Се Шие вернулся на съемочную площадку. Гнев Чжун Чанмина еще не угас: он командовал рабочими, расставляющими декорации для следующей сцены, и даже не глядел в сторону Се Шие.
Даже без указаний Фу Сюя Се Шие прекрасно понимал, что нужно делать — например, как извиниться перед режиссером. За столько лет в шоу-бизнесе он не был настолько наивным, чтобы не знать элементарных правил извинений.
Се Шие только сделал шаг в сторону режиссера, как Фу Сюй последовал за ним по пятам. Словно родитель провинившегося ученика, он с суровым лицом шел за Се Шие прямо к режиссершуну.
Чжун Чанмин бросил на них косой взгляд и фыркнул носом. Се Шие, смиренно извиняясь, пообещал переснять сцену и бить по-настоящему. Договорив, он обернулся глазами отыскать Фу Сюя и на секунду замер, заметив его за своей спиной. Он невольно улыбнулся уголками губ, но тут же подавил эту улыбку.
Режиссер, простите, давайте еще раз, — сказал Се Шие. — В этот раз я обязательно сыграю как надо.
Не успел Чжун Чанмин ответить, как стоявший рядом Цзян Шэн хлопнул его по плечу, а Фу Сюй шагнул вперед и мягко произнес: — Учитель, давайте еще раз.
Один за другим — все только и норовят защитить Се Шие! Чжун Чанмин беспомощно вздохнул: — Ладно, еще разок.
На этот раз сцена прошла успешно. После съемок Фу Сюй прикладывал пакет со льдом к опухшей щеке. Се Шие подошел к нему; его глаза слегка покраснели от недавних эмоций в кадре, и казалось, стоило ему чуть сильнее моргнуть, как из них покатились бы слезы — вид у него был донельзя виноватый.
Фу Сюй ничего не сказал: правой рукой он прижимал лед, а левой поднял большой палец, показывая, что сцена удалась.
В этот момент на площадку въехал фургон с едой, заказанный Гао Ляном: там были готовые блюда, прохладительные напитки, а также десерты и мороженое после обеда.
Янъян принес порцию Се Шие, но тот, даже не взглянув на нее, сразу протянул ее ассистенту Фу Сюя. В руках у Янъяна осталась еще одна порция, и он невольно рассмеялся от неловкости: — Брат Се, порция преподавателя Фу у меня в руках.
Се Шие тоже почувствовал себя немного неловко: он слишком торопился, и окружающие это заметили. Фу Сюй же отнесся к этому спокойно и лишь тихо произнес: — Спасибо, старший брат.
Услышав это, Се Шие подыграл: — Не закладывайся, буду считать это компенсацией за ту курицу-гриль.
Они переглянулись и улыбнулись — все было понятно без лишних слов.
Янъян наблюдал за ними со стороны, чувствуя нечто неуловимое, но в то же время думая, что слишком много надумывает. Однако не думать об этом было невозможно: открытый гей-кинозвезда и популярный актер с нетрадиционной ориентацией за кулисами. Если между ними действительно проскочит искра, это было бы вполне естественно.
Вот только если об этом узнает менеджер Гао, он, пожалуй, сойдет с ума.
Вечером предстояли еще съемки, причем довольно объемные, так что закончить пораньше вряд ли получится. Се Шие сидел с чашкой кофе в обеих руках и, опустив голову, читал сценарий. Кофе был доверху набит льдом, и от холода пальцы Се Шие покраснели, но он даже не замечал этого, полностью сосредоточившись на заучивании реплик.
Поскольку двум главным героям приходилось обсуждать сцены даже после завершения съемок, места отдыха им обычно выделяли неподалеку друг от друга.
Янъян уже успел сдружиться с ассистентом Фу Сюя по имени Чэнь Фэн, и они обращались друг к другу не иначе как брат Ян и братишка Чэнь.
Фу Сюю нужно было сначала наложить грим с ранами. Вернувшись с обнаженным торсом после гримера, он вызвал восторженный переполох среди женщин на площадке, да и мужчины с завистливым вздохом заглядывались на его фигуру.
Еще бы, ведь у Фу Сюя были крепкое телосложение в европейском стиле и мужественные черты лица.Се Шие услышал шум, поднял глаза и увидел, что гример не просто наложила Фу Сюю грим в виде ранений, но и, явно замышляя недоброе, прошлась хайлайтером по его ключицам, груди и рукам. Кожа выглядела гладкой, нежной, невероятно соблазнительной и горячей.
За последние несколько месяцев тренировок Се Шие видел обнаженный торс Фу Сюя не раз и не два, но так и не смог привыкнуть.
Если кто-то способен оставаться равнодушным при виде обнаженного тела своего возлюбленного, пусть попробует посоперничать с ним.
Ему стоило огромных трудов сдерживаться и не распускать руки.
Се Шие опустил голову, вцепился зубами в соломинку и сделал несколько жадных глaкков ледяного кофе, так что горло онемело от холода. Оттого, что он пил слишком быстро, Се Шие поперхнулся и закашлялся, лицо его покраснело — это помогло скрыть румянец, вызванный вовсе не кашлем, а видом тела Фу Сюя.
Фу Сюй опустился на стул рядом с ним и протянул салфетку. Се Шие, прикрывая рот рукой, машинально потянулся за ней и коснулся пальцев Фу Сюйя. Его ладонь на мгновение полностью накрыла руку мужчины, но тут же отдернула ее, будто обожгшись.
Се Шие промокнул уголки рта салфеткой и уставился в сценарий.
Он услышал, как заскрипел соседний стул. Мужское тело, излучавшее жар, придвинулось ближе, и до Се Шие донесся запах чистого мужского аромата вперемешку с легким благоуханием косметики. Этот запах не только не был неприятным, но и действовал так, будто чья-то рука то сжимала, то отпускала его сердце, из-за чего правая сторона тела Се Шие, обращенная к Фу Сюю, казалось, полностью раскалилась.
Фу Сюй обратился к нему:
— Так усердно учишь текст, тебе помочь?
Помощь означала репетицию, которая позволяла запоминать реплики гораздо быстрее, чем зубрежка. Фу Сюй знал одну старшую коллегу, которая вообще никогда не учила текст: перед самым выходом на площадку она лишь бегло просматривала сценарий, схватывала общую суть, а дальше играла на импровизации.
Фу Сюй снова заговорил:
— Разве твоим рукам совсем не холодно?
Се Шие опешил и только тут заметил, что все еще крепко сжимает стакан с кофе. Он торопливо отставил его в сторону, но тут же сообразил кое-что и, повернувшись, спросил у Фу Сюя:
— Я тебя только что не заморозил?
Фу Сюй никак не ожидал, что в первую очередь его партнер побеспокоится об этом, и с усмешкой ответил:
— Скорее, ты заморозил самого себя, у тебя пальцы стали холоднее льда.
Пальцы, температура которых сравнялась с ледяной, мгновенно пылко и горячо заскользили по телу Фу Сюя, касаясь его бутафорских ран и мягко разминая их. Это была сцена, в которой Бай Чанъань обрабатывает раны Бай Цифэну.
Как ни крути, а Бай Чанъань все равно переживал за младшего сородича, ушедшего в гневе, и хотел поговорить с ним по душам. Но уж таков был его характер: на вид казался холодным и нелюдимым, скупым на слова, однако добрее сердца было не сыскать.
Особенно учитывая, что по мере взросления Бай Цифэн становился все более непослушным.
Сяо У и Сяо Лю, услышав их ссору, дрожали от страха, спрятавшись за дверью. Когда Бай Цифэн с грохотом вылетел из комнаты, мальчишки еще какое-то время боялись зайти, а потом робко вошли и послушно окликнули старшего брата, прося не сердиться.
Сяо Лю добавил:
— Четвертый просто хотел купить тебе подарок, старший брат.
Сяо У дернул Сяо Лю за рукав. Бай Чанъань поднял бумажный сверток с жареной курицей, на мгновение замер и посмотрел на детей:
— Какой подарок?
Сяо Лю зажал рот обеими руками, словно сболтнув лишнего, и лишь испуганно вращал огромными глазами, горько раскаявшись в содеянном.
Бай Чанъань перевел взгляд на Сяо У:
— Говори ты.
Сяо У бросил сердитый взгляд на болтливого Сяо Лю и, замявшись, все-таки рассказал всё.Бай Цифэн спускался с горы тайком понаблюдать за Бай Чанъанем несколько раз. Тот не занимался в порту тяжелым физическим трудом: наставник обучил его грамоте, а в те времена грамотных людей было сравнительно немного, поэтому Бай Чанъань устроился счетоводом к семейству Цзинь.
Каждый день он выглядел исключительно интеллигентным: закончив тренировку и сняв тренировочное одеяние, переодевался в белый халат, похожий на учетический, и отправлялся в порт принимать товар и вести счета.
Как-то раз, вернувшись, Бай Цифэн сказал Сяо У и Сяо Лю, что старший соученик, возможно, больше не хочет возиться с ними и, подобно второму и третьему, собирается искать другой путь в жизни.
Сяо У и Сяо Лю были еще детьми, и, услышав это, до смерти испугались. Старший соученик был их опорой, он заменял им и брата, и отца. Если теперь он откажется от них, то как быть наставнику, как быть им самим?
Бай Цифэн стал успокаивать младших соучеников, просил их впредь относиться к Бай Чанъаню получше и обещал сам начать зарабатывать, чтобы разделить его ношу. К тому же приближался день рождения Бай Чанъаня, и Цифэн хотел раздобыть денег на подарок.
Бай Чанъань, который поначалу сердился на бунтарский нрав Бай Цифэна, теперь уже вовсе не чувствовал гнева — ему стало даже тоскливо. Он и не подозревал, что его младшие соученики живут в такой тревоге, наивно полагая, будто все идет хорошо.
Бай Чанъань наклонился и прижал обоих младших к груди:
— Не слушайте вашего четвертого соученика. Сяо У и Сяо Лю еще не выросли, а я никуда не уйду и никуда не сбегу. Какая бы там ни была семья Цзинь или Серебряная семейка, наш Даосский храм Цинфэн — вот мой настоящий дом.
Вечером Бай Чанъань с мазью от ушибов в руке постучал в дверь Бай Цифэна. Свеча в комнате явно не была потушена, но ему никто не ответил — тот явно дулся.
Бай Чанъань толкнул дверь и вошел. Бай Цифэн сидел на стуле спиной к нему, сбросив верхнюю одежду. На его крепкой спине чернел огромный синяк, на фоне которого остальные, наслоившиеся друг на друга красные следы даже не казались такими жутко выглядящими.
Сердце Бай Чанъаня пропустило удар, и он быстрым шагом подошел ближе:
— Как тебя угораздило так сильно пострадать?
Бай Цифэн даже не собирался поворачиваться и смотреть на соученика, продолжая сидеть к нему спиной:
— Это все дело рук тех людей, перед которыми мой славный старший соученик так вежливо извинялся и рассыпался в любезностях.
Бай Чанъань сжал кулаки, разжал, сжал снова, до боли стиснув зубы. Хотя он издавна славился строгим нравом и никогда не щадил Бай Цифэна при наказаниях, видя его столь тяжелые раны, он чувствовал себя так, будто все эти удары палкой обрушились на его собственное тело — сердце пронзила острая боль.
Он через силу выдавил хриплым голосом:
— Почему не сказал?
Бай Цифэн холодно усмехнулся:
— А что толку говорить? Разве ты собирался меня слушать? Кто с порога вынес мне приговор, кто приказал с порога отправляться на коленях в Зал Прародителя, кто избивал людей, не разбираясь, кто прав, а кто виноват?
Бай Чанъань помолчал немного, смягчил голос и произнес:
— Иди на кровать, я намажу тебе спину.
Рука Бай Цифэна, лежавшая на столе, сжалась в кулак так, что вздулись вены:
— Что это за метод такой — сначала отходить палкой, а потом давать пряник?
Бай Чанъань знал, что тот все еще дуется:
— Это соученик был неправ. Сяо Фэн, ложись на кровать, соученик тебя намажет.
Бай Цифэн резко обернулся. Хоть он и вымахал такой амбал, а все еще вел себя как ребенок: от извинений соученика у него покраснели глаза, а в голосе прозвучало столько обиды, что казалось, будто предел уже перейден:
— Не пойду! Ты мне всех жареных цыплят растерял своими ударами!
Бай Чанъань чуть не рассмеялся, шагнул вперед, заключил Бай Цифэна в объятия, прижав его голову к своей талии, и потрепал по волосам:
— Вот намажемся, и поедим все вместе — и с Сяо У, и с Сяо Лю.
Бай Цифэн буркнул себе под нос:
— Соученик, ты часом не собираешься жениться на той барышне Цзинь?
Бай Чанъань ответил:
— Что за глупости ты мелешь? У нас с барышней Цзинь нет никаких таких отношений. К тому же вы сами еще не обзавелись семьями, как же соученик может жениться на девушке? Разве это не испортит ей жизнь?
Бай Цифэн приподнял голову от живота Бай Чанъаня и с обидой произнес:
— Мы что, для тебя обуза?
Бай Чанъань торопливо возразил:
— С чего бы? Вы — моя семья.
Бай Цифэн вздохнул, обнял соученика за талию и потерся о него щекой:
— Какая же семья станет так на смерть лупить родных?
Бай Чанъаню стало неловко:
— Эй, сколько раз ты еще будешь жаловаться? Мазаться будем или нет?
— Будем, — ответил Бай Цифэн, а затем добавил: — Соученик принадлежит мне.
Бай Чанъань провел ладонью по его жестковатым волосам:
— Да-да, соученик твой.
Режиссер Чжун крикнул «стоп» и устроился перед монитором пересматривать дубль.
Как только сцена закончилась, Се Шие не сразу отпустил Фу Сюя, все еще оставаясь погруженным в атмосферу. Лишь когда Фу Сюй успокаивающе похлопал его по пояснице, он пришел в себя и разжал руки.
Смущенный Се Шие отступил на пару шагов и, подумав, спросил Фу Сюя:
— Какие все-таки чувства испытывает Бай Цифэн к своему соученику?
Хотя он читал сценарий, ему хотелось узнать именно то, как трактует это Фу Сюй.
Фу Сюй ответил:
— Наверное, семейные.
Се Шие с трудом поверил в это:
— Ты уверен, что семейные чувства могут быть настолько собственническими?
Фу Сюй возразил:
— Это не совсем собственничество, скорее — паника. Страх, что Бай Чанъань их бросит.
Се Шие заметил:
— Но в конце концов именно Бай Цифэн бросил Бай Чанъаня.
Фу Сюй пояснил:
— Характер Бай Цифэна довольно краен. Он скорее предаст весь мир, чем позволит миру предать себя.
Се Шие не согласился:
— Но это же не оправдание тому, что он переспал с женой старшего брата! Он причинил Бай Чанъаню страшную боль.
Фу Сюй с легкой насмешкой произнес:
— Да, очень жестоко. Будь у меня такой соученик, я бы ни за что не смог так с ним поступить.
Хотя это были просто слова, не имеющие особого подтекста, для Се Шие, исполнявшего роль соученика, они прозвучали как сокрушительный удар — его сердце затрепетало так сильно, что от этого едва не захватывало дух.
Сейчас он мог лишь надеяться, что грим на его лице достаточно плотный и этот румянец не проступит сквозь тональный крем, устроив нелепое представление.
На площадке было шумно, и режиссер раздавал указания через мегафон или рупор. Из динамиков раздался голос Чжун Чанмина:
— Только что снятая сцена с объятиями, пятый эпизод, одиннадцатый дубль — переснимаем, берем другой ракурс.
Фу Сюй протянул руки:
— Иди сюда, соученик.
Се Шие подошел, чувствуя, как ноги стали ватными, словно он ступает по облакам. Как же прекрасно сниматься в кино — можно даже обниматься с любимым человеком.
Он стоял, а Фу Сюй сидел. Опустив взгляд на лицо человека в своих объятиях, Се Шие мысленно произнес: «Он тоже».
Будь у него такой младший соученик, он бы тоже не смог обойтись с ним так жестоко.
Он бы баловал его до небес, избаловал бы так, что рядом с ним остался бы только он один — тот, на кого он будет лишь полагаться, кого будет любить и на кого будет смотреть.
http://bllate.org/book/36409/4522207
Готово:
