Се Шие договорился с Чжоу Жуном встретиться в японском ресторане, которым владел человек из их круга; там отлично умели хранить секреты.
И всё же Се Шие пришёл в маскировке — он был предельно осторожен. Гао Лян заставил его соблюдать осторожность, до смерти боясь, что Чжоу Жун задумает воспользоваться им, наделает фотографий, а потом выскочит наружу ради дешёвой популярности.
Когда Се Шие отворил дверь отдельного кабинета, Чжоу Жун уже ждал его. Он поднял на вошедшего своё бледное, утончённое лицо. В его взгляде читалась смесь скорби и печали, а выражение лица было таким, словно он не решался о чём-то сказать — с первого взгляда становилось ясно, что у него есть к кому-то просьба, но он не знает, как подступиться.
Закрыв за собой дверь, Се Шие снял декоративные очки, уселся за стол, налил чашку зелёного чая и, подвинув её Чжоу Жуну, произмолвил:
— Долго ждал?
Чжоу Жун обеими руками ухватился за чашку и с удручённым видом покачал головой. Внимательно разглядывая Чжоу Жуня, Се Шие заметил, что его бывший возлюбленный сильно похудел. Трудно было даже представить, через что тому пришлось пройти.
Смягчив голос, Се Шие стал говорить неторопливо, шаг за шагом помогая Чжоу Жуну расслабиться, пока тот наконец не выложил всё о том, в какую историю он вляпался.
Оказалось, что на Чжоу Жуня положил глаз кто-то из высшего руководства компании, пожелав сделать его своим содержанцем. Чжоу Жун, разумеется, отказался: после того как он встречался с таким человеком, как Се Шие, разве мог он посмотреть на кого-то ещё? К тому же тот высокопоставленный чинуша отличался отвратительной внешностью — толстомордый и пузатый, он вызывал лишь омерзение.
Не пожелав подчиниться, Чжоу Жун тут же подвергся опале и бойкоту. Даже если ему удавалось заполучить какой-то проект, это была жалкая роль, на съёмочной площадке которой приходилось глотать слезы и сносить постоянные унижения.
Дойдя до этого места, Чжоу Жун залился слезами. Размазывая их по лицу, он всхлипнул:
— Сначала я думал: ладно, чтó с того, если я уйду из шоу-бизнеса? Займусь какой-нибудь другой работой. Но они держат в тисках мой контракт и упрямо твердят, что неустойка составит несколько десятков миллионов. Откуда у меня такие деньги?
Вообще-то можно было обойтись и без выплат, но тогда пришлось бы судиться. У Чжоу Жуня небогатая семья, дома осталась больная мать, которой нужны лекарства, — разве выдержала бы их семья тяготы судебных тяжб? И в то же время, если бы этот босс продолжал его ломать, он бы рано или поздно сломался.
Выслушав его, Се Шие задумчиво произнёс:
— Ты хочешь, чтобы я помог тебе выплатить неустойку?
Услышав это, Чжоу Жун испуганно распахнул глаза, в уголках которых ещё блестели слёзы. Он выглядел жалостливым и милым.
— Да как такое возможно? Где я возьму столько денег, чтобы вернуть их?
Оказалось, смысл был вовсе не в этом: Чжоу Жун хотел лишь, чтобы Се Шие пустил слух, будто он — человек Се Шие. Узнав об этом, влиятельный босс естественно не смел бы больше давить на него и оставлять в покое.
Когда они были безумно влюблены друг в друга, никто не осмеливался покушаться на него. И сегодня Чжоу Жун пришёл не за деньгами и не за чем-то ещё — он лишь хотел, чтобы Се Шие защитил его.
Чжоу Жун знал, как бесстыдно он поступает: они ведь расстались, а он всё равно умоляет бывшего помочь, хотя сам же и предложил расстаться, несмотря на то, что Се Шие тогда пытался его удержать.
Ближе к концу его голос совсем ослаб и прозвучал беспомощно. В этот момент ему протянули салфетку, и он услышал низкий и мягкий голос Се Шие:
— Не плачь. Для меня это несложно, я помогу тебе.
Взяв салфетку и прижав её к глазам, Чжоу Жун пару мгновений глубоко дышал, а затем спросил:
— Как я могу отблагодарить тебя?
С трудом набравшись храбрости, Чжоу Жун поднял глаза на Се Шие и увидел, что тот подпер щёку рукой. Мужчина смотрел на него красивыми, полными нежности глазами и озорно улыбался, точь-в-точь ребёнок, выпрашивающий леденец:
— Тогда сыграй мне на гитаре.
Чжоу Жун остолбенел:
— Прямо сейчас?
Под рукой не было гитары. Неужели Се Шие имеет в виду следующую встречу? Но разве они ещё встретятся? Сердце Чжоу Жуня заколотилось, застучало в груди.
Поняв, по-видимости, неуместность своего предложения, Се Шие добавил:
— Ничего, можно и в следующий раз.
Он немного помедлил:
— Подойдёт и видео, и аудиозапись.
Успокоив его, Се Шие наконец сделал заказ. Он также дал Чжоу Жуну время привести себя в порядок после пережитых волнений, чтобы тот, выйдя из комнаты, не столкнулся ни с кем в неловком виде.
Хотя они были бывшими возлюбленными, Се Шие прекрасно умел поддерживать беседу и управлять атмосферой. Прошло совсем немного времени, как он уже заставил Чжоу Жуня улыбнуться, рассеяв тучи на его лице.
После ужина Се Шие велел Янъяну вызвать машину, чтобы отправить Чжоу Жуня домой.
Узнав о просьбе Чжоу Жуня, Гао Лян отнёсся к этому крайне неохотно, но всё же послушно занялся вопросом, и тот высокопоставленный чинуша действительно перестал чинить препятствия. Вскоре Чжоу Жун прислал в WeChat видео: он сам аккомпанировал себе на гитаре и пел Любовный романс для Се Шие, зная, что тот любит эту песню.
Вскоре приближались съёмки «Отрешения от мира». Се Шие с двумя помощниками прибыл в кинородовую базу, где разместилась съёмочная группа, и заселился в забронированный отель.
В десять вечера, только приняв душ, Се Шие получил звонок от Чжун Чанмина с требованием явиться в комнату 601 — это был номер самого Чжун Чанмина.
Сам он жил этажом выше, в номере 806; где остановился Фу Сюй, он не знал.
Волосы Се Шие ещё не высохли, поэтому ему пришлось наспех переодеться, собрать влажные пряди резинкой и, захватив сценарий, отправиться в 601-й.
В номере его ждали Чжун Чанмин и сценарист Сян Цзинь — режиссер решил собрать двух исполнителей главных ролей на читку. Остальная часть группы уже провела рабочую встречу в вестибюле на первом этаже, а теперь, вызывая ведущих актёров, режиссёр хотел главным образом выяснить, как обстоят дела с развитием их экранной химии.
При звуках фразы развитие химии тело Се Шие слегка напряглось, и ему стало невыносимо неловко. Они с Фу Сюем за последние несколько месяцев едва перекинулись парой слов — откуда тут взяться химии?
В этот момент появился Фу Сюй. Без сценария, с одним лишь телефоном в руке, он вошёл в комнату, и Чжун Чанмин повторил для него всё то же самое, что только что говорил Се Шие.
Разумеется, услышав о необходимости наладить контакт, Фу Сюй тоже бросил взгляд на Се Шие.
Заметив, как они переглядываются исподлобья, Чжун Чанмин сразу понял: здесь что-то не так. В голове режиссёра промелькнула мысль: неужели эти двое парней и впрямь натворили дел!
Но не успел он как следует разозлиться, как понял, в чём дело. Когда они вдвоём закончили прогонять сцену, Сян Цзинь хранил молчание, Чжун Чанмин закурил, а Се Шие и Фу Сюй сразу же сели на противоположных концах комнаты — один устроился в одном углу, другой в другом.
Выкурив полсигареты, Чжун Чанмин хриплым голосом спросил:
— Что с вами обоими такое?
Се Шие промолчал, а Фу Сюй произнёс:
— Учитель, моё состояние сейчас не лучшее, я...
Чжун Чанмин бесцеремонно оборвал его:
— Я и так вижу. А с ним что? — он перевёл взгляд на Се Шие.
Оглушенный пронзительным взглядом режиссёра, Се Шие почувствовал себя крайне неуютно. Признавая поражение, он опустил голову, пробормотав извинения. Влажные пряди упали на его брови, капли скатились в уголки глаз, напоминая следы слёз.
Глядя на красивого человека, трудно сохранять прежнюю ярость — гнев поневоле утихает, но Чжун Чанмин откровенно недолюбливал Се Шие. К тому же выступление Се Шие этим вечером не дотягивало и до десятой доли того, что он показывал на пробах. Режиссёр даже заподозрил, что эта звезда просто водит его за нос: контракт подписан, и только теперь обнаружилась вся гниль.
Видя, что Чжун Чанмин собирается вспылить и, судя по всему, намерен высказать что-то крайне неприятное, Се Шие молча вздохнул и закрыл глаза, смирившись с неизбежным — пусть ругает, в конце концов, он действительно сыграл скверно.
Однако прежде чем Чжун Чанмин успел раскрыть рот, раздался голос прямо перед ним. Се Шие открыл глаза: Фу Сюй стоял перед ним, повернувшись к нему спиной:
— Учитель, мы оба не в форме. Как вы можете быть столь предвзяты и отчитывать только его, а не меня?
Чжун Чанмин чуть не задохнулся от смеха:
— Я отчитаю тебя чуть позже, отойди.
Фу Сюй ответил:
— Не могу. Это мой старший сокурсник, я должен его защищать.
Чжун Чанмин рявкнул:
— Теперь-то вспомнил, что нужно защищать? А где ты был минутой раньше?!
Фу Сюй возразил:
— Так ведь мы были не в форме. Давайте прогоним ещё раз.
Чжун Чанмин вскипел:
— Кто здесь режиссёр — ты или я?!
Не обращая на него внимания, Фу Сюй обернулся и протянул руку Се Шие:
— Старший сокурсник, вставай, мы пройдём сцену ещё раз.
Ошеломлённый Се Шие долго смотрел на него, прежде чем дрожащей рукой неуверенно потянуться навстречу. Никто не знал, насколько горько было его сердце в этот момент — оно походило на маленький огонёк в зимнюю ночь, готовый погаснуть в любую секунду.
Казалось бы, сил больше не осталось, но расстаться с этим чувством было выше его сил. И вот в самую чащу его души плеснули живой водой искры возрождения, и пламя вспыхнуло вновь.
Он вложил свою руку в ладонь Фу Сюя.
Фу Сюй крепко сжал её в ответ.
http://bllate.org/book/36409/4522201
Готово:
