После возвращения в зал суда Линь Цзянь прямо на заседании подписал мировое соглашение. Он не стал торговаться ни по одному из требований по имущественным вопросам, выдвинутых Син Юньдо.
Когда Линь Цзянь уходил, в его взгляде, брошенном на Син Юньдо, по-прежнему сквозила глубокая ненависть. Он совершенно не считал, что в чем-то виноват: если бы не эта женщина, вмешавшаяся в его дела, он продолжал бы процветать.
Зачастую преступники до конца своих дней не признают ошибок. Их извинения — лишь страх перед будущими неприятностями, а раскаяние проистекает лишь из досады: «Столько людей совершают ошибки, почему же поймали именно меня?»
— Безнадежный случай, пусть идет своей дорогой. Рано или поздно он сам себя погубит, — Син Юньдо не стала тратить на него лишних слов.
Чжо Сяоя вышла из суда лишь вслед за Линь Цзянем. Перед уходом она низко поклонилась Син Юньдо и несколько раз повторила: «Спасибо вам».
Тан Цянь обняла ее и сказала:
— Если что-то понадобится, обращайся ко мне или к Юньдо.
— Хорошо, двоюродная сестра, спасибо тебе за всё. Я теперь начну жить по-новому, надеюсь, что стану такой же сильной, как адвокат Син, — искренне произнесла девушка.
Как только Чжо Сяоя ушла, Тан Цянь встала прямо перед Син Юньдо. Расстояние между ними сократилось настолько, что это выглядело интимно — еще один шаг, и случился бы полноценный «кабэдон», атмосфера была насквозь пропитана двусмысленностью.
К тому же, Тан Цянь была чуть выше нее.
Син Юньдо приподняла бровь, улыбаясь. Ее слова звучали как шутка, но в них явственно проскальзывала нотка неуверенности:
— Милая, это не самое подходящее место для любовных признаний.
— Адвокат Син, вы чуть было не отправили свою «золовку» в Управление юстиции под наказание, а теперь рассуждаете, подходит ли это место для разговоров о любви? — в глазах этой красавицы полыхал гнев, и было неясно, сколько в нем правды, а сколько притворства. На слове «золовка» она сделала особый акцент.
Син Юньдо, казалось, немного сникла.
— Что вы там говорили совсем недавно? «Будь добра, предъяви доказательства того, что Тан Цянь вербует клиентов у входа в изолятор», — разве не так выразились, адвокат Син? Послушать такое даже «настоящей золовке» было бы обидно, не говоря уже о других отношениях, правда?
Теперь Син Юньдо выглядела откровенно пристыженной. В ее голосе, когда она заговорила снова, прозвучали кокетливые нотки. Разве она не понимала, что означает «другие отношения»? Красавица просто ломается, проявляет характер! В глубине души она ведь определенно испытывает чувства!
Поэтому в холодном, чистом голосе Син Юньдо проскользнуло нечто мягкое:
— Не злись, не злись. Кто тогда сказал мне, что мы совсем не знаем друг друга и не стоит судить лишь по внешности? Ты так безжалостно мне отказала, так что, теперь мне нельзя искать справедливости после того, как я осталась ни с чем? С моим характером, разве я могу не ответить на такой выпад? — закончив, она слегка подтолкнула Тан Цянь за плечо, восстанавливая дистанцию, приемлемую для обычных друзей, и перевела тему: — Впрочем, с собственным парнем так поступать нельзя. Давай так: из гонорара, который мы получим от клиента, после вычета взноса фирме, поделим оставшееся пополам?
Она не стала спрашивать «я тебе нравлюсь, а ты мне?», потому что за три с лишним года общения поняла: на эту красавицу нельзя давить. Чем сильнее давишь, тем дальше она отступает.
Как и ожидалось, тон Тан Цянь вновь стал расслабленно-мягким:
— Такая щедрая? Не жалко? Ты ведь столько сил потратила, чтобы добиться возбуждения этого дела о частном уголовном обвинении!
— А разве ты не вложила много сил в работу с клиентом? Ладно, решено, по рукам, — сказав это, Син Юньдо взяла напарницу под руку и в отличном настроении вышла из здания суда.
Гонорар в кармане, возлюбленная под руку — жизнь удалась.
— Кстати, что делать с Лю Линлин? — пройдя несколько шагов, внезапно вспомнила Тан Цянь.
— Как ни крути, она — любовница, причем сознательная. Она не мой клиент, с чего бы мне о ней заботиться? Думаю, слова о наряде «Пинжу», которые слышала Чжо Сяоя, возможно, действительно произнесла Лю Линлин. Это такой специфический способ выплеска эмоций для «послушных девочек».
Тан Цянь все же чувствовала некоторую жалость:
— Но это же психологическое манипулирование, может, Лю Линлин просто оступилась по глупости…
— Подойди сюда, — Син Юньдо потянула Тан Цянь за рукав к окну в конце коридора. Отсюда открывался вид на главный вход в суд и прилегающую парковку. — Видишь мужчину в голубой рубашке, который идет к красному БМВ? Кто это?
— Лю Кэвэй? — Тан Цянь присмотрелась и узнала его.
Син Юньдо кивнула:
— Как отец и глава крупной юридической фирмы, он, конечно, выяснил, когда состоится слушание по делу Линь Цзяня. Он обязательно придет. Он знает, что единственный способ привести дочь в чувство — это разрушить идеальный образ Линь Цзяня. Этот идиот Линь Цзянь орал на меня в коридоре. Если бы он сказал это в зале суда, Лю Кэвэй мог бы только злиться, ведь посторонние не имеют права входить в зал, а значит — делать записи. Но Линь Цзянь так боялся потерять лицо перед судьей, что притащился в коридор и закатил скандал. Теперь все это записано Лю Кэвэем и будет показано его маленькой принцессе.
— Значит, весь разговор в коридоре слышал директор Лю? Ты… сделала это специально? — Тан Цянь внезапно все поняла.
Син Юньдо подмигнула ей:
— Конечно, специально. Я же говорила тебе, у меня тяжелый характер, я злопамятная. Линь Цзянь обидел меня еще до того, как ты познакомила меня со своей кузиной, больше года назад мы с ним столкнулись в суде. Он представлял истца, я — ответчика. Знаешь, насколько подлыми и абсурдными были его методы? Он понял, что мой клиент занимает высокое положение, и, чтобы умаслить его, выдумал кучу несуществующих угроз, мол, вы проиграете, и обманом заставил своего клиента подписать грабительское соглашение. А потом еще подстрекал моего клиента занизить мой гонорар. В итоге… — она развела руками, — мой клиент и он удачно сошлись и ушли вместе.
— … — Тан Цянь лишилась дара речи. Ей хотелось спросить: «Вы, адвокаты, разве можете так играть?»
— Кстати, я тебе об этом не рассказывала! — добавила Тан Цянь.
Син Юньдо закатила глаза:
— Ты ведь еще не согласилась быть моей девушкой, зачем мне рассказывать тебе все подряд? К тому же, даже если бы ты была моей девушкой, это не значит, что я обязана делиться с тобой всем, ясно?
— …
Син Юньдо пожала плечами:
— Весь мир думает, что адвокаты — это воплощение хитрости и корысти, но они не знают, что некоторые клиенты гораздо хитрее и корыстнее любого адвоката. А если ум адвоката направлен на зло, то и зла становится больше. Не переживай, я просто немного разоткровенничалась. Пойдем.
— Куда?
— Раз уж заработали денег, я угощаю, пойдешь?
— …
Тем же вечером Син Юньдо задержалась в фирме допоздна. С тех пор как она стала стажером, у нее вошла в привычку привычка вести записи. Прошли годы, и тетрадей с заметками о делах сменилось немало. От первоначальной многословности она перешла к лаконичности. Конечно, помимо юридических выводов, в ее тетрадях появлялось все больше других наблюдений.
Она открыла тетрадь и записала:
Июль 2019 года, дело о разводе Чжо Сяоя завершено.
Я с радостью вижу, что Чжо Сяоя наконец повзрослела, пусть даже ценой этого роста стал такой болезненный, несчастный брак. Я понимаю, что даже после окончания этого процесса и получения двух миллионов шестисот тысяч юаней ей придется столкнуться с потоками сплетен.
В нашем обществе, если женщина требует денег при разводе, в глазах большинства мужчин и даже как минимум половины женщин это считается первородным грехом. И этот «грех» существует далеко не только в браке.
Мы считаем, что закон защищает любовь. Но если пролистать закон о браке, за исключением нескольких принципов, где там говорится о любви?
Имущество — вот основная суть закона о браке и всего гражданского права. Почему такую простую вещь, которую можно отнести к разряду социальных знаний, понимают так мало людей?
Брак — это прежде всего имущественные отношения. А развод — это настоящая война. Чжо Сяоя — не первая моя клиентка, у которой не было денег даже на оплату процесса развода.
Но она вовремя обрела психологию сильного человека. Я рада, что она нашла хорошего психолога и в процессе работы над собой смогла совершить этот переход.
Психология слабого человека звучит так: «Я не выиграю, у него связи, у него власть, что бы я ни делала, все бесполезно». Но если даже у клиента нет денег, при сильной психике он будет думать так: «Я верю в справедливость и объективность закона, я верю в свой выбор, я проделала огромную работу, я верю, что мой адвокат поможет мне добиться относительно приемлемого результата. Даже если я не смогу получить все сразу, я могу временно взять часть, используя это сражение, чтобы накопить силы для следующего».Такое различие в настрое, по сути, во многом предопределяет, к какому финалу придет человек. Подобный настрой влияет не только на исход дела — он влияет на всю жизнь.
Хочется верить, что на своем дальнейшем жизненном пути Чжо Сяоя сумеет сохранить психологию сильного человека и уверенно пойдет вперед. В конце концов, она — двоюродная сестра того, кто мне дорог.
******
Я закрыла дневник, когда уже наступил глубокий рассвет.
Ночная мгла окончательно смягчилась, словно утомленный путник, наконец погрузившийся в блаженный сон. Неизвестно почему, Син Юньдо снова вспомнила то самое, совершенно неуместное признание.
— А может, давай я буду твоей девушкой? — это было весной 2017 года, больше двух лет назад.
Юная девушка, такая же строптивая и дерзкая, как сейчас, но с куда большей долей девичьей наивности в сердце. Стоило человеку понравиться внешне, как она бросалась на защиту; стоило понравиться еще больше — начинала липнуть, предлагая стать партнерами по адвокатской практике. А там, приглядевшись еще пристальнее, спустя полгода в один прекрасный день просто взяла и выпалила это напрямик.
Она прыснула со смеху. Вспоминая себя ту, она кажется себе довольно забавной: ведь только из-за того, что эта красивая женщина подписалась на крупный ЛГБТ-аккаунт, она решила, что они должны быть одного поля ягоды?
Сначала она думала, что ошиблась в этом важном допущении. Но прошло столько времени, а поведение Тан Цянь, которая и не признавала, и не отрицала, ее спокойная реакция, когда приходилось работать с клиентами из ЛГБТ-сообщества... Как ни крути, не похоже было, что она так сильно ошиблась!
Оглядываясь назад, кажется, что тот ее пыл вверг красивую женщину в полное оцепенение на целые полгода! С чего вдруг кто-то прилип, словно банный лист? Просто так, из-за внешности? А потом, уже прилипнув, взяла и заявила: давай я буду твоей девушкой!
— Слушай, адвокат Син, тебе не кажется… что это… как-то слишком внезапно? — она вспомнила, как Тан Цянь тогда перепугалась до заикания. Да как тут не заикаться? Ради того, чтобы показать свою симпатию, Тан Цянь тогда предупредила всех перекупщиков у входа в следственный изолятор: если посмеете перехватить заказ у моей напарницы, я вас всех по одному изведу.
Такая любовь, возникшая только из-за красивого личика, сейчас ей кажется... ну, не слишком-то надежной, правда?
— Оу, ну тогда... может, узнаем друг друга поближе? — если бы можно было выразить это образом, она бы сказала, что была тогда похожа на щенка с опущенными ушами, такого жалкого и милого.
— Ну… ладно? — Тан Цянь, напуганная ее напором, ответила так нерешительно.
Видите, видите? Она сказала ладно, она не сказала нельзя, она не сказала я женщина и ты женщина, она не сказала ничего подобного!
Она ведь ясно дала понять: ты можешь добиваться меня, ты можешь пытаться!
В то время Син Юньдо купалась в огромной радости. Словно выпила самый сладкий лимонный чай в своей жизни.
Но кто бы мог подумать, что это узнавание затянется на два года? Затянулось до того, что они действительно стали напарницами, но с тех пор ни разу не заговаривали о том признании? До того, что они почти стали родственницами?
Эх...
Путь любви нелегок, вздохнула маленькая Син.
— Кем же ты все-таки являешься на самом деле... — небрежно набросала она на черновике. Разве эти годы можно назвать узнаванием? Она даже не знала, чем занимался ее объект симпатии до того, как начала заниматься делами с перекупщиками. Разве это вообще можно назвать узнаванием?
Только и знала, что у тебя блестящие навыки работы с компьютером, что ты, хоть и одного со мной пола, обладаешь отличной физической формой, да еще что ты старше меня на три года. И всё, больше ничего — разве так добиваются расположения? Скорее наоборот: чем больше узнаешь, тем сильнее кажется, что это именно тебя отвергают!
Ночь за окном все еще была мягкой, но мысли ее отнюдь не были такими — они кололи, словно нечеткий ореол вокруг луны, от которого становилось не по себе.
Тан Цянь, ты бестолочь!
Знаешь ли ты, что когда в юном сердце вспыхивает чувство, оно может стать жизнью на одно мгновение? Ну, ладно, в двадцать с лишним уже вроде и не юность, но даже если так, это был мой самый подходящий возраст, чтобы влюбиться!
Тан-Тан, неужели ты не можешь дать мне шанс? Ты узнала мои тайны — те неприятности, с которыми я столкнулась во время стажировки; если захочешь, я могу рассказать тебе и о самых темных страницах своего прошлого, о том, что мне пришлось пережить в мою настоящую девичью пору. Но я даже не знаю, какой университет ты закончила — скажи, разве это честно?
Любовь — это и правда совершенно нечестная, совсем нечестная вещь.
Обидно...
Ночь по-прежнему нежна.
Только вот она не умеет понимать людские печали.
Но если любовь к тебе — это ночная печаль, то становится ли любовь к другому тоже печалью, тяжким грузом на сердце?
В тот момент, когда Син Юньдо что-то выводила в своем блокноте, Тан Цянь проснулась от кошмара. Была глубокая ночь, и Тан Цянь встала не с кровати, а с палатки, разложенной прямо на полу.
После истории с Фан Сюнем она могла не спать ночами напролет. Каждый раз, когда гас свет и она ложилась в постель, ее охватывал ужас перед окружающей тьмой. Ей казалось, что из темноты кто-то внезапно выскочит и столкнет ее с кровати, и под кроватью окажется не пол, а бездонная пропасть.
Она пробовала включать свет, заниматься спортом до изнеможения, ходила в больницу за успокоительными, даже запивала молоком алкоголь — ничего не помогало. В конце концов, она в отчаянии завернулась в одеяло и свернулась калачиком на полу, и именно в ту ночь она впервые после истории с Фан Сюнем смогла по-настоящему выспаться.
На следующий день она купила палатку.
Палатка, установленная на полу, подарила ей несколько ночей спокойного сна. Но время шло, и кошмары по-прежнему вырывали ее из забытья в глубокой ночи, заставляя просыпаться в холодном поту.
В кошмаре она снова падала в бездонную пропасть.
Тан Цянь тяжело дышала. Дождавшись, пока сердцебиение утихнет, она встала и пошла в ванную — хотела умыться, чтобы хоть немного прийти в себя.
Несколько пригоршней холодной воды, и сердце наконец успокоилось. Тан Цянь застыла, глядя на свое отражение.
Женщина в зеркале была все так же красива. Небеса не поскупились на ее внешность: ей уже тридцать, и психосоматическая бессонница мучает ее так долго, но, кроме легкого сероватого оттенка лица, у нее даже темных кругов под глазами нет. А эту серость легко скрыть тонким слоем пудры.
Днем, при дневном свете, она все так же ярка и привлекательна. Ее внешность вполне соответствует статусу уверенной в себе леди. А то, как она держит все свои печали в себе, переваривая их в одиночку, лишь заставляет окружающих думать, что она — просто красивая женщина с заурядным характером.
Зазвонил телефон — пришло сообщение от Син Юньдо: «Это дело наконец закрыто, я так устала», и следом смайлик с плачущим послушным ребенком.
Тан Цянь горько усмехнулась, глядя в зеркало.
Глупая девочка, зачем... зачем ты полюбила меня?
Этот путь изначально очень труден. Тан Цянь старше Син Юньдо на несколько лет, она пережила возраст, когда семья донимает вопросами о замужестве, и от этого пришла к своего рода отчаянному безразличию. Хотя в ЛГБТ-сообществе и раздаются призывы к защите прав, хотя в соцсетях есть голоса, высказывающиеся по этому поводу, лесбийское сообщество словно стерто с лица земли, будто его и не существует. С того момента, как в семнадцать-восемнадцать лет она осознала, что ей нравятся девушки, она слышала лишь о том, как трудно живется геям, — все знают, что геи не могут полюбить женщин, но когда дело доходит до лесбиянок, находится лишь один простой ответ: в крайнем случае найди кого-нибудь и выйди замуж!
Она посмотрела на смайлик Син Юньдо и снова вздохнула.
За эти три года симпатия этой девушки к ней была ясна, как небо, — то безоблачное и светлое, то потемневшее от бури.
Хотя эта девушка не из тех, кто ей нравится, она всегда восхищалась ее характером. Прошло больше трех лет, и она не раз думала: если бы не история с Фан Сюнем, могли бы они быть вместе?
— Ты — ходячая беда! Ни у кого, кто с тобой свяжется, не будет хорошего конца! — крик матери Фан Сюня пронесся в ее памяти, и она мучительно закрыла глаза.
Однажды ее полюбила девушка — отец узнал об этом и избил дочь так, что та бросила учебу. А потом она сама прошла через школьные годы под косыми взглядами и перешептываниями.
Фан Сюнь был парнем, он любил ее, и не успела она вежливо отказать, как случилась та трагедия.
Поэтому, глупая девочка, не люби меня. Даже если не брать в расчет, как сложен этот путь, просто посмотри на то, что у людей, которые меня любили, не было счастливого финала.
Тебе следует полюбить такую же девушку, как ты сама, обладающую стойким характером, иногда озорную, а не такую, как я, у которой есть лишь красивая оболочка.
Поняла, моя напарница?
http://bllate.org/book/36410/4522304
Готово:
