Государство С — самое мощное среди союзных стран, его международное положение держится на недосягаемой высоте.
Долгое время государство С неустанно разжигало экономические трения с соседними странами, добиваясь собственной выгоды с помощью различных уловок. Последние несколько десятилетий государство С сколачивало коалиции, мутило воду и переводило экономические противоречия в плоскость политических конфликтов на региональном или государственном уровне, постепенно эскалируя напряженность. Международная обстановка менялась непредсказуемо, и оценки государства С со стороны союзных стран становились все более полярными.
Семья Вэнь, контролирующая экономические артерии страны, была одним из ведущих олигархов государства С. Если говорить о капитале и влиянии, то перед лицом Вэнь Цзэнаня Ци Муян не шел ни в какое сравнение и не был никакой золотой молодежью.
Вэнь Цзэнань даже не удосужился поднять веки и неторопливо бросил Ци Муяну:
— Ты так важен для Чэн Кэ?
Наблюдая за происходящим, Чжун Удун увидел, как Ци Муян замер на месте, будто пораженный молнией. Издалека этот согбенный от унижения и душевной боли силуэт казался до боли похожим на него самого в прошлом.
Теперь, когда роли поменялись местами, трудно было представить, что чувствовал Ци Муян в этот момент.
Помимо изумления, он почему-то даже испытал некоторое любопытство к тому, какое выражение лица было у Ци Муяна.
Но с позиции Чжун Удуна рассмотреть выражение лица Ци Муяна было невозможно — по его окостенелому языку тела можно было лишь догадаться, как сильно тот сдерживает ярость.
И когда Чжун Удун уже решил, что Ци Муян трезво оценил обстановку, проглотил обиду и собрался уходить, тот вдруг поднял руку, провел по волосам и пробормотал что-то невнятное.
Его темно-каштановые кудри были от природы: будь то изгиб мягких волн или густые корни, скрывавшие кожу головы, всё это заставляло его безумно любоваться собой.
Он вечно упивался создаваемой вокруг себя атмосферой красоты: в былые времена его длинные пряди лениво развевались на ветру, и он воображал себя романтичным, безмятежным ангелом, окутанным сиянием; когда же волосы отрастали до плеч, он подчеркивал свой нрав, отчаянно демонстрируя дерзость и высокомерие, и каждый раз, шагая по улице, искренне верил, что для окружающих он — недосягаемый небожитель.
Однако эти гордые кудри сейчас находились в руке Вэнь Цзэнаня, который действовал с такой молниеносной быстротой, что можно было подумать, будто у человека просто моргнул глаз.
Ци Муян взвизгнул:
— Мои волосы! Ну-ка отпусти меня!
Вэнь Цзэнань криво усмехнулся, беспечно наслаждаясь чужой болью.
— То, что ты сказал, мне весьма интересно. Подойди ближе и повтори еще раз.
С этими словами он сжал пальцы, дернул волосы Ци Муяна вверх, а затем с силой потянул на себя.
С искаженным от боли лицом Ци Муян оказался совершенно беззащитен, ему даже пришлось вытянуть шею, чтобы хоть немного уменьшить мучения.
Внешность Вэнь Цзэнаня не была хрупкой, как у типичных омег: у него были длинные кости, крепкое телосложение и аура пышущего здоровьем человека. Издалека тщедушный Ци Муян выглядел рядом с ним просто цыпленком.
Эта шокирующая сцена потрясла Чжун Удуна. Как-никак, Ци Муян был одноклассником Чэн Кэ и гостем, приглашенным на банкет. Как же Вэнь Цзэнань, будучи омегой Чэн Кэ, мог выкинуть такое? Неужели он не боялся, что если дело раздуют, ему не перед чем будет отчитываться перед Чэн Кэ?
Чжун Удун больше не мог терпеть. Он решил вмешаться: даже если Ци Муян был неправ, оставаться сторонним наблюдателем он не собирался.
Он сделал шаг вперед, но тут путь ему преградило крепкое предплечье Сяо Чжэна. Движение охранника было настолько быстрым и ловким, будто он неотрывно следил за каждым его шагом.
— Господин Чжун, вы — почетный гость генерального директора Чэна, и я бы не хотел, чтобы вы пострадали до встречи с ним.
Сбросив с себя мягкое выражение, Чжун Удун холодно посмотрел на Сяо Чжэна и без церемоний бросил в ответ:
— Тебе стоило бы получше приглядеться, кто здесь на самом деле страдает.
— Господин Вэнь принимает гостей, — с олимпийским спокойствием повторил Сяо Чжэн, поднимая руку к груди Чжун Удуна так, что стоило ей подняться чуть выше, и она легко могла бы сомкнуться на его горле. — Обещаю, никто вас не тронет.
— Ты!
Разъяренный до предела Чжун Удун со бледным лицом перевел взгляд на Вэнь Цзэнаня, который продолжал творить бесчинства, и ледяная волна змейкой пробежала по его спине.
Всего пару минут назад он наблюдал за этим как за захватывающим зрелищем, но теперь на лице Вэнь Цзэнаня читались лишь жестокость и бездушие — это была не капризная спесь балованного ребенка, какая порой свойственна Ци Муяну, а дерзкая безнаказанность того, кто привык играючи распоряжаться чужими жизнями.
Пробежавшая по телу дрожь заставила его волосы встать дыбом. Он никак не мог связать этого господина Вэня с Чэн Кэ и не понимал, как Чэн Кэ мог полюбить человека, от которого за версту разило зловещей демонической аурой.
— На что смотришь?
Раздавшийся сзади спокойный голос сопровождался едва уловимым ароматом алкоголя. Горло говорившего, судя по всему, было смочено вином, отчего голос звучал низко, бархатисто, зрело, но привлекательно.
У Чжун Удуна не было настроения наслаждаться приятным голосом Чэн Кэ, однако он неожиданно успокоился, и в душе шевельнулось смутное, необъяснимое чувство безопасности.
Чэн Кэ стоял прямо за спиной Чжун Удуна, они находились так близко друг к другу, что стоило Чжун Удуну лишь повернуться, как он вместе со своим феромоном немедленно оказался бы в чьих-то объятиях.
— Чэн Кэ, — не оборачиваясь, с нахмуренными бровями произнес Чжун Удун, глядя на Вэнь Цзэнаня. — Это и есть ваше гостеприимство?
Чэн Кэ с недоумением взглянул на стоявшего рядом Сяо Чжэна. Тот показал жест всё под контролем и, затаив дыхание, замер в стороне. Затем Чэн Кэ бросил взгляд на разворачивающуюся вдали не то драму, не то комедию, и в общих чертах сообразил, в чем дело.
В этот момент Вэнь Цзэнань уже отпустил волосы Ци Муяна и, скрестив руки на груди, с интересом слушал, как тот без умолку что-то тараторит. Оба выглядели вполне мирно. Что же до Чжун Удуна… он по-прежнему слишком сильно беспокоился о Ци Муяне.
— А-Нань не делает ничего из ряда вон выходящего, — Чэн Кэ шагнул вперед и встал рядом с Чжун Удуном. — Так ты сейчас злишься?
Уголок глаза Чжун Удуна невольно задергался, и праведный гнев подкатил к самому горлу: твой муж избивает моего человека, а ты спрашиваешь, злюсь ли я?
Не поворачивая головы, он скосил глаза вправо, приподнял веки и устремил взгляд вверх, и в поле зрения тут же попало безупречное лицо Чэн Кэ. Как только их взгляды — его собственные и пронзительно-чистые глаза собеседника — встретились, на него мягко, но неотвратимо опустилось давление чужого феромона.
Чжун Удун на секунду зажмурился, перетерпел это и раздраженно бросил:
— Чэн Кэ, усмири свой феромон.
Сказав это, он быстро справился с бурей эмоций внутри и на уровне тела, вновь распахнул глаза — во взгляде сквозь них проступили выдержка и твердость — и, оставив Чэн Кэ позади, решительной походкой направился к Ци Муяну.
Чэн Кэ последовал за ним, слегка приподняв уголках губ улыбку:
— Ты что, собрался в героя-спасителя играть?
Вопрос прозвучал предельно странно. Проигнорировав его, Чжун Удун шел так быстро, что под ним едва ли не земля горела.
Усмехнувшись, Чэн Кэ добавил:
— Помощь не нужна?
Чжун Удун остановился и посмотрел на Чэн Кэ взглядом, полным глубочайшего страдания.
Какая же странная эта парочка: омега задирает омегу, альфа тоже спуску не дает.
Слегка кивнув, Чжун Удун произнес:
— Чэн Кэ, я не знаю, чем Янъян насолил господину Вэню. Если он виноват, позволь мне сначала извиниться за него…
Улыбка исчезла с лица Чэн Кэ, брови сошлись на переносице, и, не обращая внимания ни на что другое, он тут же оборвал его извинения:
— Это не твое дело. С какой стати тебе отвечать за его поступки?
В глазах Чжун Удуна резкая перемена в выражении лица Чэн Кэ и его хмурый вопрос означали лишь одно: недовольство поведением Ци Муяна.
Упрямо вздернув подбородок, Чжун Удун произнес:
— Если здесь произошло недоразумение, после работы я уведу его.
Его глаза были черными, как глубокая горная бездна. Стоило ему настроиться серьезно, как этот прямой взгляд наполнялся неистовым, пламенным напором.
Чэн Кэ почувствовал, как сердце забилось быстрее, отзываясь на малейшее движение во взгляде Чжун Удуна, и этот ритм уже невозможно было обуздать.
В школьные годы у Чэн Кэ редко выпадала возможность так открыто смотреть ему в глаза.
В те годы Чжун Удун вечно опускал взгляд, и даже когда их глаза случайно пересекались, он тут же отводил взор. За прошедшие в государстве С годы Чэн Кэ бесчисленное количество раз мысленно перебирал те редкие моменты зрительного контакта, помня до мельчайших деталей и время, и обстановку.
Он то и дело обманывал то одного, то другого, искренне веря, что и сам обманулся, но кто бы мог подумать, что теперь один лишь взгляд Чжун Удуна способен пробудить всю ту влажную, сокрытую во мраке юношескую влюбленность.
Бросив эту фразу, Чжун Удун развернулся и ушел — решительно и без оглядки.
Он направился к Ци Муяну, точно так же, как в юности, неизменно вставая только рядом с ним.
Чэн Кэ увидел, как Ци Муян подбежал к нему, бросился в объятия и заплакал, прижимаясь всё крепче и теснее, так что сквозь одежду проступили очертания спины и талии.
Чэн Кэ с досады сжал зубы, но ничего поделать не мог.
Вэнь Цзэнань неизвестно когда материализовался рядом с ним и, понизив голос, но не скрывая насмешливой улыбки, с видом любителя зрелищ изрек:
— Я отомстил за тебя по мелочи, с тебя причитается.
Чэн Кэ тихонько бросил:
— Если бы ты действительно хотел мне помочь, то в его объятиях должен был оказаться я.
— Еще успеется, только вернулся на родину — и сразу хочешь всё получить? Эй, вообще-то мы сейчас пара, меня этот коротышка тоже обидел, ну-ка иди сюда, обними меня.
Только тогда Чэн Кэ взглянул на него. Помедлив пару секунд, он протянул правую руку, притянул к себе его наклоненное плечо и принялся выпрямлять левое, словно подпорку для кривого дерева.
Вэнь Цзэнань рассмеялся от этого жеста, заморгал серо-голубыми глазами и снова принялся фальшиво всхлипывать, подражая Ци Муяну:
— Ты знаешь, хнык-хнык, что этот Ци Муян, хнык-хнык, только что мне наговорил?
Не обращая внимания на комичный фальшивый плач Вэнь Цзэнаня, Чэн Кэ был сосредоточен исключительно на Чжун Удуне. Черт, почему этот Ци Муян в его объятиях все еще ревел?
Вэнь Цзэнань легонько толкнул его локтем, призывая вернуть внимание.
Чэн Кэ пришлось спросить:
— И что же он сказал?
— Он знает, что ты прошел через вторичное деление из-за феромона Чжун Удуна.
Чэн Кэ поразился:
— Откуда он знает?
— Ну, об этом он распространяться не стал, — ответил Вэнь Цзэнань. — Зато заявил, что может отдать мне Чжун Удуна, чтобы я добыл его феромон и изготовил снадобье для услады твоих плотских утех.
Они переглянулись, обменявшись красноречивыми взглядами: поистине безумная и злобная идея.
Вэнь Цзэнань усмехнулся:
— Парень тот еще мерзавец, давай-ка отбей уже Чжун Удуна себе.
Чэн Кэ вздохнул:
— Еще не время, сейчас Чжун Удун от него ни на шаг не отходит.
Вэнь Цзэнань прыснул со смеху:
— Ну тогда поделом тебе, тюфяк несчастный.
Войдя во вкус, он продолжил язвить, нашептывая Чэн Кэ на ухо словно сказитель:
— Послушай-ка: жил да был один юноша, который по воле рока поддался чужому стимулирующему делению, и тело его с тех пор признало хозяина. Вот только беда — суженый-то этого юноши, как назло, оказался чужим возлюбленным господином…
http://bllate.org/book/36399/4520916
Готово:
