Первый луч прохладного осеннего солнца перепрыгнул через подоконник и упал на лицо Чжан Ханьцэ.
Он сел, но на его лице не было и следа утренней растерянности. Стоило ему протянуть руку и коснуться телефона, как тот зазвонил.
— Отец.
— Запад пригорода.
— Слушайте.
Собеседник повесил трубку. Чжан Ханьцэ неторопливо оделся и отдал приказания подчиненным, велев подготовить всё необходимое.
Он уже давно завоевал доверие отца, и ему не нужно было делать всю грязную работусамому — требовалось лишь следить за тем, чтобы правда никогда не всплыла наружу.
Приведя себя в порядок, Чжан Ханьцэ сел в машину. Солнечный свет скользил по его лицу полосами, но не мог согреть даже самую малую его частичку.
Его угольно-черные глаза казались пронзительно-яркими в лучах солнца, но стоило ему поднять взгляд, как от него повеяло холодом.
Человек, чья душа давно онемела и увязла в трясине, разве станет тосковать по теплу и свету?
Машина плавно въехала в город, направляясь на другую его сторону через студенческий городок.
Словно проехав по залитому солнцем проспекту, они погружались в непроглядную тьму.
Чжан Ханьцэ смотрел в окно. Как раз начался утренний час пик, когда школьники и подростки спешили на занятия.
Проводив взглядом мелькающие молодые, полные сил лица, Чжан Ханьцэ отвел глаза.
Но чей-то голос, подхваченный осенним ветром, отчетливо долетел до его ушей.
— Тётушка Лю, две чашки соевого молока, два паровых пирожка с начинкой и еще две пампушки с луком, быстрее, быстрее!
Голос был необычайно приятным, с мягким бархатным оттенком. Самые обычные слова звучали так, будто их произносили с капризным кокетством — живые, задорные.
Такие же уютные и освежающие, как сама осень.
Загорелся красный свет, и машина остановилась. Чжан Ханьцэ последовал за звуком и посмотрел в ту сторону:
Тот человек был высокого роста, в безупречно белой рубашке. Его профиль казался невероятно красивым: слегка вьющиеся длинные волосы были заколоты у виска серебряной заколкой с синей эмалью. В пальцах он сжимал три книги, изящные кисти рук привлекали внимание, а на тыльной стороне ладони отчетливо проступали жилы. На нем были дымчато-синие брюки и белые кроссовки.
Весь его облик казался единственным чистым пятном в туманной осенней хандре.
— Ох, учитель Е, осталась всего одна чашка соевого молока. Неужели вы снова опоздаете?
Тётушка Лю протянула ему горячие пирожки и показала пампушки. Тот с улыбкой принял их, расплатился и звонко ответил:
— Да, я снова опаздываю!
Хотя это были самые обыкновенные слова, они вызвали у Чжан Ханьцэ улыбку. Опаздывать — вовсе не повод для радости, но этот человек не только не спешил, но и говорил с таким игривым задором, будто произошло что-то прекрасное.
Чжан Ханьцэ хотел взглянуть на него еще раз, но тот уже побежал в сторону школы, зажав во рту пампушку.
Полы его рубашки развевались на ветру, подчеркивая тонкую, гибкую талию, а длинные ноги выглядели особенно притягательно в толпе. Чжан Ханьцэ бросил взгляд на название учебного заведения:
Средняя школа Юйшань города А.
Чжан Ханьцэ чуть улыбнулся и опустил взгляд на лежавший в руке кинжал.
Водитель заметил его легкую улыбку и украдкой бросил взгляд в зеркало заднего вида. Уловив это мимолетное выражение на лице Чжан Ханьцэ, он почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
Он никогда прежде не видел, чтобы Чжан Ханьцэ улыбался. Как и говорили остальные, с тех пор как Старший господин Чжан больше десяти лет назад забрал этого внебрачного сына в главный клановый дом, тот всегда держался сдержанно. Годы шли, и его аура становилась всё мрачнее и холоднее.
В глазах окружающих он был не иначе как Нефритовым Асурой.
И только сам Чжан Ханьцэ понимал: он всего лишь цепной пес Клапана Чжан — злой пес, которому поручено кусать людей.
Загорелся зеленый свет, и ледяная усмешка в глазах Чжан Ханьцэ полностью рассеялась.
— Динь-дон!
— Дедушка Ли! Дедушка Ли, я еще не вошел!
Дедушка Ли, дежуривший у ворот, выглянул из окошка и весело рассмеялся:
— Учитель Е, какой уже раз за этот месяц? Снова я вас поймал.
Е Фэнхуа, придерживая пампушку и попивая соевое молоко, перевел дух. Зажав книги подмышкой, он сложил ладони в шутливом желанном поклоне и пропел:
— Дедушка Ли, смилуйтесь, отпустите меня внутрь!
— Проходи, проходи! Завтра приходи пораньше!
— Знаю-знаю!
Набрав с собой еды, Е Фэнхуа добрался до учительской. Едва переступив порог, он сразу увидел своего коллегу за соседним столом — Цзи Ханчжи.
— Ты чего за дверью стоишь? Напугал меня до смерти.
Е Фэнхуа шутливо бросил пирожки и пампушку Цзи Ханчжи:
— Соевого молока больше не осталось, это последняя чашка, которую тётушка Лю приберегла специально для меня.
Цзи Ханчжи с улыбкой поймал угощение. Его дом находился в стороне от блинной лавки, поэтому каждое утро завтрак ему носил Е Фэнхуа.
http://bllate.org/book/36381/4518881
Готово:
