Его каштановые длинные волосы были закинуты за уши, полностью открывая лицо.
Сокурсник весь задрожал. На самом деле он никогда не смотрел Тань Нину прямо в глаза: те редкие разы, когда они сталкивались на лестнице, Тань Нин всегда ходил опустив голову, а его черты лица были скрыты падавленными на щеки прядями волос. К тому же он вечно носил мешковатую одежду, из-за чего создавалось впечатление, будто он тощий как щепка да бледный как полотно. Добавив к этому всевозможные жуткие слухи, ходившие по академии, парень всегда считал, что Тань Нин должен выглядеть прямо как привидение.
Но в этот момент он полностью остолбенел.
Маленькая прикроватная лампа придавала изящным чертам лица Тань Нина некую туманную мягкость. Он совершенно не походил на себя дневного в актовом зале — от него исходил какой-то невыразимый шарм, не то демонический, не то небожительский.
Опустив взгляд, он смотрел на сокурсника сверху вниз с холодным и безразличным выражением лица. Ни гнева, ни тени улыбки. Его голос, ледяной и звенящий, обладал пугающим спокойствием: — Ты обо мне говорил?
Вопрос Тань Нина звучал очень просто.
В нем не было и намека на угрозу, он даже не выказал тех эмоций, которые полагалось бы проявить к человеку, за спиной поливавшему его грязью. Но трое остальных присутствующих в комнате одновременно затаили дыхание.
Парень смертельно испугался, густо покраснел и торопливо забормотал извинения: — Н-нет, не говорил.
Тань Нин не стал допытываться дальше.
У сокурсника от страха стучали зубы. Опустив голову, он несвязно бормотал: — П-простите! Правда простите, сокурсник Тань, я не про вас говорил, извините! — После этого он поспешил сделать ноги.
Разобравшись с этим, Тань Нин бросил взгляд на Чжэн Юя. Сам Чжэн Юй неизвестно почему вдруг дернул рукой, сжимающей мышку, и на подсознательном уровне закрыл игровую вкладку. Когда он сообразил, что сделал, было уже поздно, и его лицо от досады приобрело свинцово-серый оттенок.
Тань Нин всего лишь глянул на него, чего ради он вообще так испугался?
Шум в общежитии наконец утих, возвращая желанную для Тань Нина тишину. Он опустил занавеску кровати и снова лег.
Достав телефон, он принялся подсчитывать свои сбережения. Второстепенная Стипендия Тяньхэ должна поступить на счет сразу после окончания периода обнародования результатов.
В этом месяце он дважды подрабатывал репетитором и два раза ложился в постель с Линь Сунъанем, заработав немало.
Сообщение от Линь Сунъаня пришло вовремя — это было уведомление о переводе. Линь Сунъань перевел ему десять тысяч.
Тань Нин помедлил немного и перевел деньги обратно.
[Денег не хочешь?]
Тань Нин знал, что Линь Сунъань намеренно прощупывает его почву. Еще вечером в машине он почувствовал злость Линь Сунъаня.
[Разве рыночная цена не две тысячи?] — ответил он.
Линь Сунъань больше ничего не прислал, должно быть, разозлился не на шутку.
Тань Нин перевел все деньги с WeChat на банковскую карту. Уставившись на непрерывно растущие цифры, он выровнял дыхание.
Ночь становилась все глубже, накатывала сонливость.
При повороте в паху все еще ощущался сильный дискомфорт. На этот раз Линь Сунъань действовал слишком поспешно и не дал Тань Нину времени как следует расслабиться. Беты в конце концов не омеги — лишь под воздействием феромонов они могут сносно переносить вторжение альфы, не говоря уже о таком доминантном альфе, как Линь Сунъань. Кроме омег, чьи феромоны идеально сочетаются с его собственными, обычные люди попросту не выдержат.
Если бы у него были феромоны...
Эта мысль только зарождалась, как Тань Нин тут же задушил ее на корню. Он никогда не тратил время на подобные бессмысленные предположения.
В глубокой ночной тишине Тань Нин выключил прикроватную лампу.
Он протянул руку к изголовью. Рядом с пуховой подушкой лежали две маленькие кожаные коробочки, похожие на коробочки для подарков — одна новая, другая старая. Старую очевидно трогали очень долго, она давно потеряла блеск, а вот вторая выглядела совершенно новенькой, будто ее купили совсем недавно.
Выключив прикроватную лампу, Тань Нин положил тонкиие пальцы на коробочку и, словно ребенок, гладящий успокаивающую пеленку, быстро заснул.
Глава 3
Из-за брошенной Тань Нином фразы про рыночную цену Линь Сунъань целую неделю не давал о себе знать.
Тань Нин был только рад тишине и сосредоточенно готовился к июньскому экзамену по IELTS. Впрочем, он не собирался за границу, просто привык держать перед собой какую-нибудь цель, чтобы жизнь не казалась слишком скучной.
Он по-прежнему вовремя выходил из общежития, тратил десять минут на завтрак, двенадцать минут на дорогу и ровно в половине девятого прибывал в библиотеку, успевая занять свое любимое место у окна до того, как читальный зал превратится в шумный муравейник.
На самом деле его учебные будни были предельно просты: эмоционально стабильный, держащийся в стороне от толпы. Он мог бы прожить так всю жизнь в состоянии низкой заметности, если бы кое-кто не лез к нему нарочно.
Например, Лэй Синь, который в этот момент сидел по диагонали напротив, крутил ручку и, прищурившись, с ног до головы оглядывал его.
Ходили слухи, что отец Лэй Синя в свое время был всего лишь мелким руководителем в логистической компании, принадлежавшей Корпорации Тяньхэ. Отец Линь Сунъаня, инспектируя работу, заметил его, пришел в восторг от его трудолюбия и лично повысил, в один миг перенеся семью Лэй Синя на новый социальный уровень и избавив их от забот о куске хлеба. По этой причине отец Лэй Синя испытывал глубочайшую благодарность к семье Лин, да и сам Лэй Синь во всем следовал за Линь Сунъанем, превратившись чуть ли не в его тень и поминутно упоминая его имя.
Лэй Синь выглядел вполне привлекательно, а по телосложению было очевидно, что он альфа.
Тань Нин бросил на него мимолетный взгляд и продолжил решать задания.
— Мне очень любопытно понаблюдать за тобой, — произнес Лэй Синь.
Тань Нин не поддался на провокацию.
— Слышал, ты получил Стипендию Тяньхэ? — неожиданно сменив тему, с заметным сожалением произнес Лэй Синь. — Жалко только, что период обнародования результатов уже закончился.
Тань Нин невозмутимо остановил перо, а спустя мгновение продолжил писать.
— А на какие еще стипендии ты подавался? — Лэй Синь явно клонил к чему-то конкретному. Видимо, заметив скромную одежду Тань Нина, он решил, что деньги — это его ахиллесова пята, и попытался таким образом задеть его.
В общем-то, это было правдой, только вот никто не мог угрожать ему подобным образом.
Помолчав несколько секунд, Тань Нин не удержался от смеха, поднял взгляд и спросил: — Ты выступаешь в защиту Линь Сунъаня?
Только потому, что в тот день в актовом зале он полностью проигнорировал Линь Сунъаня, ведя себя так, будто того не существует? Какая нелепость.
— Не сказал бы. Я же говорю, мне просто любопытно. Ты довольно известен, я слышал о тебе уже давно.
Тань Нин находил таких подпевал, как Лэй Синь, поистине смешными, а заодно думал о том, что преувеличенные выходки второстепенных персонажей в телесериалах и правда берутся из реальной жизни.
Возможно, Лэй Синь действительно был не в силах постичь, с какой стати этот всеобщий объект презрения по имени Тань Нин, над которым смеялись даже на собственном факультете, одетый черт знает в во что, с волосами, закрывающими половину лица — пусть черты его и были хороши, но сочетались с мрачным, отталкивающим взглядом, — короче говоря, человек, в котором не было ничего приятного для глаза, — с какой стати он так нагло уселся рядом с Линь Сунъань? Мало того, что он потеснил локоть Линь Сунъаня и пихнул свой грязный рюкзак тому под ноги, так он еще ни разу за всю встречу не повернул головы и ушел когда заблагорассудится, еще до окончания собрания.
http://bllate.org/book/36403/4521418
Готово:
