело особого веса, ровно настолько, чтобы намекнуть: Чэн Шэн был еще слишком мал и ему не обязательно понимать все тонкости.
Чэн Шэн забрал ту цепочку для ноги с молчаливого одобрения Шан Сию, хотя его всё не отпускало чувство неловкости: пришел с пустыми руками, а уходит, прихватив чужую серебряную вещицу, — право слово, как-то некрасиво получалось.
Шан Сию собирался пообедать вместе с Мяо Цивэем и остальными, но у Чэн Шэна от боли уже сводило ногу, и портить им праздник не хотелось, поэтому он лишь робко потянул Шан Сию за край одежды и спросил:
— Брат, можно я пойду?
— Что-то случилось? — легкая улыбка исчезла с лица Шан Сию, и он в упор уставился на Чэн Шэна, словно желая услышать вескую причину, почему тот обязан уйти именно сейчас.
Чэн Шэн сначала хотел соврать, будто дома срочные дела, но стоило ему перехватить помрачневший взгляд Шан Сию, как мысль лгать ему показалась верхом непорядочности, и он честно признался:
— Нога болит.
Шан Сию нахмурил брови и опустил взгляд на его ногу: ткань кед уже натянулась, шнурки врезались в кожу, и стопа выглядела опухшей. Вот же мастер терпеть боль — столько времени прошло, а он ни звука не издал. Шан Сию бросил на Чэн Шэна взгляд, не говоря больше ни слова, попрощался с Мяо Цивэем и увел Чэн Шэна с собой.
http://bllate.org/book/36411/4522369
Готово:
